Френсис Кроуфорд – Пенумбра. Шесть готических рассказов. (страница 14)

Она наклонилась ко мне и положила свою ладонь на мою руку.

- Почему ты спрашиваешь меня об этом? - спросила она, и слёзы серебром блестели на её ресницах. - Мне больно здесь, - она прижала руку к груди. - И я не знаю, почему; ах... теперь твой взгляд холоден и твёрд; ты так пристально смотришь на золотую сферу у меня на поясе. Ты ведь хочешь знать что это, верно?

- Да, - честно сказал я, глядя на инфернальное, цветастое пламя, которое потихоньку угасало, когда я начал вновь говорить и теперь сфера была в своём обычном состоянии.

- Это символ Кюэнь-Ёиня, - сказала она дрожащим голосом. - Почему... почему тебя это так волнует?

- Это твоё?

- Д... Да.

- Где ты взяла это? - резко спросил я.

- Мой приёмный о...

Затем она изо всех сил, на которые была способна, оттолкнула меня от себя, и закрыла лицо руками.

Если бы я только тогда обнял её... привлёк к себе... Если бы только поцеловал её руки, по которым медленно катились её солёные слёзы... Если бы я сказал ей о том, как сильно я люблю её; и как больно было сердцу моему, когда я видел, как она несчастна; я ведь всего лишь исполнял свой долг... Когда она улыбалась сквозь слёзы... задорные огоньки плясали в её глазах, она любила меня, по настоящему любила... и это заставляло мою душу трепетать от счастья. Я чувствовал себя живым, поскольку внутри меня тоже разгоралось пламя, и было оно ярче, чем свет среброглазой луны и золотой диск солнца.

Затем, что-то юркнуло в траве у моих ног. Воздух наполнился влагой.

- Изольда! - крикнул что было сил я, но больше не чувствовал тепла её рук в своих ладонях - моя рука была холодной и скользкой от утренней росы.

- Изольда! - снова позвал я, но мой язык онемел от страха.

Это… это ведь сон, да? Всего лишь кошмар, ужасный кошмар… Я вдыхал этот влажный, сладковатый запах и почувствовал, как что-то больно вцепилось в моё колено. Почему так быстро наступила ночь? Где я? Моё тяжелое, окоченевшее, раненое и кровоточащее тело не желало подчиняться мне, будто я был мёртв, лежа на пороге собственного дома. Волли слизывал запёкшуюся кровь с моего лица; и Баррис склонился надо мной в свете масляной лампы, ярко горевшей в ночной тьме, что испускала в ночной воздух удушливый, серый дым, как смоляной факел. Чёрт! Едкий запах коптящей лампы привёл меня в чувство, и я из последних сил закричал:

- Изольда!

- Какого чёрта с ним произошло? - спросил Пирпонт, беря меня на руки, как ребёнка. - Кто сделал это с ним, Баррис?

Часть седьмая

Через несколько минут я смог заставить себя встать на ноги, чтобы самостоятельно дойти до своей комнаты, где Хоулетт уже подготовил для меня горячую ванну и стакан вязкого скотча. Пирпонт вытер полотенцем моё горло, чтобы убрать запёкшуюся кровь. Рана была лёгкая, почти не заметная и выглядела как угол от стилета. Искупавшись и помыв голову, я стал чувствовать себя намного лучше - холодная вода в сочетании со спиртовой растиркой сделали остальное.

- Теперь, - сказал Пирпонт, залпом выпив свой стакан огненной воды и сел рядом. - Хочешь жареную перепелку?

Я покачал головой.

- Хорошо, я думаю тебе гораздо лучше.

Баррис и Пирпонт пристально наблюдали за мной, когда я сидел на краю кровати, между тем поедая птицу и запивая её моим Бордо. Пирпонт тяжело вздохнул.

- Итак, - сказал он любезно. Ты ведь просто был пьян, упал где-то и порезался, верно? А то я уж грешным делом подумал, что тебя закололи...

- Я не был пьян, - сказал я, взяв с тарелки немного зелени.

- А ты уверен? - полным иронии голосом спросил Пирпонт.

- Бред, - сказал Баррис. - Отстань от него, Билли. Рой, может ещё зелени? Она поможет тебе заснуть.

- Я не хочу спать - отрезал я. Ну и как охота? Вы с Пирпонтом поймали хоть кого-то?

Баррис вынул из кармана свои механические часы, посмотрел на время и лязгнул металлической крышкой.

- Час ещё до охоты. Хочешь пойти с нами?

- Да, пожалуй... мне всего-то надо выпить чашку кофе. И тебе Билли тоже надо выпить кофе - у тебя совсем усталый вид. Хоулетт, где ты там? Принеси мне мою табакерку с импортными папиросами, и графин воды ещё в придачу. А теперь, Баррис, с твоего позволения я переоденусь, а ты Пирпонт просто сиди на месте, не рыпайся и просто внимательно слушай, что я буду говорить. Я надеюсь, дверь заперта?

Баррис запер дверь на засов и сел на своё прежнее место.

- Спасибо, - сказал я. - Баррис, ты когда-нибудь слышал о городе Айн?

Зрачки Барриса сузились, как будто он испугался, и я почувствовал, как на мгновение его дыхание прервалось.

- Такого города нет, - ответил Баррис. - А что, я разговаривал во сне?

- Это город, - спокойно продолжил я. - Где великая Река течёт под тысячью мостами, где сады наполнены сладким, пахучим нектаром, а воздух наполнен мелодией серебряных колокольчиков.

- Стоп! - выпалил Баррис, подскочив со стула. Сейчас он выглядел старше своих лет.

- Рой, - вмешался Пирпонт. - Что за чушь ты сейчас смолол Баррису?

Я посмотрел на Барриса, Баррис внимательно посмотрел на меня. Через секунду он вернулся на место.

- Хорошо Рой, продолжай, - сказал он.

- Я хочу сказать... - продолжил я. - Что я теперь полностью уверен, что всё, что со мной происходило, не было сном.

Я рассказал им всё. Но, как я и говорил ранее, мой рассказ был настолько расплывчатым, настолько невнятным, нереальным и невозможным, что время от времени я делал небольшие паузы, чтобы перевести дыхание и кровь могла отойти от моей головы, делая всё тише и тише звон в ушах. Казалось просто невозможным, что умные, образованные люди в год 1896 от рождества господа нашего, могли на полном серьёзе рассуждать о вещах, подобных этому. Кроме того, я начал опасаться, что Пирпонт вновь начнёт глумиться, но к моему удивлению, он даже не улыбнулся. Что же касается Барриса - он взял трубку обеими руками и, склонив голову к груди, жадно затянулся. Когда я закончил свой рассказ, Пирпонт медленно повернулся и посмотрел на Барриса. Дважды он безгласно шевелил шубами, видимо желая что-то спросить, но будто останавливал себя, так и не промолвив ни слова.

- Айн - это город, - сказал Баррис с улыбкой - видимо он вспоминал что-то хорошее. Господа, вы ведь хотите узнать что это, ммм, Пирпонт?

Мы молча кивнули.

- Айн - это город, - повторил Баррис. - Где великая Река течёт под тысячью мостов, сады полны душистых цветом, а воздух наполнен мелодией серебряных колокольчиков.

Мои губы задали немой вопрос: «Где это место?»

- Но это ведь не правда, - сказал Пирпонт. - Через семь морей и реку, что длиннее, чем расстояние от луны до земли. Что ты вообще хочет нам этим сказать?

- Ах... - вздохнул Баррис, прикрыв глаза. - Я использую аллегории для описания этого места. Иногда со мной бывает. Скоро пройдёт. Разве я не рассказал вам о Кюэнь-Ёине? Айн - его столица. Он скрыт в гигантской тени страны, что мы зовём Китаем, он так загадочен, так огромен, словно ночное небо. Terra incognita, terra impenetrabilis (земля не ведомая, земля непроницаемая)

- Непроницаемая... - повторил Пирпонт с придыханием.

- Я хочу увидеть это место, - мечтательно сказал Баррис. - Ибо я видел мёртвые земли пустошей Китая, я пересёк горы Смерти, чьи вершины поднимаются выше облаков. Я видел, как тень Шанги ускользнула от демона смерти Аббадона, вечного жнеца преисподней. Лучше тысячу раз познать физическую смерть от Йед в чернейших безднах этого мира, чем узреть при жизни как тень Шанги падает на белый лотос! Я спал среди развалин Шанги, где никогда не стихает ветер, и в ночном, холодном, разряженном воздухе слышны троекратные вопли мёртвых...

- И голоса Айна, - добавил я.

На лице Барриса были какие-то странные, непередаваемые эмоции, и он медленно повернулся ко мне.

- Айн... я жил и познал любовь там. Когда моё бездыханное тело покинул мой бессмертный дух, драконий коготь исчез с моей руки.

Он поднял руку, и мы увидели серебряный полумесяц под его локтем, сияющий, словно сталь.

Когда свет очей моих исчезла навсегда, тогда я поклялся, что никогда не забуду город Айн. Потому что это мой дом! Эта великая Река, и тысяча парящих в небесах мостов, белые пики гор за её пределами, душистый запах лилий, приятный шум летнего ветра, жужжание пчёл и колокольный перезвон - всё это было моим... Вы думаете, почему Кюэнь-Ёинь так страшился когтя на моей руке, когда срок моей службы истёк? Тоже считаете, что если Лунный старец имеет право дать всё, что пожелает, в равной степени он может и отнять всё, что посчитает нужным? Является ли от тем Шанги, что не даёт распуститься цветку лотоса. Нет! Нет! - взревел Баррис со всей возможной страстью. - Это не он, не Лунный старец, не этот проклятый чародей, Создатель лун был кузнецом моего счастья! Это было по-настоящему, это была не тень, что рассеивается как предрассветная дымка с первыми лучами солнца. Может ли чародей иметь власть дать смертному мужу ту, что будет венчана ему судьбой? Неужели Лунный старец так же велик, как и Шанги? Шанги есть Бог. В его собственном мире, где время течёт по-другому, а его доброта и милосердие не знает границ, он снова приведёт меня к моей суженной. И я знаю, что она ждёт меня у подножья трона Господа.

В напряженной тишине, которая охватила всю комнату, я отчётливо услышал двойной удар своего сердца, и увидел лицо Пирпонта, бледное и обессиленное. Баррис встал и встряхнул головой. Его лицо налилось яростью, и это испугало меня.