Фрэнсис Фицджеральд – Три часа между рейсами (страница 5)
— Ты мне просто пускаешь пыль в глаза или вся медицина действительно начинается и заканчивается Веной? — спросила она.
— Вовсе нет, — сказал он со смиренным видом. — А ты, я вижу, здорово наловчилась гонять ординаторов и хирургов.
— На подходе операция доктора Менафи, и надо перенести удаление миндалин на другое время. Прости, у меня куча дел. Как-никак, заведую операционной.
— Но вечером мы с тобой где-нибудь поужинаем? Закажем оркестрантам «Я одинок».
Она помедлила, внимательно на него глядя.
— Да, я давно уже одинока. И кое-чего добилась в жизни, хотя ты этого не заметил… Скажи, а кто такой этот Берлин? Он вроде бы начинал тапером в дешевых ресторанчиках. У моего брата было придорожное кафе, и он предлагал мне открыть свое, давал деньги. Но не лежала у меня к этому душа. Так что там с Берлином? Я слышала, он женился на богатой наследнице.
— Да, они недавно поженились…
Тут она, спохватившись, прервала разговор.
— Извини, мне до начала операции еще нужно уволить одного интерна.
— Я сам был интерном когда-то. Могу понять.
…Тем вечером они все же выбрались в ресторан. Она теперь зарабатывала три тысячи в год, а он все так же принадлежал своей семье — старой консервативной семье из Вермонта.
— Вернемся к Ирвингу Берлину. Он счастлив с этой девицей Маккей? Что-то песни у него невеселые…
— Думаю, он в порядке. А вот ты — счастлива ли ты?
— Это мы уже давно обсудили. Что я значу вообще? Да, сейчас я имею кое-какое значение, но, когда я была всего лишь девчонкой из пригорода, твоя семья решила… Не ты, — быстро добавила она, заметив тревогу в его глазах. — Я знаю, это было не твое решение.
— В ту пору я знал о тебе еще кое-что. Я знал три вещи: что ты родом из Йонкерса,[19] что ты частенько перевираешь слова…
— И что я хотела выйти за тебя замуж. Забудем это. Твой приятель мистер Берлин говорит куда лучше нас. Давай послушаем его.
— Я его слушаю.
— То есть я хотела сказать: послухаем.
— Почему ты назвала его моим приятелем? Я этого мистера Берлина и в глаза не видел.
— Я подумала: может быть, ты встречался с ним в Вене, пока жил там?
— Не видел я его ни там, ни где-либо еще.
— Он точно женился на той девушке?
— Почему ты плачешь?
— Я не плачу. Я только сказала, что он женился на той девушке, — он ведь на ней женился? Почему бы мне об этом не спросить? Если уж на то пошло… когда…
— Ты все же плачешь, — сказал он.
— Нет. Честное слово, нет. Это все из-за работы, очень устают глаза. Давай потанцуем.
исполнял оркестр.
Танцуя в его объятиях, она вдруг вскинула голову:
— Значит, по-твоему, они счастливы?
— Кто?
— Ирвинг Берлин и девчонка Маккей.
— Откуда мне знать, счастливы они или нет? Я же сказал, что не знаю их и никогда их не видел.
Мгновение спустя она прошептала:
— Мы все их знали.
III
Этот рассказ — о музыке. Иногда люди ведут мелодию, а иногда она ведет людей. Как бы то ни было:
— Значит, не суждено, — произнес он с ноткой обреченности.
меж тем говорила музыка.
— Почему?
— Потому что мы уже слишком старые. Да ты и сама не захочешь — теперь, когда тебе дали эту работу в Дюкском центре.[21]
— Я туда еще не перебралась.
— Но работу-то дали. И будут платить четыре тысячи в год.
— Ты получаешь вдвое больше.
— То есть ты все еще согласна?
продолжал оркестр.
— Нет. Думаю, ты прав. Уже слишком поздно.
— Слишком поздно для чего?
— Просто «слишком поздно», как ты сам сказал.
— Я не это имел в виду.
— И все равно ты был прав… Тише.