Фрэнсис Фицджеральд – Три часа между рейсами (страница 34)
Пэт — тяжело отдуваясь, с подносом в руке — стоял над поверженным.
— Крыса поганая! — крикнул он. — Да как ты смеешь…
Подоспел полисмен, обойдя стороной Пэта Хобби; с другой стороны его обошел Уилсон, а затем к месту действия ринулась пара объятых ужасом мужчин от столика неподалеку.
— Это был розыгрыш! — крикнул один из них. — Это же Уолтер Херрик, писатель. Он автор сценария той самой картины.
— Боже правый! — ахнул кто-то.
— Он хотел подшутить над Максом Лимом. Это был просто розыгрыш, говорю вам!
— Оттащите его от стола… Вызовите врача… Эй, осторожнее!..
За дело взялась Хелен Эрл, поспешившая на помощь к раненому; Уолтера Херрика переместили на освобожденное пространство между столиками; периодически раздавались крики: «Кто это сделал? Кто его так звезданул?»
Пэт разжал пальцы, избавляясь от подноса, и тот упал на сиденье кресла — почти беззвучно, никем в суматохе не замеченный. Он остался стоять, где стоял, наблюдая за тем, как Хелен Эрл сноровисто накладывает на рану импровизированный тампон из чистых салфеток.
— Как вы могли такое допустить?! — раздался рядом чей-то негодующий голос.
Пэт поймал взгляд Макса Лима, но тот сразу же отвернулся, и Пэт почувствовал себя преданным и брошенным на произвол судьбы. В той критической ситуации (не важно, действительной или наигранной) он единственный поступил как мужчина, покуда все эти надутые индюки беспомощно терпели унижения и оскорбления. И вот теперь на него должна обрушиться тяжелая длань закона — ведь Уолтер Херрик был влиятелен и знаменит, он зарабатывал три тысячи в неделю, а бродвейские постановки его пьес имели оглушительный успех. Ну кто же мог знать, что это всего лишь розыгрыш?
Наконец прибыл и врач. Пэт видел, как он что-то сказал женщине-метрдотелю, пронзительный голос которой секунду спустя погнал официанток в направлении кухни, как гонит опавшие листья мощный порыв ветра:
— КИПЯТКУ СЮДА — И ПОБОЛЬШЕ!
Слова эти как будто явились из другой реальности и ужасающей болью пронзили истерзанную душу Пэта Хобби. И хотя он теперь своими глазами видел, что происходит потом, у этой фразы уже не было шансов украсить собою сюжет.
Соавтор гения[96]
I
— Я пошел на риск, пригласив тебя, — сказал Джек Бернерс, — но тут наметилась одна работенка, которую ты, может быть, осилишь.
Пэт Хобби не почувствовал себя обиженным — ни как человек, ни как профессионал, — однако счел нужным выразить формальный протест:
— Я пятнадцать лет в этом бизнесе, Джек. У меня на счету больше фильмов, чем у дворняги — блох.
— Согласен, я мог бы выразиться поудачнее, — сказал Джек. — Ты действительно умел делать дела, но это было очень давно. О деньгах: мы будем платить тебе столько же, сколько ты получал на подработке в прошлом месяце, — триста пятьдесят в неделю. Теперь о литературе. Тебе знакомо такое имя: Рене Уилкокс?
Имя было Пэту незнакомо. В последний раз он открывал книгу лет десять назад.
— У нее недурное чувство стиля, — брякнул он наудачу.
— Это мужчина, английский драматург. Приехал в Лос-Анджелес для поправки здоровья. Ну так вот: у нас уже около года болтается в подвешенном состоянии фильм о русском балете — отвергли три сценария, один другого хуже. И на прошлой неделе мы подписали контракт с Рене Уилкоксом — он вроде как подходящий автор для таких вещей.
Пэт раскинул мозгами:
— Ты хочешь сказать, что он…
— Ничего я об этом не знаю и знать не хочу, — резко прервал его Бернерс. — Есть возможность заполучить на главную роль Веру Зорину,[97] но мы должны торопиться — так что будем сразу делать постановочный сценарий, минуя предварительные этапы. Уилкокс не имеет опыта в этой области, поэтому ты и нужен. Когда-то ты неплохо делал раскадровку…
— Что значит «когда-то»?
— …и, надеюсь, еще не разучился. — Джек выдал авансом ободряющую улыбку. — Подыщи себе кабинет и познакомься с Рене Уилкоксом.
Пэт направился было к двери, но Джек его вернул, чтобы вложить в руку купюру:
— Для начала купи себе новую шляпу. Помнится, ты пользовался успехом у молоденьких стенографисток. Рановато терять форму в сорок девять лет.
В холле сценарного корпуса Пэт справился по указателю и через пару минут постучал в дверь под номером 216. Ответа не последовало, после чего он вошел незваным и обнаружил в помещении худосочного блондина лет двадцати пяти, меланхолически взирающего на пейзаж за окном.
— Привет, Рене! — сказал Пэт. — Мы будем работать вместе.
Рене Уилкокс косо взглянул в его сторону и как будто не вполне осознал сам факт существования Пэта Хобби, что не помешало последнему продолжить свойским тоном:
— Как я понял, нам надо причесать и привести в божеский вид один весьма растрепанный сюжетец. Раньше случалось работать в соавторстве?
— Я впервые буду писать для кино.
Это обстоятельство повышало шансы Пэта на упоминание в титрах — в чем он сейчас крайне нуждался,[98] — но в то же время предполагало, что ему придется лично приложить кое-какие усилия. От одной лишь мысли об этом у него пересохло во рту.
— Эта работа отличается от театрального сочинительства, — изрек он с подобающей серьезностью.
— Да, я читал об этом книгу.
Пэт чуть было не рассмеялся. В 1928 году он с одним приятелем также сварганил на скорую руку псевдопособие для простофиль «Тайны сценарного искусства». Книжонка могла бы принести доход, если бы кино вдруг не заговорило.[99]
— Полагаю, это не так уж сложно, — сказал Уилкокс и снял с вешалки свою шляпу. — А сейчас мне надо бежать.
— Разве ты не хочешь обсудить сценарий? — спросил Пэт. — Как далеко ты уже продвинулся?
— Я вообще не продвинулся, — сказал Уилкокс. — Этот идиот Бернерс всучил мне какую-то макулатуру и предложил от нее отталкиваться. Но там сплошь унылая муть. — Его голубые глаза сузились. — Скажите, что такое «наезжающий план»?
— Наезжающий план? Это когда кадр снимается в движении, например со стрелы крана.
Пэт заметил на столе тетрадь в синем переплете, взял ее и прочел надпись на обложке:
БАЛЕТНЫЕ ТУФЕЛЬКИ
Автор: Консуэла Мартин
По оригинальной идее Консуэлы Мартин.
Пэт бегло просмотрел начало, а потом заглянул в конец рукописи.
— Надо бы добавить сюда военную тему, — сказал он, недовольно поморщившись. — Например, балерина идет медсестрой в Красный Крест, видит все ужасы войны, а потом духовно перерождается. Улавливаешь мою мысль?
Уилкокс не ответил. Пэт обернулся и увидел закрывающуюся дверь.
И как прикажете все это понимать? Как можно работать с человеком, который убегает неизвестно куда ни с того ни с сего? Хоть бы сослался на что-нибудь уважительное — типа «Спешу на заезд в Санта-Аните»…
Дверь отворилась, и в проеме возникло смазливое личико. При виде Пэта девушка испуганно охнула и исчезла. Но вскоре объявилась вновь.
— Мистер Хобби! — воскликнула она. — Я не сразу вас узнала. А я ищу мистера Уилкокса.
Пэт напрягся в попытке вспомнить ее имя, и она пришла ему на помощь:
— Кэтрин Ходж. Я работала с вами три года назад.
То, что она с ним работала, Пэт уже понял, но он никак не мог вспомнить, насколько близкими были их отношения в ту пору. Кажется, никакого романа между ними не было — о чем стоило лишь сожалеть, глядя на нее сейчас.
— Присядьте, — сказал Пэт. — Вас назначили секретаршей к Уилкоксу?
— Да, мне так сказали. Только он до сих пор не поручил мне никакой работы.
— Похоже, у парня мозги набекрень, — мрачно сказал Пэт. — Нынче он спрашивал меня, что такое «наезжающий план». Я слышал, он чем-то болен и приехал сюда лечиться. Не удивлюсь, если он скоро начнет все крушить и расшвыривать по комнате.
— С виду он вполне здоров, — осторожно заметила Кэтрин.
— Мне так не показалось. Ладно, идем в мой кабинет. Раз такое дело, сегодня вы поработаете на меня.
В кабинете Пэт улегся на кушетку, приказав Кэтрин Ходж читать вслух сценарий «Балетных туфелек». Где-то на середине второй части он погрузился в сон, прижимая к груди свою новую шляпу.
II
Не считая шляпы, поза, в которой он застал Рене в одиннадцать часов следующего дня, была абсолютно идентичной. И так продолжалось в течение еще трех дней — в каждый конкретный момент либо один, либо другой спал на кушетке в своем кабинете, а порой одновременно спали оба. На четвертый день у них состоялось несколько встреч, и Пэт снова выдвинул идею насчет войны и «духовного перерождения» балерин среди огня и крови.