Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековом городе (страница 32)

Однако этим увесистым латинским томам уже составляли серьезную конкуренцию книги на французском. Все чаще люди стали испытывать желание что-нибудь почитать, особенно вслух, и для многих это было вполне доступное развлечение. Жития святых, биографии, dits («ди»[38] — стихотворения, посвященные таким злободневным темам, как, например, крики парижских уличных торговцев), парафразы сюжетов античных писателей, морализаторские поэмы — все это пользовалось популярностью. В большой моде был довольно занудный «Роман о Розе», аллегорическое произведение Гильома де Лорриса, в котором Любовник стремится завоевать свою Даму, в чем ему помогают и препятствуют разные аллегории, такие как Любезность, Стыд, Опасность, Разум, Жалость. Многие книги были написаны скорее для развлечения, чем назидания, — как, например, «Сатира Гийо», жонглера из Прованса, или «Плач Матфея».

Серия сказок в стихах «Роман о Лисе» пользовалась большой популярностью на протяжении XII и XIII веков не только во Франции, но и во Фландрии и в Рейнской Германии. Скрипторы и клирики снова и снова переписывали эти сказки во множестве вариантов. Главными героями были лис Ренар, волк Изенгрим, кот Тиберт и король-лев Нобль. В самой полюбившейся читателям истории Ренар крадет кур с монастырского двора и, заглянув в процессе в колодец и увидев там свое отражение, решает, что перед ним его жена Гермелина. Забравшись в одно из двух ведер, которыми черпают воду из колодца, он спускается вниз, где не обнаруживает ничего, кроме воды и камней. Он пытается выбраться, но тщетно. Между тем у колодца оказывается волк Изенгрим и, видя свое отражение, также принимает его за свою жену леди Герсенту, рядом с которой замечает Ренара. Ренар говорит волку, что тот мертв, а колодец перед ним — не что иное, как рай. Если Изенгрим покается в своих грехах и заберется во второе ведро, то сможет достичь Небесного Идрства, где в хлевах полным-полно коров, овец и коз, на дворах — жирных гусей и куриц, а леса изобилуют дичью. Когда Изенгрим прыгает в верхнее ведро, он спускается вниз, а хитрый Ренар поднимается наверх и тем спасается. Утром, когда монахи приходят набрать воды, они вытаскивают волка из колодца и бьют его. Морали ждать не стоит, в рассказах о Ренаре безнравственность одерживает победу гораздо чаще справедливости.

Самым популярным жанром было фаблио, юмористический короткий рассказ в стихах, иногда записанный, иногда передающийся устно. Эти рассказы, созданные авторами из самых разных общественных слоев⁴⁴, нравились любой аудитории. Некоторые из этих историй происходили из народных сказок, другие черпали сюжеты прямо из окружающей действительности. Общим оставался юмор, зачастую непристойный. Были в них и постоянно встречающиеся типы героев: торговец, как правило, старше своей жены, рогоносец, обманутый и поколоченный; юноша, нередко студент, перехитривший мужа; распутный священник, враг последнего. Героиням, коварным, похотливым и неверным, могло доставаться от мужей, но они всегда умудрялись обставить их.

Наконец, существовали и романы: обычно в стихах, но порой сочетающие стихи и прозу или даже полностью прозаические. Самым прославленным сочинителем этих куртуазных сказок после Кретьена де Труа была Мария Французская, написавшая многие из своих произведений (которые она называла lays — «лэ»)[39] на артуровскую тему. Авторы многих романов XIII века неизвестны, но их работы отличаются как утонченностью, так и реалистичностью деталей. Романы «Галеран Бретонский» или «Коршун» рассказывают о несчастных влюбленных, счастливо воссоединяющихся в конце; тогда как в плутовских романах, таких как «Жуфруа де Пуатье», на долю рыцарственного героя выпадают различные приключения, любовные и военные, к которым он не относится слишком серьезно.

Одним из лучших в этом жанре считается провансальский роман в стихах «Фламенка». На свадебном празднестве муж Фламенки, Арчимбаут Бурбонский, видит, как король, сопровождающий Фламенку, случайно касается ее рукава. Он неверно трактует этот жест и теперь пылает ревностью. Он рвет на себе волосы и бороду, кусает губы, стискивает зубы, сторонится общества, не может завершить ни одного начатого дела, не разбирает чужую речь и сам бормочет чепуху — и только ревностно сторожит свою жену. О его недуге быстро растет молва, и вскоре вся Овернь полнится песнями, сатирами и сплетнями на эту тему. Ему становится все хуже:

Уж ревность отняла и разум, И сердце, одолев беднягу. Меж тем он в сторону ни шагу, Но день за днем ее питает, Растит и с ней в союз вступает. Отныне он не моет лоб, Похожа борода на сноп Овса, который плохо связан, Ее дерет и рвет не раз он И волосы пихает в рот[40].

Словом, Арчимбаут выглядит безумцем. Любой ревнивец теряет здравомыслие.

Жизнь Фламенки обращается в кошмар. Арчимбаут запирает ее вместе с двумя юными служанками, Алисой и Маргаритой, в башню и шпионит за ними сквозь щель в кухонной стене. Женщинам разрешено покидать свою тюрьму лишь для похода в церковь по воскресеньям и в праздничные дни, и там Арчимбаут велит им сидеть в темном углу, загороженным сбитым из досок «заборчиком частым», доходящим до подбородка Фламенки. Их можно увидеть, только когда они встают для чтения Священного Писания, ведь девушкам даже не разрешено подходить к алтарю для совершения причастия, — Арчимбаут подзывает священника к ним. Фламенке запрещается поднимать вуаль или снимать перчатки. И только прислужнику по имени Николо, который подносит ей молитвенник для поцелуя, дозволено увидеть ее лицо.

Проходит два года такой жизни. Дом Арчимбаута расположен рядом с купальней⁴⁵, куда он иногда водит свою жену, чтобы развлечь ее, всегда сначала инспектируя место и выставляя снаружи охрану. Когда Фламенка готова завершить свое купание, ее служанки звонят в колокольчик, и муж отворяет ей дверь, привычно заваливая ее упреками:

Вы год не выходили целый! Мне Пейре Ги прислал вино, По вкусу было б вам оно, Но гнев вы распалили мой, Я отношу вино домой… Даю вам обещанье: Я на год вас лишу купанья, Коль это повторится снова.

Слуги настаивают, что это произошло по их вине, они купались после мадам. Кусая свои ногти, ревнивец бросает им:

…Даже гусь Не плещется, как вы. Но злюсь Я вовсе не на ваш заплыв.

Затем в повествовании наконец появляется герой — рыцарь Гильем Неверский:

Златые локоны волнисты, Чело высоко, бело, чисто; Густы, изогнуты, черны С разлетом брови и длинны; Глаза смеющиеся серы; Изящно вырезанный, в меру Длинен и тонок нос прямой И с арбалетной схож лукой; Лицо округло, краски живы… Прямая шея — сгусток силы, Не выперты в ней кость иль жилы… Грудь широка и узок стан; В ногах не сыщется изъян…

Он получил образование в Париже и отличался такой ученостью, что сам мог бы возглавить любую школу. Он поет и пишет лучше любого клирика, прекрасно фехтует и столь ловок, что ногой может легко затушить свечу, воткнутую над его головой в стене. К тому же он богат и славится рыцарскими пристрастиями к турнирам, танцам, играм, собакам и соколам. Кроме этого, он щедр и всегда платит больше запрашиваемой цены, раздает свою прибыль от турниров, нестрог со слугами, а в деле песенного сочинительства может затмить самого одаренного жонглера.

Этот идеальный рыцарь никогда прежде не был влюблен, но читал лучших писателей и сам вскоре ожидает пережить подобный опыт. Услышав о красоте Фламенки и ее несчастиях, он решает, что она будет его возлюбленной, и, полный благостных надежд, отправляется в Бурбон.

Он останавливается в гостинице хозяина купален, откуда из своего окна может наблюдать башню, где заперта Фламенка. Отправившись в церковь, он поражает всех молитвой с перечислением «семидесяти двух имен Творца, в каких открылся Он евреям, римлянам и грекам». Там же присутствует и Фламенка, и, когда она развязывает платок, чтобы принять святой воды, рыцарь мельком видит ее волосы; когда, во время чтения Евангелия она встает, чтобы осенить себя крестным знамением, он видит ее ладонь, и рыцаря охватывают чувства. Когда прислужник приносит ей бревиарий для поцелуя, он видит ее губы, и, испросив после службы эту самую книгу, рыцарь целует ту же страницу, что и дама.

Ночью во сне Гильем понимает, что он должен сделать. На следующий день он арендует все купальни, объясняя свой шаг любовью к уединению. Выдворив всех, он распоряжается прорыть тоннель от своей комнаты к тому помещению, где принимает ванну Фламенка. После чего он уговаривает священника отправить своего прислужника учиться в Париж, а сам берется служить вместо него. Так, воскресенье за воскресеньем между ним и Фламенкой возникает диалог. Когда Гильем приносит Фламенке молитвенник для поцелуя, то вздыхает: «Увы!» На следующей неделе она отвечает ему: «В чем боль?» И в следующее воскресенье он признается: «Умру».

Тем временем тоннель завершен. В последующее воскресенье Фламенка спрашивает: «Чей грех?» Он отвечает ей в день богомолья: «Любви». — «К кому?» — интересуется она при следующей возможности. На Троицу он признается ей: «Да к вам». Через неделю она дает ему двусмысленный ответ: «Как быть?»

Гильем восхищается ее умом и обращается к «благому Господу»:

…во имя рая, Что мне обещан, в соглашенье