Френсис Кроуфорд – Пенумбра. Шесть готических рассказов. (страница 13)

- Да, - устало ответил Баррис.

Пирпонт начал что-то бормотать о китайцах, но Баррис велел ему заткнуться и живее идти вперёд, и, кивнув мне на прощание, пошел в след за Хоулеттом и Девидом. Когда они исчезли, я достал свой пистолет из кобуры, держа его на изготовке. Волли следовал за мной.

Эти странные появление китайцев с незавидной периодичностью здорово обеспокоили меня. Пусть только попробуют сунуться ко мне. Я, во что бы то ни стало, разберусь, что за чертовщина происходит в Кардинал Вудс. Если бы я смог поймать хоть одного из них... Для меня конечно пленник будет бесполезен, и я не получу ничего, кроме морального удовлетворения, вот Баррис был бы рад поработать с ним. - Я бы тут камня на камне не оставил - решительно подумал я. - Я избавлю лес от этих косоглазых ублюдков. Интересно, у Девида есть теория по поводу того, что же они с Хоулеттом всё же видели? Это, должно быть, рыба. А что ещё то? Конечно рыба. Лосось - подумал я. Вероятно нервная система Хоулетта и Девида была чересчур перевозбуждена после погони за призраками их воображения.

Лай собаки прервал мои пространные размышления, и я осмотрелся. Я был на той самой поляне. Собака уже мчалась к камню, по влажной, мягкой земле, туда, где сидела моя знакомая. Я увидел, как Волли, умастившись поудобнее, положил свою голову на подол её шелкового платья; Я видел, как она склонилась над ним, посмотрев в глаза. Я перевёл дыхание и начал медленно пробираться к центру поляны. Девушка робко протянула свою тонкую, белую руку.

- Теперь, когда ты вновь посетил меня, - сказала она, - Я могу рассказать тебе многим больше о своей работе. Помнишь, я говорила, что умею делать гораздо больше, чем просто вырезать на камне фигуры бабочек, стрекоз и прочего, что ты уже видел ранее. Почему ты так смотришь на меня? Тебе нездоровится?

- Изольда... - пробормотал я.

- Да, - отозвалась она. Под её глазами была лёгкая синева.

- Я... я думал, что никогда больше не увижу тебя, - сказал я неуверенно. - Ты... я... я... думал ты всего лишь мой сон.

- Ты думал, что я тебе приснилась? Тебе не кажется, что это немного... странно?

- Это? Странно...? Но куда ты делась так внезапно когда... после того как мы достали твой инструмент из воды? Я видел твоё лицо рядом с моим - оно отразилось в воде, а затем ты исчезла, и в отражении не осталось ничего, кроме клочка вечернего, тёмно голубого неба и первых, мерцающих огоньков звёзд.

- И поэтому ты подумал, что это был сон, да? - спросила она. - Ты ведь так думаешь?

- Я - сплю?

- Быть может... по крайней мере, это один из вариантов, ведь у тебя такой усталый вид... вот я и вернулась.

- Вернулась? Но откуда?

- Куда. Я вернулась сюда, что вырезать несколько новых узоров на камне. И вот ещё кое-что - сегодня я принесла с собой свою новую работу.

Я взял из её рук небольшую статуэтку - маленькая, но как для ящерицы довольно крупная золотая статуэтка с острыми коготками, покрытая золотой филигранью, что была настолько тонкой, что солнечный свет огнём вспыхивал на её поверхности, отбрасывая на землю рябь золотых бликов.

- Бог мой! Это же невероятно! Кто... кто научил тебя этому? Эта вещь, она... бесценна!

- О, я очень надеюсь, что это так, - сказала она искренне. - Я не могу сама продавать свои работы, поэтому мой приёмный отец делает это за меня. Это моя вторая работа для него, и вчера он сказал, что нужно, чтобы я сделала ещё. Наверное, он очень беден.

- Не понимаю, как он может быть беден, если он смог достать столько золота, чтобы ты могла сделать свою работу, - воскликнул я изумлённо.

- Золото! - сказала она. Золото! У нас в доме есть комната, полная золота! Он создаёт его.

Я, ошеломлённый, сел на землю прямо подле её ног.

- Почему ты так странно смотришь на меня? - спросила она обеспокоенно.

- Где живёт твой приёмный отец? - наконец решился спросить я.

- Здесь.

- Здесь?!

- В лесу у озера. Жаль, но ты никогда не сможешь найти наш дом.

- Дом?

- Конечно. Или ты подумал, что я живу на дереве? Глупо. Я живу со своим приёмным отцом в красивом доме, - он не очень большой, но очень красивый. Он создаёт там золото, но люди, которым он отдаёт его, никогда не заходят к нам домой, потому что не знают, где он, а если бы и знали, дом бы их не выпустил просто так. Мой приёмный отец носит им золото в своей большой сумке. Когда набирается полная сумка, он относит её в лес, туда, где живут эти странные люди, а что происходит потом, я не знаю. Хотелось бы мне поскорее продать всё золото, чтобы он стал достаточно богатым, чтобы мы могли вернуться в Айн, где вода в реках сладкая, как мёд и реки текут под тысячью мостов.

- Айн - это город? - спросил я в полголоса.

- Айн? Не знаю. Там всегда пахнет сладким нектаром и слышен звон тысячи серебряных колокольчиков. Вчера я принесла с собой цветок высушенного лотоса из Айна. Он был здесь. - Она прикоснулась к своей груди. - И весь лес пах им. Ты ведь тоже слышал его запах?

- Да.

- Ты ведь был удивлён прошлой ночью, не так ли. Какой хороший у вас пёс. Я люблю его. Вчера весь вечер только и думала, что о нём. И в предыдущий вечер тоже.

- В предыдущий вечер... - повторил за ней я.

- О тебе я тоже вспоминала. Почему ты носишь коготь дракона?

Я быстро прикрыл лицо ладонью, что скрыть отметину.

- А что такое коготь дракона? - спросил я.

- Это символ Лунного старца, а Лунный старец - глава Кюэнь-Ёиня. Так говорит мой приёмный отец. Это он меня всему научил. Мы жили с ним в Айне, пока мне не исполнилось шестнадцать лет. Сейчас мне восемнадцать - Мы два года уже живём в лесу. Смотри! Какие прекрасные, алые, пёстрые птицы! Интересно, как они называются? В Айне все птицы были одного цвета...

- Этот Айн, это где, Изольда? - едва сдерживая себя, спросил я.

- Айн? Не знаю.

- Но ты ведь там жила.

- Да, почти всю жизнь.

- Это за океаном, Изольда?

- Это через семь океанов и великую Реку, что длиннее, чем от земли до луны.

- Кто тебе это сказал?

- Как кто? Мой приёмный отец. Он мне всё рассказывает.

- Как его зовут, Изольда?

- Я не знаю. Мне достаточно знать, что он мой приёмный отец.

- А тебя как зовут?

- Это ты и так знаешь - Изольда.

- Да, но у тебя должна же быть фамилия?

- Я Изольда, и это всё. У вашего народа принято иметь два имени? Почему ты так нетерпеливо смотришь на меня?

- То есть твой приёмный отец делает золото, так? И ты тоже знаешь, как его делать?

- Разумеется. Он делает его там, в Айне. И мне нравится наблюдать за его работой - цветные искры такие красивые, особенно ночью. Они похожи на золотых пчелок. Айн так прекрасен... в нём множество зелени. Из моего сада открывался чудесный вид на тысячу мостов и белые горы.

- Люди. Изольда, расскажи мне о людях, - попросил я.

- Народ Айна? Я видела много людей, они как муравьи - их очень много! Их миллионы миллионов и каждый из них проходит свой путь по одному из мостов.

- Как они выглядели? Так же, как и я?

- Я не знаю. Они были слишком далеко от меня, чтобы я могла рассмотреть их. В течение всех шестнадцати лет я видела их лишь издалека, наблюдая за ними из своего сада; но я никогда не была на улицах Айна, поскольку никогда не покидала сада - мой приёмный отец запретил мне делать это.

- И там больше не было никого другого, с кем бы ты могла поговорить? - в отчаянии спросил я.

- Мои птицы. Такие большие и красивые птицы. Их перья розовые и серые.

Изольда склонилась над водной гладью и протянула свою нежную ручку к её поверхности.

- Почему ты постоянно спрашиваешь меня о чём-то? - спросила она. - Я чем-то обидела тебя?

- Расскажи мне о своём приёмном отце, - продолжил настаивать я. - Он выглядит так же, как и я? Он носит такую же одежду и говорит так же, как и я? Он американец?

- Американец? Я не знаю. Он не одевается так, как ты и говорит совсем по-другому. А ещё он стар. Очень и очень стар. Иногда он говорит так же, как и ты, а иногда так, как принято у нас в Айне. Я тоже так умею.

- Тогда скажи мне что-нибудь на языке Айна, - поторопил её я. - Давай, скажи. Почему ты... Изольда? Почему ты плачешь? Я обидел тебя? Прости меня, я не хотел... Я и подумать не смел сделать что-нибудь подобное. Прости меня. Видишь, я стою перед той на коленях и прошу прощения.

Я остановился - мой взгляд зацепился за маленький золотой шарик, который висел на блестящей цепочке на её поясе. Я видел, как он колыхается на её талии; я видел, как он меняет свой цвет, малиновый, теперь фиолетовый, и вот он вспыхнул алым... Это символ Кюэнь-Ёиня.