Фрэнсис Хардинг – Паучий дар (страница 32)

– Все было не так! – Мысли Янника нахохлились и взъерошились. – Я правда люблю летать, – признался он. – Но я не поэтому отказался от исцеления. Я видел, как вы с Коулом вернули себе прежний облик. Слышал, как кричал Коул. Чувствовал твою боль. Я понял, как мучительно снова становиться человеком и осознавать все, что случилось. От этого никуда не скрыться. И я просто не смог.

Янник рассказал больше, чем когда-либо, но легче Неттл от этого не стало.

– То есть ты бросил меня разбираться со всем в одиночку, – горько подытожила она.

Бело-серые крылья прошелестели по ее лицу и растворились в тусклом сумраке ночи. А Неттл осталась сидеть у окна, и на душе у нее было пусто и больно.

Заснуть она так и не смогла. Когда прозвучали первые ноты рассветного птичьего хора, Неттл сдалась, встала и спустилась вниз. К ее удивлению, Тэнси тоже уже не спала: хозяйка таверны стояла на кухне в уличной одежде и как раз снимала ботинки. Она печально улыбнулась Неттл:

– Когда мне не спится, я стараюсь чем-нибудь себя занять. Собираю хворост для растопки, мою окна снаружи…

Приятно было узнать, что даже совершенную во всем Тэнси до сих пор мучает бессонница.

– Я тут подумала… – Неттл сглотнула и постаралась продолжить как ни в чем не бывало. – Подумала, что нужно навестить Коула. – Она замолчала, слишком смущенная, чтобы озвучить свою просьбу.

– А… – Тэнси понимающе взглянула на нее, а затем наклонилась, чтобы снова зашнуровать ботинки. – Я не прочь прогуляться. Не возражаешь, если я пойду с тобой?

Неттл кивнула. Ее чуть не стошнило от облегчения.

До чего же я жалкая. Как маленький ребенок, которому нужно, чтобы кто-то держал его за ручку.

Когда Келлен снял с нее проклятие, Неттл обнаружила, что на ней теперь лежит забота о старшем брате, который переживал жесточайший нервный срыв, и о семейном доме в Мелководье, куда она больше не хотела возвращаться. Неттл думала, что решит обе проблемы, если продаст дом и таким образом оплатит лечение Коула.

«Напиши послу Эммету», – посоветовали соседи и даже помогли составить письмо.

Обычно Канцелярия очень долго разбиралась с прошениями от жителей болотных лесов. Дело было не в небрежности или злом умысле, но в побочном эффекте от воздействия Мари на человеческие умы. Сотрудники Канцелярии были всего лишь людьми, поэтому письма и документы из деревень, разбросанных по Мелководью, нередко лежали на столах чиновников, всеми забытые. Они просто казались до того неважными, что становились практически невидимыми.

Мастер-посол Шэй Эммет имел в Мелководье репутацию человека, к которому следовало обращаться, если нужно было сдвинуть дело с мертвой точки. Он проводил в Мелководье столько же времени, сколько и во внутренних землях, поэтому меньше страдал от наводимой Марью рассеянности. Иногда он приезжал в болотные леса, чтобы вникнуть в суть дела, поэтому знал, что не все проблемы тут решаются так, как за пределами лесов.

В случае с Неттл посол изъявил желание лично встретиться с четырнадцатилетней сиротой, которая направила ему прошение. Неттл объяснила ему, чего она хочет, и показала деньги, вырученные за продажу дома.

– А как же ты? – тут же спросил Эммет. – Разве тебе не нужны эти деньги? – У него было длинное серьезное лицо, большие глаза и подбородок честного человека. Он походил на школьного директора, которому хочется довериться и которого боишься разочаровать.

– Нет, – соврала Неттл. – Мне есть где жить.

В тот миг она больше всего боялась, что Коула никуда не возьмут.

– Ты знаешь, что на лечение твоего брата могут уйти годы? – внимательно посмотрел на нее Эммет.

– Этих денег не хватит? – Неттл изо всех сил старалась скрыть охватившую ее панику. – Как долго он сможет оставаться в санатории?

– Столько, сколько потребуется, – поспешил заверить ее Эммет. – Денег более чем достаточно. Откровенно говоря… если когда-нибудь у тебя возникнет нужда, свяжись со мной, и я постараюсь сделать так, чтобы тебе вернули часть суммы.

Позже Неттл обнаружила, что Шэй Эммет слегка приукрасил действительность. Дома на Мелководье по меркам Рэддиша почти ничего не стоили, да и Неттл по незнанию продала семейный дом за бесценок. Денег, которые она передала Эммету, хватило бы лишь на полгода в санатории. Но посол сдержал свое слово, и о Коуле по-прежнему заботились. Неттл могла лишь гадать, кто теперь платит за лечение брата – Канцелярия или сам Эммет.

Небо светлело, когда Тэнси и Неттл дошли до конца дамбовой дороги, где она встречалась с главным шоссе. Чуть в стороне от перекрестка виднелся санаторий – кофейного цвета здание за высокой стеной, которое вызвало у Неттл смешанные чувства. Подруги прятали лица под сетками, чтобы защититься от утренних комаров, но смотритель у ворот все равно узнал Тэнси и пропустил их обеих на территорию. Неттл шла позади, мучимая виной и осознанием собственной неуместности.

– Он уже проснулся, – сообщила медсестра.

Она провела их по выложенным голубой плиткой коридорам в оранжерею, откуда открывался вид на небольшой ухоженный сад. В плетеном кресле сидел и читал в утреннем свете единственный пациент.

При взгляде на Коула больше не казалось, будто что-то пожирает его изнутри, и все же он был поразительно худым: мягкая больничная пижама на нем болталась. В лице еще проскальзывали черты брата-всезнайки, но в остальном он превратился в рослого незнакомца, у которого чуть заметно краснел подбородок: кто-то заранее его побрил.

Ему восемнадцать. Он на два года старше Янника. И был бы на год старше Айрис, останься она жива.

Неттл застыла в дверном проеме. Каждый мускул ее тела словно парализовало от напряжения. Тэнси заметила выражение лица Неттл, ободряюще сжала ей руку и вошла в оранжерею. Спрятавшись за косяком, Неттл наблюдала, как Тэнси садится напротив Коула, и чувствовала себя бесполезной, как грязь под ногами.

На ее месте должна быть я.

Страдание въелось в черты Коула, но сейчас он казался спокойнее, чем прежде. Он говорил медленно, часто замолкал в задумчивости и не торопился начать беседу. Неттл не заметила и следа былой тоски, которая терзала его, как кошка мышку.

«Он похож на маму. – Мысль резанула Неттл, словно нож. – Но похож ли он на проклинателя?» В этом она сомневалась. На проклинателях лежала печать Мари, но точно так же лежала она и на проклятых. И разницы Неттл не чувствовала.

Она услышала, как Тэнси упомянула Келлена, и навострила уши.

– Келлен? – Коул потер глаза ладонями и поморщился. – Не думаю, что он захочет повидаться со мной после того… что случилось в прошлые разы. А я был бы рад с ним встретиться. Но не сейчас. Он сорвал меня с неба, чтобы обречь на жизнь в аду. За это я не могу его простить. Но в то же время он спас меня от смерти при жизни. Пока я был ястребом, то даже не мог думать как человек – я не был собой. Когда-нибудь я поблагодарю его за это. Когда-нибудь – обязательно.

Ясные глаза Коула сияли в лучах утреннего солнца, словно он видел лежащий перед ним путь. Неттл развернулась на каблуках и тихо ушла, не в силах больше находиться рядом с братом. Потом Тэнси нашла ее в саду санатория и взяла под руку.

– Ты, должно быть, устала, – сказала она. – Последние дни выдались нелегкими. – Тэнси замешкалась, подбирая слова. – Если однажды станет слишком тяжело и тебе захочется спрятаться от всего этого, ты всегда можешь прийти ко мне…

– Все в порядке! – перебила ее Неттл и тут же устыдилась своей резкости. – Я хотела посмотреть, не похож ли Коул на проклинателя, – призналась она, глядя на свою тень, зачернившую клумбу. – И он ни капельки не похож, правда?

– Правда. – Тэнси участливо сжала ее ладонь. – Наверное, для тебя это стало большим облегчением.

Да, Неттл определенно должна была почувствовать облегчение, увидев, что ее брат преисполнен спокойствия и надежды. Тэнси права: Коул идет на поправку. Но именно поэтому Неттл не могла рядом с ним находиться. Прежде Неттл часто хвалили за то, что она не покинула Коула в самые темные времена. «Тебе, должно быть, так тяжело», – говорили люди. Но Неттл не было тяжело. Крики Коула казались ей более осмысленными, чем чужие пустые слова. Рядом с братом ее отпускала собственная боль, словно с груди на время снимали давящую повязку. Неттл же, в свою очередь, утешала Коула и повторяла, что в смерти Айрис нет его вины.

А вот когда Коул начал потихоньку приходить в себя, ей действительно стало тяжело. Он понемногу осознавал, что не должен винить себя в смерти голубки-сестры. В конце концов он смог говорить на трудные для него темы, не срываясь в черную спираль. Но стоило ему поднять эти темы в беседе с Неттл, как она уходила и избегала этих разговоров. «Я достойна отвращения», – думала она.

Неттл хотела, чтобы Коул поправился, – и не могла вынести его исцеления. Он учился прощать себя, но Айрис все равно была мертва.

Глава 21

Департамент дружеских отношений

Когда утренний туман начал рассеиваться, Келлен и Неттл уже направлялись во внутренние земли, сидя в велосипедной повозке, которая принадлежала друзьям Тэнси. Вдалеке Келлен мог различить длинную темную полосу пограничного барьера, за которым раскинулся Миззлпорт.

Рядом молчала, угрюмо нахохлившись, Неттл. Стоило им покинуть болотистые леса, как она на день погружалась в личную тьму. Келлен попытался подавить раздражение. Неужели нельзя хоть раз без этого обойтись? Его синяки за ночь опухли, и все тело болело. А на душе лежал тяжкий груз, которого он прежде не знал.