Френсис Кроуфорд – Пенумбра. Шесть готических рассказов. (страница 3)

«Ваши вопросы, само собой, вполне имеют смысл» - это был единственный ответ, которого я сумел от него добиться.

Он задержался у меня где-то на четверть часа, после чего незамедлительно покинул меня, спустившись к себе, сжимая в руке мой еврейский трактат, но о чём-то вспомнив, остановился и вновь начал подниматься по лестнице. Выявив его намерения, я быстро закрыл дверь на засов.

Но несколько мгновений спустя, прежде чем я успел вновь открыть книгу, или хотя бы отправиться от столь неожиданного визита, я услышал, как дверь в мою комнату снова открылась и Смит вновь взгромоздился надо мной. Он стоял рядом со стулом, на котором я сидел и смотрел сверху вниз. Он не нашелся как-то оправдать своё присутствие, склонившись над моей лампой для чтения так, чтобы сквозь горящее пламя он мог видеть мои глаза.

«Надеюсь, - прошептал он. - Надеюсь, вас никто не беспокоит ночью?»

«А? - пробормотал я. - Беспокоить ночью? О нет, спасибо за беспокойство, во всяком случае, я не знаю об этом».

«Я рад, - искренне ответил он, игнорируя моё удивление пополам с замешательством от столь неожиданного вопроса. - Но помните, если вдруг что-то всё-таки нарушит ваш покой, вам стоит немедленно сообщить мне об этом»

Он вновь спустился по лестнице и вернулся в свою комнату. Несколько минут я находился в прострации, пытаясь сделать логические выводы из недавних событий. Я был уверен, что он не безумец, скорее он был жертвой каких-то несущественных заблуждений, которые постепенно культивировались в нем вследствие замкнутого образа жизни. Я читал в прошлом те книги, к которым Смит проявлял наибольший интерес. Все они, так или иначе, имели непосредственное отношение к средневековой магии или были связанны с каббалой. Слова, которые он просил меня правильно произнести для него, были, скорее всего, «словами власти» - изречения, которые должны были произноситься с должным усилием воли за спиной жертвы, ставя за цель вызвать практический результат или создать некие особые вибрации духовной, внутренней энергии, чтобы снять завесу ограничений и расширить пределы собственного восприятия действительности.

Я сидел, размышляя о человеке, о том, какая судьба ему выпала, и о его вероятных опасных экспериментах, которыми он занимается не первый год. Я разочаровался в нём, как только осознал, что все его странности - всего лишь аномалии мировосприятия. В тот же миг я потерял к нему всякий интерес.

Некоторое время я был погружен в себя, сортируя в голове свои мысли по этому поводу. Длилось это минут десять, а быть может и полчаса. Вынырнуть из океана своих пространных размышлений меня заставило чувство, что кто-то вновь оказался в моей комнате и находиться в непосредственной близости от меня. Сперва мелькнула мысль, что это Смит невразумительным образом опять проник ко мне в комнату, но почти сразу же я отвергнул это предположение, поскольку чувствовал, что это совсем не он. Запор ни на дюйм не сдвинулся с места, следовательно, дверь не могла открыться снова.

Не смотря на это, в комнате кто-то был, плавно перемещаясь по ней, блуждая из стороны в сторону, наблюдая и легонько прикасаясь ко мне. С уверенностью могу сказать, что я испытывал не столько страх, сколько приступ слабости. Кроме того, моё тело страстно не желало, чтобы я обернулся, что и стало зловещим вестником паралича в преддверии настоящего ужаса. Мне хотелось спрятаться, и я бы так и сделал, будь у меня на то возможность. Например, в один из тёмных углов, или за дверь - да куда угодно, лишь бы скрыться от незримого взора.

Не без усилия воли я преодолел свой нервный приступ. Я резко встал со стула и поднял свою лампу для чтения повыше - что бы она освещала всю комнату, как прожектор.

Комната была совершенно пуста! По крайней мере, для человеческого взора, в то время как нервные окончания, особенно чувствительные к спектру эмоционального восприятия, проанализировав множество факторов, безустанно твердили, что сейчас в комнате вместе со мной был ещё один человек.

Я говорю «человек» потому что не могу придумать более подходящее слово для обозначения этого существа. Если бы это был человек, а судя по моим ощущениям, им он не являлся, у меня не появилось бы этого странного чувства, следовательно - это явно иная форма жизни, совершенно неизвестная мне как по своей сути, так и по своей природе. В тот же миг я испытал на себе силу, колоссальное могущество этого существа. Я помню свой страх, когда понял, что оно могло уничтожить меня так же легко, как я бы мог убить муху. Оно видело и контролировало каждый шаг, меж тем оставаясь невидимым для меня.

К приступу ужаса примешалась моя искренняя уверенность, что «существо» преследует меня с определённой, конкретной целью. Я в равной степени так же был уверен, что эта цель, вне всякого сомнения, имела непосредственное отношение к тому, буду ли я жить или нет. Я почувствовал растущее внутреннее истощение - жизненные силы медленно, но уверенно покидали моё тело. Моё сердце начало биться прерывисто, после чего резко замедлило свой ритм. Всё это время я был в сознании, наблюдая за тем, как медленно угасаю. Я не мог контролировать это - мощная волна усталости и бескомпромиссной апатии накрыла меня с головой.

Не было ни то, чтобы желания, даже мысли о том, чтобы попытаться сопротивляться невидимому нечто, меж тем его сила и пагубное влияние на мой разум только усиливались. Дверь с грохотом, резко открылась, и я услышал властный, не терпящий возражений, знакомый тон человеческого голоса, произносившего слова на том самом, неизвестном мне языке. Без сомнения, это был Смит. Он стоял прямо на лестнице. Его голос звучал не более чем несколько мгновений, когда я почувствовал облегчение, поскольку незримая сущность покинула меня; оно больше не терзало мою душу и не имело власти над моим телом. Воздух дрогнул, и словно большая птица, нечто вихрем промчалось у меня за спиной. Я почувствовал облегчение, будто избавился от непосильной ноши; в груди больше не щемило. Всё вернулось на круги своя. Я услышал, как Смит вернулся к себе, громко захлопнув дверь своей комнаты. Я шумно выдохнул, и ещё дрожащими руками поставил лампу на прежнее место. Я не знаю, что это была за чертовщина. Но в чём я был точно уверен, так это в том, что теперь я действительно был в комнате один. Моё состояние с каждым мгновением становилось всё лучше, и вскоре от былого бессилия не осталось и следа.

Я встал, прошелся по комнате, встряхнул головой и посмотрел на себя в зеркало. Моё лицо побледнело, а глаза словно потеряли свой цвет. Меня знобило, а пульс был слабым и неравномерным. Но эти небольшие изменения в моём организме были сущим пустяком в сравнении с тем, что мне пришлось пережить несколько мгновений назад. Со стороны не было заметно, но я был напуган, потрясен, нет, просто ошарашен!»

Доктор встал с кресла и подошел к затухающему камину. Алые, блекнущие угольки почти потухли, поэтому никто не видел выражение его лица, когда он повернулся спиной к камину и продолжил свой рассказ.

«Мне было бы скучно» - продолжил доктор, уже более низким голосом, смотря невидящим взором сквозь свою аудиторию. Он словно вернулся во времени и вновь видит перед собой верхний этаж, затхлого, грязного, ветхого дома в Эдинбурге. «Мне было бы скучно всё это время заниматься рефлексией, анализируя все некогда происходящие события. Каждый из вас вполне может справиться с этим самостоятельно, если конечно на то будет ваше желание; но вы не поймёте меня до конца, пока вам не с чем сравнивать, пока у вас нет опыта наблюдения подобных явлений. На самом деле, чтобы меня понять, достаточно лишь испытать ярость. После всего пережитого, я был исполнен ярости... на самого себя. Я потерял контроль, оказавшись в плену страха и предубеждений. В свою защиту могу лишь сказать, что я старался, правда, старался защититься от них. Я не был рад тому, что всё закончилось, поскольку не так важны (и страшны) причины моего состояния, как выводы, сами по себе напрашивающиеся после него.

Это была не последняя моя встреча с неизведанным в ту ночь. Глубокой ночью, около трёх часов, меня разбудил странный, едва уловимый шорох. После, раздался такой звук, будто кто-то разом сбросил на пол все мои книги и они упали с глухим стуком.

В этот раз я решил отринуть свой страх. Разразившись праведным гневом, я громко выкрикивал проклятья и прочие уместные в данной ситуации слова, которые только приходили на ум. Первым делом, вскочив с кровати, я решил зажечь свечу. Я чиркнул спичной; и в первой, разрезавшей темноту вспышке света, ещё до того как я успел поднести спичку к фитилю, я увидел гротескную, невнятную, тёмно-серую тень, отдалённо напоминающую силуэт человека, тут же юркнувшую к противоположной от меня стене, после чего незамедлительно растворившуюся во мраке в тёмном углу возле двери.

Несколько мгновений ушло, чтобы зажечь свечу, после чего я незамедлительно бросился за тенью. Но я не сделал и пары шагов, как споткнулся обо что-то тяжелое, лежащее прямо на ковре. Мне хватило реакции, чтобы удержать вес своего тела, и мне удалось избежать падения. Я твёрдо стоял на ногах когда обнаружил, что на полке, мысленно мной обозначенной как «языковая», на месте не было ни одной книги, и теперь все они были разбросаны по полу. Я быстро осмотрелся, но не обнаружил никого... и ничего. Комната была совершенно пуста. Я прошерстил каждый угол, заглянув даже под кровать, но вы и сами понимаете, что в съёмной клетушке студента на чердаке за двадцать шиллингов в неделю, было не так уж и много мест, где можно было бы спрятаться.