Фрэнсис Хардинг – Паучий дар (страница 31)

– А потом пытался меня задушить, – мрачно напомнил Келлен.

– Если инспектор Тарл работает в Департаменте дружеских отношений, то почему она ведет расследование втайне? – задумчиво проговорила Тэнси. – Почему не пользуется официальными каналами? И почему они сразу не сказали вам, на кого вы работаете?

– Хороший вопрос, – кивнул Келлен. – Мы знаем, что она, скорее всего, богата и обладает немалой властью. Так зачем ей держаться в тени?

– А что вы думаете насчет приглашения? – Тэнси бросила взгляд на записку, которая лежала перед Келленом. – Может, это ловушка?

Неттл тоже приходила в голову такая мысль.

– Сомневаюсь, – медленно ответила она. – Если мы встретимся с ней в Департаменте дружеских отношений, там же будет куча свидетелей, так? Галл со своей болотной лошадью не смогут незаметно напасть на нас в Канцелярии. Это скорее нейтральная территория.

– В любом случае мы должны пойти! – воскликнул Келлен. – Мы не можем упустить возможность наконец-то получить ответы, пусть и не на все вопросы.

Неттл нехотя согласилась. У Тэнси на уме было кое-что еще, но она не сразу перешла к сути.

– Келлен, вчера я получила сообщение от Шипа. Он волнуется за тебя. Когда вы с ним виделись, ты показался ему не таким, как раньше, и он много думал об этом. А ты в последнее время никаких изменений в себе не почувствовал?

Келлен покачал головой.

– То есть ничего не изменилось? – еще раз осторожно спросила Тэнси. – Может, вы замечали какие-то странности?

– Нет, – сказал Келлен.

– Да, – сказала Неттл.

Келлен посмотрел на нее с удивлением, но Неттл отвела взгляд. Она давно откладывала этот разговор.

– Кое-что странное и в самом деле происходит. Келлен, знаю, ты думаешь, что не распускал швы на перчатках того торговца и не портил его гобелен. И что обтрепавшийся край одеяла, под которым ты спал, – тоже не твоя работа. Но я думаю, что ты ошибаешься…

– Я же был в перчатках! – возмутился Келлен, потрясая руками в упомянутых перчатках. – И во время разговора с торговцем, и в ту ночь в хижине! Я тут ни при чем!

– Келлен… – начала Неттл.

– Торговец только искал повод, чтобы бросить меня за решетку! Все потому, что он старый желчный…

– КЕЛЛЕН! – снова окликнула его Неттл, на этот раз громче. – Посмотри на свои руки!

Келлен опустил взгляд и резко вжался в спинку стула, отпихнув от себя край скатерти. Все это время он, сам того не замечая, трепал его, разбирая на тонкие нити. Но теперь, когда Келлен убрал руки, ткань продолжила расплетаться сама собой. Еще несколько секунд она дрожала и трепетала, как живое существо, высвобождая хлопковые нити.

– Что за… – Келлен в ужасе таращился на скатерть, которая наконец-то успокоилась и замерла. – Такого… никогда не случалось раньше!

– Случалось! – возразила Неттл. – Когда ты вышел из себя в хижине Белтеи, паутина вокруг тебя начала распадаться, а ковер… он аж скорчился. Я сама почувствовала – я на нем стояла. Это твое расплетательство, Келлен. Не знаю почему, но оно стало выходить из-под контроля.

Тэнси задумчиво посмотрела на него. Вид у нее был встревоженный.

– Келлен, – мягко спросила она, – постарайся вспомнить, может, что-то странное произошло до того, как все это началось? Может, кто-то что-то тебе дал? Или что-то крикнул? И ты почувствовал себя странно? Или увидел что-то странное?

Неттл вся покрылась мурашками, когда поняла, к чему она клонит.

– Ну… Мне приснился странный сон, – нехотя признался Келлен. – Кошмар. Как раз накануне того дня, когда торговец приказал бросить нас в тюрьму. Мне снилось, что я снова в Киттелсуолле, городе на холме, в котором я вырос. Но город был… другим, не таким, каким я его запомнил. Заброшенным, наполовину затонувшим в болоте; от домов остались одни руины, поросшие мхом. Я пробирался вброд и карабкался по развалинам в лунном свете, потому что за мной кто-то гнался. И… потом я почувствовал чью-то руку у себя на плече – меня словно пронзили ледяным копьем… – Келлен содрогнулся, потом встряхнулся и нервно рассмеялся.

– Ты помнишь, кто это был? – спросила Неттл. Внутри у нее все сжалось.

– Нет, – нахмурился Келлен. – Это был кто-то, кого я знаю. Но кто именно, сказать не могу. Что все это значит? Почему вы так на меня смотрите?

– Не все проклятия бьют наотмашь, – негромко сказала Тэнси. – Некоторые поначалу ведут себя тихо, так что сразу и не заметишь. Но со временем становится все хуже и хуже.

– Я не думаю, что тебе приснился обычный кошмар, Келлен. Скорее всего, в это время тебя прокляли.

Глава 20

Коул

В ту ночь Неттл тоже видела сон.

Она шла по болотным лесам, пестрящим роскошными золотисто-рыжими красками осени. На тропинке лежал палец, который она не замедлила поднять. Обескровленный, холодный, он был словно сделан из фарфора. Неттл спрятала его в вязаную сумочку. Чуть поодаль она увидела на тропинке еще один и зашла глубже в лес, чтобы поднять и его.

Узкая извилистая тропа убегала вперед, на ней то тут, то там светлели в полумраке маленькие белые предметы. Пальцы рук и ног, ухо, осколок разбитого сердца. Неттл шла и собирала их, откуда-то зная, что все они ей нужны. Но вязаная сумка оставалась такой же легкой, и Неттл вдруг поняла, что она совершенно пуста: ее находки провалились в большую дырку.

Неттл встревоженно обернулась, чтобы вернуться по своим следам, но где же она? Со всех сторон ее обступал плотный непроходимый лес. Потерянных предметов нигде не было. У ног Неттл одиноко дрожало черное перышко.

Она наклонилась, чтобы поднять его, и тут же поняла, что это ошибка. Перо перепачкало ей пальцы чем-то темным и липким. Налетел ветер и завыл протяжно, тоскливо, а деревья вокруг принялись яростно раскачиваться…

Громкий треск вырвал Неттл из объятий сна. Очнувшись в кромешной темноте, несколько безумных секунд она не могла вспомнить, где находится.

Неттл!

Это был голос Янника, а в треске, который ее разбудил, Неттл наконец опознала стук клюва о ставни. Она вылезла из импровизированной кровати, которую соорудила на полу гостиной из подушек и ковриков, и чуть приоткрыла окно. Внутрь тут же влетел Янник, примостившись у нее на голове. Келлен и ухом не повел: он всегда спал куда крепче, чем Неттл.

– Что случилось? – спросила она.

Ответом ей был всплеск раздражения и ярости.

– Ты мне скажи! – возмущенно воскликнул Янник. – Я почувствовал что-то и примчался сюда. Что стряслось?

– Дурной сон, – сказала Неттл, но Яннику этого было мало.

Не могла она списать это и на тоску по болотным лесам. Поначалу Неттл решила, что в этом все дело, но теперь поняла, что нет. Янник бы ей тоже не поверил.

– Что еще? – не унимался он.

– Просто… Иногда мне бывает плохо, – сказала Неттл.

– И все? – В его мысленном голосе сквозило сомнение и нетерпение.

– Да. Это все.

Неттл не хотела рассказывать брату о невидимом болоте и о том, как оно порой тебя засасывает. И ты уже вроде наловчился нащупывать ногой точку опоры, хвататься за что-то и вытаскивать себя на твердую землю, но иногда это не срабатывает. Иногда под ногами не оказывается ничего, кроме трясины, и тебе остается только тонуть.

Неттл не знала, как глубоко болото затянет ее на этот раз и когда она снова нашарит точку опоры. Она никогда этого не знала, и ей просто не хотелось говорить Яннику об этом – и о том страхе, что живет в глубине ее души.

– Дело в Белтее? – резко спросил он. – Это она вывела тебя из равновесия? Заставила вспомнить о Коуле?

– Оставь меня в покое! – огрызнулась Неттл, потому что Янник был прав. Сломленная, беззащитная перед всепожирающим чувством вины, Белтея действительно напомнила Неттл о том, каким был ее брат-ястреб сразу после снятия проклятия. Случившееся всколыхнуло мысли, которые она старательно пыталась похоронить.

– Не могу, – с искренним сожалением сказал Янник. – Нам нужно о нем поговорить. Ему правда становится лучше? Ты ведь навестишь его, пока ты здесь?

Неттл внезапно обнаружила, что стоит, зажав ладонями уши. Увы, это ни капельки не мешало ей слышать Янника.

– Неттл, ты должна с ним повидаться! Мы должны узнать, смог ли он… измениться.

– Измениться? – Неттл не понравилась неожиданная мягкость в голосе Янника. Ему полагалось быть злым, едким, саркастичным. Янник смягчался, только когда кто-то был болен или умирал – или когда ему нужно было сообщить плохие новости.

– Помнишь, что Коул говорил о Келлене? – спросил Янник. – В те темные дни, после того, как Келлен вернул вас обоих на землю.

Неттл с ужасом поняла, к чему клонит брат.

– Нет! Келлена прокляла Дженди Пин! Коул в жизни бы никого не проклял. Знаю, он говорил, что ненавидит Келлена, но он очень страдал. Больше он себе такого не позволял!

Коул выл, пока не охрип, оба раза, что Келлен его навещал. Но Неттл все равно не думала, что Коул когда-либо винил его в своих бедах. Ему просто невыносимо было жить с ним в одном мире.

– До санатория отсюда меньше мили, – сказал Янник. – У тебя не займет много времени заскочить туда и проверить, ведет себя Коул как проклинатель или нет.

– Я не пойду, – стиснув зубы, ответила Неттл.

– Ну, я точно не могу его навестить, я же чайка, – напомнил Янник.

– Ты мог бы повидать Коула, – сказала Неттл, ненавидя весь мир. – Мог бы зайти в санаторий на двух ногах и поговорить с ним. Если бы захотел стать человеком. Но ты выбрал небо, а не нас.