Френсис Кроуфорд – Пенумбра. Шесть готических рассказов. (страница 21)
Она была в своём белом ночном платье, и луна освещала её. Она рыла руками землю, и бросала камни позади себя со свирепостью дикого зверя. Прошло какое-то время, прежде чем я смог собраться с мыслями и решить, что мне делать дальше. Наконец, я увидел, как она прекратила рыть - видимо добралась до тела - и вынула его из могилы. Я больше не мог на это просто так смотреть. Я побежал в дом, и разбудил папу.
- Папа! Папа! - сказал я, - Оденься и возьми ружьё.
- Что?.. - спросил отец. - Волки, да?
Он быстро поднялся, оделся, и в своём порыве беспокойства не заметил отсутствия жены. Как только он был готов, я открыл дверь, и последовал за ним. Представьте, какой ужас он испытал (он явно не был готов увидеть такое), когда подошел поближе к могилам, что не волк, но его жена, в ночной рубашке, стоя на четвереньках, над телом моей сестры отрывает большие куски её плоти и с наслаждением зверя пожирает их. Она была слишком увлечена трапезой, чтобы заметить нас. Мой отец уронил ружье, и его волосы встали дыбом, как и мои. Он тяжело дышал, а потом его дыхание будто остановилось вовсе. Я поднял ружьё с земли и положил ему в руки. Внезапно взгляд его стал как прежде, и он быстро преисполнился яростью, что оживила его. Он прицелился, выстрелил, и, издав громкий вопль, тварь упала, которую он пригрел на своей груди.
- Боже милостивый! - закричал мой отец, опуская ствол после выстрела. Прежде чем он пришел в себя вновь, я какое-то время прятался за ним.
- Где я нахожусь? - сказал он. - Что случилось? - О, да, да! Я всё вспомнил. Да простит меня небо!
Мы оправились и подошли к могиле. Каково же была наше удивление и ужас, когда мы обнаружили, что вместо трупа моей мачехи, который мы и ожидали найти, рядом с телом моей сестры лежал труп большой белой волчицы.
- Белый волк! - воскликнул мой отец. - Белый волк, который был тогда в лесу, - это точно был он. - Это был дух гор Харца.
Некоторое время отец не проронил ни слова, прибывая в глубоких раздумьях. Затем он осторожно приподнял тело моей сестры, положил его обратно в могилу, и закопав, как прежде, пнув пяткой сапога мёртвого зверя бубня себе под нос какую-то чушь, словно сошел с ума. Он вернулся в дом, закрыл двери и лёг на кровать. Я сделал тоже самое, поскольку увиденное так же сильно впечатлило меня.
Рано утром нас обоих разбудил громкий стук в дверь, и в дом ворвался охотник Уилфред.
- Моя дочь! Эй, ты! Моя дочь? Где моя дочь?! - воскликнул он яростно.
- Я думаю там, где и положено быть всем демонам, - ответил он с не меньшей яростью. Она должна сгореть в аду!.. Покиньте мой дом, или будет хуже.
- Ахахаха! - рассмеялся охотник. - И что же ты противопоставишь силе духов гор Харца? Глупый смертный, который женился на оборотне.
- Вон, демон! Я не боюсь ни тебя, ни твоей силы.
- Но ты знаешь, что теперь будет. Помнишь свою клятву? О, как это было торжественно... и моя рука никогда не поднимется против неё, чтобы причинить ей вред.
- Я не приносил клятв злому духу.
- И всё же ты это сделал. И если вы не смогли сдержать своё слово, духи желают получить обещанное. Ваши дети должны погибнуть от птицы, зверя или...
- Вон... ВОН, Демон!
- И кости их сгложет пустошь! Ахахаха...
Мой отец, переполняемый яростью, схватил свой топор и поднял его над головой Уилфреда, чтобы нанести удар.
- Я клянусь в этом, - продолжил охотник с издёвкой.
Топор упал ему на голову. Но он прошел сквозь него как прошел бы через воздух, и мой отец, потеряв равновесие, тяжело рухнул на пол.
- Смертный! - сказал охотник, расхаживая подле тела отца, - у нас есть власть над теми, кто совершил убийство. Ты виноват в убийстве двоих, - ты должен был оплатить свой долг, исполнить свою клятву. Ты потерял двоих детей. Третьему ещё предстоит дорога к духам, и они будут преследовать ЕГО потому что ТЫ дал клятву. Ты свободен, ибо было бы слишком милостиво убить тебя. Твоё наказание - твоя жизнь!
Ф.М.Кроуфорд
«Призрачная кукла»
Это было ужасное несчастье, и в одночасье, весь устоявшийся уклад жизни жителей поместья Кранстон-Хаус выбился из привычного ритма и замер на одно мгновение. Старый дворецкий после этого случая был вынужден выйти в отставку, поскольку в этот момент позволил себе бездельничать. Две служанки одновременно появились в холле. Они остановились у главной лестницы, и те, кто доподлинно помнит все дальнейшие события, утверждали, что их экономка, миссис Принглвас тоже была там.
Едва ли я могу передать те чувства, которые испытала старшая горничная, подотчётные ей служанки и няня. Старшая горничная положила одну руку на шлифованную мраморную балюстраду, и своим немигающим взором остановилась на лестнице. Одна из её служанок стояла позади неё с каменным, бледным, как мел лицом, прислонившись спиной к гладкой, холодной стене. Няня, едва не упав в обморок, присела на самый край белых ступеней, туда, где их не касалась бархатная ковровая дорожка - и заплакала.
Леди Гвендолин Ланкастер – Дуглас - Шрауп, младшая дочь девятого герцога Кранстона - шести лет и трёх месяцев от роду, подобрала подол своего платьица и села на третью ступеньку от подножья парадной лестницы в Кранстон-Хаусе.
- Ох! - воскликнул дворецкий, прежде чем уйти.
- Ах! - воскликнула прислуга и тоже поспешила убраться подальше.
- Это всего лишь кукла, - отчётливо послышался голос миссис Принглвас, наполненный нотками негодования. Служанки слышали её слова. Затем, все трое подошли к леди Гвендолин, утешительно поглаживая по спине, осторожно вытащили у неё из рук разбитую вещь и незамедлительно покинули дом настолько быстро, насколько смогли, поскольку знали, что это они позволили случиться тому, что случилось. Это они не уследили за юной леди Гвендолин Ланкастер-Дуглас - Шрауп и позволили ей упасть с парадной лестницы, и вместе с ней по мраморным ступеням покатилась и разбилась её кукла. Она была разбита почти вдребезги, и тогда одна из служанок собрала осколки и завернула их в шаль леди Гвендолин. Это случилось в окрестностях Гайд-Парка, и когда леди Гвендолин пришла в себя после падения, они тут же озаботились узнать как она - нет ли на ней синяков, и хорошо ли она себя чувствует. Ковёр, устилавшей парадную лестницу хоть и был мягкий, текстура его была довольно плотной, и это не делало твёрдый мрамор под ним многим мягче.
Леди Гвендолин Дуглас - Шрауп иногда повышала голос, но никогда не устраивала истерик. Она упала с лестницы потому, что одна из её служанок оставила её одну вместе с её куклой - Ниной, которую она держала в одной руке, положив вторую руку на балюстраду, и в тот же момент она оступилась, зацепившись за край ковра. Она упала с лестницы, и её кукла разбилась. Когда служанки были полностью убеждены, что с их госпожой было всё в порядке, они перевели свой взгляд на разбитую куклу, чтобы посмотреть что стало с ней. Это была очень красивая кукла: высокая, со светлой кожей и розоватым румянцем на щеках. Соломенные волосы были как настоящие, как и веки, которые могли открываться и закрываться, создавая видимость движения её больших, чёрных глаз. Более того, если поднять её правую руку вверх, она скажет «Па-па», а если опустить вниз, скажет отчётливое - «Ма-ма».
- Я слышала, как она сказала свой «Па», когда разбилась, - заметила одна из служанок, которая была свидетелем всего происходящего. - Но она должна была сказать «Па-па».
- Потому что её рука не до конца поднялась вверх во время падения, - сказала старшая горничная. Она скажет другое «Па» когда я подниму её руку до конца.
- Па, - сказала Нина, когда её рука была приведена в нужное положение. Звук её голоса исходил из её губ. Лицо было надтреснуто, и неказистый скол шел по лбу, через носик вниз до самого бледно-зелёного воротничка её шелкового, старомодного платья, а у самых её ног лежало несколько раскрошившихся осколков разбитого фарфора.
- Я думаю, это вообще чудо, что она всё ещё может говорить, будучи в таком состоянии, - сказала служанка.
- Тебе придётся отнести её мистеру Паклеру, - сказала старшая горничная. - Его дом неподалёку, но будет лучше, если ты поторопишься.
Леди Гвендолин в этот момент была занята флегматичным рытьём земли небольшой лопаткой, и, казалось, не обращала внимания на своих служанок.
- Госпожа, что вы делаете? - спросила служанка, глядя на неё в упор.
- Нина умерла, и теперь ей нужна будет могилка, - ответила её милость с многозначительным выражением лица.
- О, ну что вы такое говорите! Она снова оживёт, - уверила её служанка.
Она снова завернула Нину в шаль и поспешила удалиться. Очень к месту там оказался любезный служивый, который предложил проводить её к мистеру Паклеру и сопроводить обратно в поместье.
Мистер Бернард Паклер и его маленькая дочь жили в небольшом домике на уединённой аллее, которая выходила на спокойную, узкую улочку неподалёку от площади Балгрейв. Мистер Паклер был известным на всю округу кукольным мастером, и особенной популярностью пользовался его талант среди знати. Он чинил куклы всех размеров и возрастов, кукол мальчиков и кукол девочек, детские куклы в длинных одеждах и взрослые куклы в благородных одеяниях. Говорящие и обычные, немые куклы, и куклы, которые сами открывали и закрывали глаза, стоило только их положить на стол, и те, чьи глаза всегда должны были быть открыты с помощью удерживающего их в таком положении хитроумного проволочного механизма.