Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековой деревне (страница 28)

В отличие от овец, свиньи были способны самостоятельно защищаться от хищников, и их отправляли на свободный выпас. Это часто приводило к неприятностям, когда они забредали в чей-нибудь сад, особенно зимой. Результатом стали многочисленные деревенские постановления, требующие вставлять свиньям в нос кольца – куски изогнутой проволоки, – начиная с Михайлова дня или другой даты, приходившейся на осень⁴⁴⁷.

Дороже всего зимой обходилось содержание крупного рогатого скота, но быков и коров забивали редко. Коровы давали от 120 до 150 галлонов молока (450–570 литров) в год, намного меньше, чем сегодня, но, так как галлон стоил полпенни, это было серьезным подспорьем для крестьянина. Процент отелов был высоким: факт, опровергающий мнение о том, что зимой коров сильно недокармливали⁴⁴⁸. Зажиточные элтонцы – Джон из Элтона, Николас Бландел, Ричард из Бартона и Ричер Чаплин – покупали траву, росшую на господском наделе или на земле мельника. В ход шли также омела и плющ, которые приносили из леса⁴⁴⁹.

Козы, как считалось, приносили меньшую выгоду, нежели овцы, поэтому они редко встречались в низменных местах (хотя в Эбботс-Риптоне, относившемся к Рэмси, было стадо коз), но в гористых областях не имели конкурентов⁴⁵⁰. Почти все жители деревень держали домашнюю птицу. Предпочтение отдавалось гусям, приносившим, как сказано в «Трактате о хозяйстве», пять гусят в год⁴⁵¹. Птиц продавали главным образом на Рождество, перед Великим постом и в преддверии Троицына дня.

Почти все селяне – вилланы, коттеры, свободные держатели – проводили день в поле, идя за плугом, орудуя косой или серпом, нагружая телегу. Почти, но тем не менее не все. В деревне проживали два пекаря (по одному в каждом конце), кузнец, плотник, а также мельники и сукновалы, которые держали три мельницы на берегу реки Нин. Энергия воды с давних времен использовалась для помола зерна, но ее применение для выделки ткани в рассматриваемый период было новшеством. На протяжении веков сукновалы (fullers или walkers, откуда происходят английские фамилии Фуллер и Уокер) работали ногами, топча грубую шерстяную ткань, погруженную в корыто с водой; предварительно следовало натереть ее сукновальной глиной, которая обладала абсорбирующими свойствами и помогала избавиться от жира. Теперь же место ног заняли колотушки, приводимые в движение водяным колесом. Когда ткань слегка подсыхала, ее начинали обрабатывать, сначала получая ворс, а затем срезая его огромными плоскими ножницами. То была подготовка к последнему этапу – окрашиванию⁴⁵².

На мельнице для зерна колесо – то же самое, что и на сукновальной мельнице, или другое – вращало один из двух жерновов, а именно верхний, в котором проделывали отверстие для подачи зерна. Жернова стоили дорого и иногда привозились из-за границы. Если мельницу сдавали в аренду, управляющий мог потребовать, чтобы жернова измерили до начала срока аренды и после его окончания. В этом случае с арендатора взимали плату за их износ.

Все три мельницы находились под надзором бейлифа, который составлял годовую отчетность (так, в 1297 году он записал, что сукновалы изготовили 22 локтя шерстяной ткани для аббата)⁴⁵³. Он продавал муку, получаемую в качестве платы за помол. Крестьянам было некуда деваться – манориальный суд строго охранял права сеньора: «Эндрю Саладин [оштрафован] за то, что держит ручную мельницу в ущерб хозяину», а саму мельницу у него отобрали (1331 г.)⁴⁵⁴. Обычные держатели могли молоть зерно дома, только если мельницу затапливало, причем в этом случае они были обязаны починить ее⁴⁵⁵. Мельники обеспечивали сеньору и разнообразные побочные доходы: собирали плату с тех, кто использовал мельницу в качестве моста, продавали угрей из мельничного пруда, лен, выращенный на его берегах, и траву, сдавали в аренду лодки⁴⁵⁶.

Манориальный суд защищал также исключительные права пекарей. В 1300 году трое жителей деревни были оштрафованы за то, что «не пользовались общей печью, принадлежащей хозяину», в 1306 году такой же штраф наложили на восьмерых человек, кроме одной женщины – «потому что она бедна»⁴⁵⁷. Еще позднее троим элтонцам пришлось раскошелиться за приготовление хлеба дома: Уолтера Эббота, Роберта, сына капеллана, и Ателину из Нассингтона застали за «обычным хлебопечением», и с каждого постановили взыскать двенадцать пенсов⁴⁵⁸.

Кузнец и плотник упоминаются в элтонских записях в связи с починкой мельниц, а также господских плугов и телег. Кузнец изготавливал подковы для лошадей – из «господского железа» либо из «своего железа» – и для волов, которых часто «обували» (это не означало, что животное каждый раз подковывали на все четыре ноги). Кроме того, он выделывал лезвия для ножей, обычные или изогнутые, вставлявшиеся в деревянную рукоятку, а также котлы, чайники, чашки, серпы, садовые ножи, пилы и крепеж⁴⁵⁹. Кузница, расположенная в центре деревни, была оснащена инструментами, восходившими к доисторическим временам, – наковальней, молотом и щипцами, при помощи которых кузнец все время поворачивал заготовку в горне. Вероятно, имелось и недавнее по тем временам изобретение – мехи. Нам известны некоторые выплаты кузнецу со стороны поместья – от нескольких пенсов за подковывание лошадей аббата до четырех шиллингов и шести пенсов за починку господских плугов⁴⁶⁰. Кузнец и плотник нередко работали вместе, изготавливая плуги и бороны, тачки, вилы или лопаты. Плотник, согласно счетам поместья, сооружал голубятню, чинил часовню и зернохранилище, крыльцо амбара, мельничные механизмы, аббатские лодки, в которых продукты перевозили по реке Нин⁴⁶¹.

Остальные деревенские ремесленники, вероятно, оказывали услуги лишь время от времени. Коттеры, мастера на все руки, несомненно, специализировались на том или ином виде деятельности. Дубильщиков, представителей очень важной профессии, в Элтоне, видимо, не было – по крайней мере, на постоянной основе. Но известно, что один из элтонцев, сын Джона Даннинга, переселился в Хейхем и стал там Джоном Таннером (Джоном Дубильщиком), «состоятельным человеком, обладателем многочисленного имущества»⁴⁶². Элтонцы, вероятно, сами выделывали шкуры, мастерили упряжь, выполняли другие работы. Среди странствующих торговцев и ремесленников, проходивших через деревню, были кровельщики, плиточники, лудильщик («человек, починяющий медные кувшины и сковороды»), возчики («двое мужчин с телегами навоза во время косьбы» и «двое возчиков, доставляющих камень»), особые люди для «клеймения животных» и «выкармливания молочных поросят», «женщина, доящая овец», «три работника, ведущие животных сквозь болото», «девушка, сушащая солод», «отлученный от церкви писец, помогающий свинопасу в лесу» и «различные другие работники»⁴⁶³. В деревнях, относившихся к аббатству Рэмси, а также в Питерборо, Стэмфорде и прочих близлежащих городах работали сапожники, шорники, бондари, стекольщики, кожевники, портные и другие торговцы и ремесленники.

Развитие ремесел в городе способствовало повышению качества жизни в деревне. Как заметил Анри Пиренн, старые помещичьи мастерские, где работали крепостные, производили орудия труда и ткани «едва ли вполовину так же хорошо, чем отныне – ремесленник в соседнем городе»⁴⁶⁴. В то же время отток ремесленников приводил к тому, что на долю крестьян оставались плуг и серп – унылый и однообразный труд. Город не только обещал более разнообразную жизнь, но и манил своей свободой. На континенте давно закрепилось правило, гласившее, что «свободный воздух делает человека свободным»: проведя в городе год и один день, крестьянин переставал быть крепостным. В Англии для выхода из крепостного состояния человек должен был проживать в городе, обладавшем королевской хартией, или на королевских землях. Чтобы воспользоваться этим шансом, требовалось овладеть каким-либо ремеслом: сделать это в деревне было нелегко, но все же возможно. По словам Джеймса Рэфтиса, отъезд вилланов из поместья Рэмси «происходил постоянно и зафиксирован в самых ранних судебных записях»⁴⁶⁵.

Одно из деревенских ремесел практиковалось так широко, что им занимались не одни лишь профессиональные ремесленники. Свои варщики эля имелись не только в каждой деревне, но и на каждой улице. Правильнее, впрочем, говорить «варщицы» – многие, если не большинство, были женщинами (в Элтоне – почти все). Эль был нужен жителям средневековой английской деревни не меньше хлеба, но если помол и выпечка хлеба были монополией сеньора, которая строго охранялась, то изготовлять эль разрешалось каждому, и этим правом пользовались вовсю. Совершенно непонятно, как феодалы упустили из виду эту динамичную отрасль (правда, они нашли способ получать с нее доход, штрафуя пивоваров за слишком слабый эль или за недолив). В процессе варки использовались ячмень (обозначающее его английское слово «barley» этимологически связано со словом «beer» – пиво) и, кроме того, овес, пшеница и солод. Чтобы стать пивоваром, нужно было приготовить партию эля, водрузить вывеску на доме и превратить его во временную таверну. Требовалось обзавестись кое-какой утварью, прежде всего большим котлом, но это не препятствовало бедным женщинам заниматься пивоварением. Все двадцать три человека, осужденные по обвинению элтонских пробователей эля в 1279 году, были женщинами. Семь осужденных помиловали, приняв во внимание их бедность⁴⁶⁶.