Френсис Кроуфорд – Пенумбра. Шесть готических рассказов. (страница 1)
Перевод с английского: Сергей Калиновский
Перевод выполнен специально для группы
«Beyond the Wall of Sleep»
Линк:
https://vk.com/beyondthewallofsleep
Москва
2018 год
Аннотация
Полдюжины мрачных в своём таинственном очаровании рассказов, повествующих о встрече обычных людей с необычными явлениями, природу которых они никогда не смогут понять, ровно, как и отрицать факт их существования. Каждая история плавно перетекает в другую, создавая иллюзию того, что все описываемые события происходят в одно и тоже время, тем самым только усиливая эффект погружения в загадочный мир сверхъестественных созданий, снующих в пурпурной дымке вечернего тумана, устремивших алые зрачки своих глаз на опрометчивых обывателей, предпочитающих жар тёплого очага холодному шепоту безликих теней в неверном свете рогатой луны.
Содержание
А.Г.Блэквуд «Случай в съёмном доме»…………………………4
Р.У.Чамберс «Создатель Лун»…………………………………………………….18
Г.Б.Мэрриот Уотсон «Оборотень»………………………………56
Ф.М.Кроуфорд «Призрачная кукла»…………………………….69
Фиона Маклеод «Зелёные ветви»………………………………..79
Дж.Ш.Ле Фаню «Пьяные сны»…………………………………..91
А.Г.Блэквуд
«Случай в съёмном доме»
«В бытность свою, будучи студентом, - начал доктор, повернувшись в пол оборота так, чтобы видеть помимо яркого, алого пламени камина ещё и лица своих слушателей. - На моём жизненном пути мне повстречалось не так уж и много поистине интересных людей; но всё же был один человек, навсегда занявший в моей памяти особое место, поскольку, я полагаю, он вызывал у меня самое сильное, и самое что ни на есть истинное чувство неприязни, на которое я только был способен.
В течение многих месяцев я знал лишь его имя – Смит, и тот факт, что он был моим соседом сверху. Вполне очевидно - мне было абсолютно наплевать на него. Более того, я всегда был при деле - перечитывал лекции, делал заметки, занимался врачебной практикой и многим другим прочим, априори, у меня банально не хватало времени даже на мысли о том, чтобы заводить знакомства с кем-то их моих соседей. Тогда мелодия судьбы прозвучала в первый раз, устроив нашу с ним встречу и, значится, этот человек, Смит, смог произвести на меня неизгладимое впечатление. В то время для меня было загадкой, что послужило причиной моего интереса, но вспоминая тот случай теперь, с высоты прожитых лет, я могу с уверенностью утверждать, что его персона была крайне любопытна мне; но в то же время моё любопытство в равной степени сочеталось с нарастающим ужасом - потаённым страхом, нашедшем в моей душе своё высшее проявление – каким-то загадочным образом переплетаясь между собой, медленно перетекая друг в друга, будоража особую систему нервных окончаний, которая была мной.
Я не знаю, откуда и как он узнал о моём безобидном увлечении - в свободное время я изучал языки, но однажды вечером, бесцеремонно, без какого-либо приглашения, он тайком пробрался в мою комнату, и, не прибегая к правилам хорошего тона, с ходу спросил, в достаточной ли степени я владею ивритом, чтобы помочь ему с произношением некоторых слов. Он знал, как убедить меня помочь ему, посему он пошел по линии наименьшего сопротивления с моей стороны - лесть подействовала на меня именно так, как он и ожидал, потому я без промедления предоставил ему желаемую информацию, но лишь когда он, поблагодарив меня, скрылся в проёме двери, я осознал, что мне довелось побывать в обществе крайне неординарной личности. Я жил обычной жизнью - ни приключений, ни интриг, ничего такого - посему имел полное право считать себя заурядным человеком, но уже тогда я понимал, что он разительно отличается не только от меня, но и от всех наших сверстников в целом. Его разум следовал по пути, лежащим далеко за пределами пяти человеческих чувств, и областью его интересов были те сферы, которые, словно незримая вуаль, роднили его с чем-то холодным, далёким и великим.
Едва он покинул меня, как я в тот же миг определил для себя две негласные цели - я страстно желал узнать как можно больше об этом человеке, и о том, чем в действительности он занимался, и, во вторых - почему у меня увеличилась скорость обмена веществ - мои поверхностные ткани и волосы стали регенерировать чрезвычайно быстро.
Врач прервался, целеустремлённо набивая трубку, которая, однако, не менее целеустремлённо не желала набиваться без помощи спички. В глубокой тишине, явственно свидетельствовавшей о том, что доктор всецело завладел вниманием своей аудитории, кто-то разворошил длинной кочергой угли, и в тот же миг один, а быть может и сразу пара человек, резко оглянулись через плечо, пристально всматриваясь в зияющую тьму за своими спинами, смолистым мраком осевшую там, в отдалённых от яркого света огня углах большого зала.
«Оглядываясь назад, - продолжил он, на мгновение задержав свой взгляд на яркой вспышке пламени за кованой решеткой камина. - Перед своим мысленным взором я вижу невысокого, тучного мужчину, приблизительно лет так сорока пяти с широкими плечами и маленькими, худощавыми руками. Отличия в пропорциях были очевидны, поскольку я помню, как подумал, что столь громадное тело и такие тонкие кости пальцев едва ли могли сочетаться друг с другом. Его голова тоже была большой и как бы чересчур вытянутой, притом форма черепа была самая обычная, за исключением того факта, что челюсть была мощнее, чем у обычного человека. Кроме того, его подбородок тоже в значительной степени был удлинён. И вновь меня мучили противоречия, хотя теперь я понимаю, в чём тут было дело, поскольку ныне имею большой опыт в оценке особенностей физиогномики. И всё же его создала природа, как в прочем и всех нас; и никому не удастся понять, будь он хоть мечтателем, хоть провидцем, почему она избрала для него именно такой облик.
Я был уверен, что границы его возможностей были гораздо шире и это, хоть и очень отдалённо, можно было сравнить разве что с маятниковым механизмом в часах, если бы амплитудой колебания были его способности - она была бы значительно больше, чем у прочих. Его волосы лоснились, отливая серебром, что свидетельствовало об их прекрасном состоянии, а тонкие черты лица, его нос и губы были словно вырезаны острым, стальным инструментом на воске. Его глаза я оставил напоследок. Они были необычайно большого размера и как будто непрерывно трансформировались, меняя не только свой цвет, но и характер взгляда, размер, а так же форму глазницы. Иногда мне казалось, что его глаза не принадлежат ему, если вы, конечно, понимаете, что я имею в виду; и в тоже время в их переливающихся оттенках синего, зелёного, и безымянного тёмно-серого, порой проскакивали зловещие огоньки, придающие всему его облику почти животный, устрашающий вид. Более того, они как будто были подсвечены изнутри, и это были, пожалуй, самые яркие глаза, которые я только видел.
Впрочем, опустим пространное описание Смита и подробности того зимнего вечера, когда я впервые увидел его в своей весьма скромной студенческой комнатушке в Эдинбурге. Оставим ненадолго в покое так же его сущность, поскольку в любом случае она всё равно не поддаётся описанию и является тайной для человеческого восприятия. Я уже упоминал о его зловещей вуали, сшитой из скрытой, потусторонней угрозы и отчуждённого равнодушия, что тенью следовала за ним. Невозможно в точности воспроизвести в памяти и сделать последующий анализ тех мелких потрясений, которые посещали моё сознание, едва я ощущал его присутствие неподалёку. Вы подумаете - ерунда, но это было так - он как будто заставлял меня чувствовать его, и в эти моменты моё нервное напряжение достигало пика, и мои нервы натягивались, словно струны. Я чувствовал нервную дрожь, и, казалось, сотня колоколов одновременно звенела в моей голове. Нет, я отнюдь не хочу сказать, что он делал это злонамеренно, дело было, скорее всего, в том, что за его спиной стоят некие иные, более могущественные, нежели он сам, силы, на которые, собственно, и реагировала моя нервная система, чтобы я не терял свою бдительность.
Со времени моего первого знакомства с этим человеком, я пережил множество приключений и повидал не меньшее количество удивительных вещей, но будет ложью с моей стороны сказать, будто я знаю и понимаю всё на свете. Это был единственный случай в моей жизни, когда я встретил человека, имеющего возможность столь тесно соприкасаться с миром тёмным, зловещим, нечестивым; и кто бы мог заставить меня испытывать слабость и страх лишь одним своим присутствием. Этим незавидным знакомством был господин Смит.
Мне не дано было знать, чем он занимается целыми днями за запертыми дверьми своей комнаты. По-моему, он спал вплоть до захода солнца. Никто и никогда не сталкивался с ним на лестнице и не слышал, чтобы он издал хоть какой-нибудь звук из своей комнаты в течение всего дня. Он был созданием тени, что страшатся света, отдавая своё предпочтение тьме. Хозяйка дома ничего не знала, или просто не хотела говорить. Она не имела к нему претензий, и с тех пор я часто задавался вопросом, с помощью какой магии Смит смог превратить обычную, общительную женщину, хозяйку целого дома в замкнутого и необщительного человека. Это само по себе было признаком каких-то необычных способностей.