Фрэнсис Хардинг – Паучий дар (страница 68)

– Тут ничего нет! – крикнул он сверху. – Хотя погоди… Вон там баржа стоит, совсем одна!

Неттл в смешанных чувствах прикусила губу. Все, что она узнала за последнее время, как капли дождя на окне, медленно сливалось воедино и образовывало картину, которая ей категорически не нравилась.

– На барже кто-то, кого мне нельзя видеть, – сказала она Яннику. – Тот, кто проклял Келлена. И кажется, я знаю, кто это.

С самого разговора с Эмметом Неттл не давали покоя несколько вопросов. Откуда он узнал о Яннике? Откуда узнал, что Неттл с друзьями направляются в деревню? Как ему стало известно о тайной торговле с Линнет? Как он выяснил, что Леона – его тайный враг? Если Неттл права, на все эти вопросы мог быть только один ответ.

– Кто? – спросил Янник.

Она назвала имя.

– Нет! – поразился Янник.

Над плавучей деревней раздался звон колокола. Он сообщал, что угроза миновала. А значит, в любую секунду из кают начнут вылезать Освободители…

– Пожалуйста, – взмолилась она, – мне нужно спрятаться под палубу! Продолжай следить сверху, вдруг увидишь ее, когда выйдет. Мы должны убедиться, что я не ошиблась.

Неттл запрыгала с корабля на корабль, потом поспешила на баржу, где ее разместили, но дверь оставила открытой, чтобы наблюдать за своим любимым крылатым братом.

– На палубы поднимается куча народу, – доложил он. – Но на той барже, что стоит обособленно, все тихо. Она большая, с зеленой дверью, с фонарями на палубе…

– Близко не подлетай! – предостерегла его Неттл.

– Погоди-ка! – Мысли Янника насторожились. – Дверь открывается, кто-то выходит! Женщина с платком на голове…

Последовала пауза, а потом Неттл почувствовала, как Янника охватили удивление, разочарование и боль.

– Ты права, – сказал он.

Неттл крепко зажмурилась, с бессмысленной тоской желая ошибиться. Разум Янника весь стал кровоточащей раной. Она почти чувствовала ветер под его крыльями, почти видела мир его глазами. Баржу внизу, окруженную дрожащими камышами, одинокую женщину на палубе, пряди темно-рыжих волос, обрамлявших ее лицо…

– Это она, – сказал Янник. – Тэнси.

Кажется, она ему нравилась. Нравилась куда больше, чем Неттл могла подумать.

Глава 44

Хитрости

Обратное путешествие Келлена к замку вышло крайне мокрым и сложным. Шелковые нити, которые удерживали части плота вместе, истончились, пока наконец совсем не расползлись, отпустив бревна в свободное плавание, так что Келлен плюхнулся в воду. Остаток пути он проделал, держась за бревно, как за поплавок, и перебирая ногами по дну.

Когда вскоре после рассвета Келлен наконец добрался до замка, Младшие братья отказались его впускать.

– Без обид, но, кажется, ты в расстроенных чувствах. Они беспокоятся, что в таком состоянии ты все расплетешь, – сообщил ему Повар через щелочку в двери.

– Я насквозь промок и продрог до костей! – заорал Келлен. – КОНЕЧНО, Я РАССТРОЕН!

Такой ответ отнюдь не воодушевил Младших братьев. В конце концов Келлен успокоился настолько, что смог забраться на груду стянутого паутиной плавучего мусора, не расплетя ее. Повар принес Келлену завтрак, сухую одежду из болотного шелка и новости о Галле. Жизнь медленно покидала болотного всадника, как свет покидает вечернее небо. Лошадь, дрожа, распростерлась у подножия замка, оставив всякое притворство: шкура ее была скользкой, как у лягушки, глаза – серебристыми.

– Пусть Младшие братья сплетут мне новый плот! – потребовал Келлен. – Я должен вернуться на рынок и еще раз поговорить со звероловом.

– Следующие три ночи Подлунного рынка не будет, – сказал Повар. – Прояви терпение.

Но как раз терпения-то Келлену и не хватало. Он расхаживал взад-вперед, дергался и изводил себя. А еще без конца оглядывал небо в ожидании Янника. Но чайки, которые спускались к замку, все были не те. Крупные, шумные, они важно расхаживали по плавучему мусору и покачивали головами, не забывая оглашать окрестности пронзительным «киии-кьярк-кьярк-кьярк».

– Ну и ладно! Сам сделаю!

Келлен попытался при помощи бечевки и лозы соединить вместе куски дерева, но собственные руки снова и снова развязывали узлы. Вскоре колени у него были усеяны занозами и усыпаны обрывками ниток.

День уже перевалил за середину, когда с неба спикировала черноголовая чайка. Что-то большое свисало из ее клюва. Чайка неловко опустилась на плавучий мусор в нескольких метрах от Келлена, и в мусор с глухим стуком упала знакомая бутылка-головоломка.

– Янник! – Перескакивая через плавник, Келлен подбежал к брату Неттл и вытащил из кармана серебряный ошейник.

Чайка подпрыгнула к Келлену с явной неохотой, нервно дернула крыльями, но все-таки сунула в ошейник голову. Когда кто-то менял форму, Келлену всегда становилось дурно. Перья никак не могут красиво втянуться обратно в кожу, клюв – смягчиться и превратиться в губы, а суставы – вывернуться в другую сторону. Даже после того, как благодаря ошейнику Янник вернул себе облик крылатого юноши, он еще полминуты лежал на боку, тихо и жалобно скуля в ответ на нетерпеливые вопросы Келлена. В конце концов Янник сдул с лица слипшиеся от соли волосы и выговорил только одно слово:

– Еды.

Когда Келлен влил немного рыбного бульона в горло Янника, глаза крылатого юноши чуть прояснились и из них ушло животное выражение.

– Что с Неттл? – спросил Келлен.

– Жива, – ответил Янник. – Шпионит за Освободителями.

Келлен выслушал хриплые объяснения Янника и испытал огромное облегчение. Неттл жива и здорова. Она не предала ни его, ни Галла. Неттл упрямо шла собственным тернистым путем, но по-прежнему оставалась той подругой, которую он знал, – несговорчивой, верной, порой доводящей до бешенства и отважной. И это означало, что теперь Келлен имел полное право хорошенько на нее разозлиться.

– Идиотка! – прикрикнул он, пытаясь сморгнуть почему-то набежавшие на глаза слезы. – О чем она только думала? Как мы ее будем оттуда вызволять?

– Это еще не все, – уныло скривился Янник. – И эта новость тебя точно не обрадует.

Янник оказался прав: когда Келлен узнал, кто его проклял, он совсем не обрадовался. Тэнси.

– Она все знала, – слабым голосом проговорил Келлен. – Знала обо всех наших планах. Через нее мы связывались с Расплетенными. Дали ей прочитать письмо Леоны – должно быть, так Освободители выяснили, что именно инспектор Тарл – их тайный враг. И Тэнси знала, что на следующий день мы отправимся в Департамент дружеских отношений. Неудивительно, что там нас уже поджидала Танцующая звезда. Знала, что мы держим путь в деревню с красной башней. Должно быть, она поспешила сюда из Миззлпорта, чтобы предупредить Эммета. Но засаду у мертвого дерева это не объясняет…

Келлен в задумчивости подергал себя за волосы.

– Хотя нет, объясняет, – через секунду сказал он. – Если Тэнси доложила Эммету о тайном черном рынке, он, скорее всего, выяснил, кто торгует с деревней, и заставил их рассказать, где они встречались с Линнет. Вот почему у Глотки нас ждала ловушка. Эммет понимал, что если мы уцепились за эту ниточку, то рано или поздно неизбежно окажемся там.

Имя предателя объясняло многое и в то же время никак не укладывалось у Келлена в голове. Тэнси. Заботливая, мудрая, уверенная в себе Тэнси. Она всем была как старшая сестра. Келлен считал ее своей самой большой удачей. И теперь он не злился, не грустил и не чувствовал себя преданным, в отличие от Янника. Новость была слишком странной. Слишком неожиданной для того, чтобы потрясти Келлена. Вот удар молнии бы его потряс. А новость о Тэнси была подобна молнии, которая выписывала слова в небесах или перелетала с цветка на цветок. Она означала, что Келлен во всем ошибался.

– Я никогда ее толком не понимал, – сказал он, ощущая пустоту и легкость в голове. – Хотя думал, что понимаю. Понимаю, через что она прошла, что она чувствовала. Но я не понимал. Проклинатели и проклятые… все, что я знал о них, оказалось неправдой.

Он с пронзительной ясностью вспомнил слова, которые бросил в лицо проклятому торговцу целую вечность назад: «Неважно, которая из жертв вас прокляла. Потому что в любом случае вы – источник проблемы».

– Я сам во всем виноват, – отупело проговорил он. – Сам пошел этим путем. Вот почему я проклят. Вот почему я здесь.

– О чем ты? – спросил Янник.

– Я постоянно убегал, – ответил Келлен. – Снова и снова. Расплести проклятие – меньше половины дела. Самое сложное начинается после, когда ты держишь в руках все оборванные нити, а люди плачут… Я не знаю, что с этим делать. Вот Неттл знает. А я просто не могу. Ухожу, пока я еще на коне, пока на меня смотрят как на героя. Потому что если задержусь, то все испорчу. Я вечно все порчу. Я обязательно напортачу и тогда стану плохим парнем. И меня погонят поганой метлой, так что лучше уж я сам уйду. А проклинатели, которых я помог арестовать… Я ведь просто оставлял их в цепях и старался больше о них не думать.

– Допустим, ты вечно все портишь, – сказал Янник и вздохнул. – Но сердце у тебя доброе. И ты не заслуживаешь того, чтобы тебя проклинали. Вот затрещина была бы в самый раз, но проклятие – это уже слишком.

– Неважно, – серьезно ответил Келлен. – Мое проклятие – не просто головоломка, которую я должен разгадать. Мне нужно со всем разобраться. Мне нужно разобраться с собой. Я должен найти другой путь, сделать что-нибудь важное, чтобы все исправить… Но я не знаю, что именно.