Фрэнсис Фицджеральд – Три часа между рейсами (страница 22)
— Мы все очень этому рады, — сказал Кэннон. — Это путешествие было как будто ниспослано ему свыше. Он уже терял вкус к жизни и остро нуждался в таком… в таком…
— Таком количестве снега и льда, — подсказал я.
— Вот именно, снега и льда. В последний раз он сказал нечто очень для него характерное: отныне все им написанное будет снежно-белым и слепяще-ярким, как льды под солнцем.
— Могу себе представить. Но скажите, кто финансирует его поездку? Когда я посещал Нью-Йорк в прошлый раз, этот человек был банкротом.
— О, на сей раз он поступил как истинный джентльмен. Он занял у меня кое-какую сумму и, полагаю, еще немного у Джорджа Джеггерса…
Он полагает, видите ли! Старый лицемер знал это чертовски хорошо.
— А перед отъездом он переписал на нас почти всю сумму своей страховки — на тот случай, если он не вернется, ведь такие путешествия связаны с риском.
— Ну еще бы! — сказал я. — Особенно если отправляешься в них с тремя студентками-антропологами.
— Так что мы с Джеггерсом имеем гарантии на всякий непредвиденный случай — все очень просто.
— Выходит, его поездку профинансировала страховая компания?
Он заметно смутился:
— Вообще-то, нет. Честно говоря, они там слегка расстроились, узнав о причине такого переоформления. Но мы с Джорджем Джеггерсом подумали, что, если он ввязался в такое предприятие с намерением впоследствии написать об этом книгу, наша поддержка себя оправдает.
— Лично я так не думаю, — сказал я довольно резко.
— Не думаете? — У него появился уже знакомый мне потерянный взгляд. — Что ж, должен признаться, мы колебались. В принципе, я понимаю, что это неправильно. Прежде мне случалось выплачивать авторам небольшие авансы, но потом я взял себе за правило этого не делать — и держусь правила до сих пор. За последние два года я нарушил его лишь однажды — ради женщины, оказавшейся в очень сложном положении. Ее зовут Маргарет Трэхилл, вы не знакомы? Кстати, она давняя подруга Финнегана.
— Я и с Финнеганом не знаком, если вы это забыли.
— Ах да! Вам следует с ним встретиться после его возвращения — если он вернется, конечно. Вам он понравится, обаятельнейший человек.
Вновь я уехал из Нью-Йорка, к своим воображаемым северным полюсам, и провел вдали от города лето и большую часть осени. А с первыми ноябрьскими заморозками я не без содрогания вспомнил о Финнегане, и все мои недобрые чувства по отношению к нему испарились. Какую бы добычу — литературную или антропологическую — он ни обрел в тех краях, досталась она ему нелегко. А чуть позже, на третий день моего очередного пребывания в Нью-Йорке, я прочел в газете сообщение о том, что он и еще несколько членов экспедиции пошли охотиться, когда у них иссякли запасы провизии, и пропали бесследно во время снежной бури, — Арктика получила очередную жертву.
Мне было жаль Финнегана, но одновременно, как человек практичный, я был рад за Кэннона и Джеггерса, подстраховавшихся на такой случай. Конечно, прямо сейчас, когда тело Финнегана едва остыло (да простится мне такой грубоватый намек), они избегали говорить на эту тему; однако я был почти уверен, что в данной ситуации страховые компании не станут придираться к
Я как раз сидел в офисе Джорджа Джеггерса, когда к нему пришел сын Финнегана, симпатичный юноша, по внешности и манерам которого я смог догадаться о секрете обаяния его отца, — этакая смесь застенчивости и прямодушия вкупе с ощущением происходящей в его душе безмолвной, но яростной борьбы, о которой он не решается сказать открыто, но которая, как зарницы в вечернем небе, проглядывает в его творениях.
— Мальчик тоже хорошо владеет слогом, — сказал мне Джордж после его ухода. — Он написал несколько замечательных стихотворений. Пока еще он не готов занять место отца, но подает большие надежды.
— Могу я взглянуть на его опусы?
— Пожалуйста — вот текст, который он оставил перед уходом.
Джордж взял сложенный листок, развернул его и прочистил горло. Затем он прищурился и наклонился ниже к поверхности стола, разбирая написанное.
— «Дорогой мистер Джеггерс, — начал он, — мне было неловко просить вас об этом лично…»
Тут Джегтерс умолк и быстро пробежал глазами текст.
— Сколько он хочет получить? — поинтересовался я.
Джеггерс вздохнул.
— Из его слов я понял, он принес мне свое новое произведение, — промолвил он убитым голосом.
— Но ведь так оно и есть, — утешил я его. — Пусть он еще не готов занять место отца, но уже делает успехи.
Потом мне было стыдно за эти слова, ибо Финнеган в конечном счете оплатил свои долги в этом мире, а тем временем у живых литераторов дела понемногу налаживались: худшие годы депрессии миновали и люди перестали воспринимать книги как ненужный предмет роскоши. Многие знакомые авторы, еще недавно кое-как сводившие концы с концами, теперь отправлялись в давно задуманные путешествия, выкупали старые закладные или же просто занимались более качественной отделкой своих текстов, благо у них стало больше свободного времени и появилась уверенность в завтрашнем дне. Я только что получил тысячедолларовый аванс под один голливудский проект и готовился лететь в Калифорнию, исполненный давно забытого энтузиазма тех дней, когда в каждой кастрюле варилась курица.[59] Посетив офис Кэннона, чтобы получить деньги и попрощаться перед отъездом, я с удовольствием обнаружил, что и там дела идут в гору, судя по его предложению прогуляться и взглянуть на новый катер, который он собрался покупать.
Но в последний момент его что-то задержало; я устал сидеть в приемной и решил отказаться от прогулки. Постучав в дверь его кабинета и не дождавшись ответа, я все же открыл ее и вошел без приглашения.
Внутри царила необычная суета. Мистер Кэннон вел переговоры сразу по нескольким телефонам, одновременно диктуя стенографистке письмо, в котором упоминалась страховая компания. Одна из секретарш поспешно надевала пальто и шляпку, явно отправляясь с каким-то поручением; другая секретарша пересчитывала банкноты в своем кошельке.
— Подождите еще минутку, — сказал мне Кэннон. — Тут небольшой аврал — полагаю, вы еще не видели наш офис в таком состоянии.
— Это не о страховке Финнегана шла речь? — спросил я, не сдержавшись. — С ней что-нибудь не так?
— О, с его страховкой все в порядке, в полном порядке. Просто в данный момент срочно потребовалось несколько сотен долларов, а банки уже закрыты, так что мы набираем наличными, у кого сколько есть.
— У меня есть деньги, только что от вас полученные, — сказал я. — Их больше, чем мне потребуется на первых порах в Калифорнии. — И я протянул ему пару сотен. — Этого хватит?
— Вполне — вы нас буквально спасли. Мисс Карлсен, можете не беспокоиться. Миссис Мейпс, вам не нужно никуда идти.
— Ну а мне, пожалуй, пора уходить, — сказал я.
— Еще пару минуточек, — попросил он. — Мне осталось лишь разобраться с этой телеграммой. Чудесные новости! Вас они обрадуют.
Телеграмма была из Осло, Норвегия, — и у меня возникло недоброе предчувствие еще до того, как я прочел ее содержание:
ЧУДОМ СПАСЛИСЬ ЗАДЕРЖАНЫ ВЛАСТЯМИ
ПРОШУ ВЫСЛАТЬ ТЕЛЕГРАФОМ ДЕНЬГИ
НА ПРОЕЗД ЧЕТВЕРЫХ ПЛЮС ДВЕ СОТНИ
БОЛЬШОЙ ПРИВЕТ ОТ ПОКОЙНИКОВ
ФИННЕГАН
— Да, новости чудесные, — согласился я. — Теперь ему будет что поведать читателям.
— Еще бы! — сказал Кэннон. — Мисс Карлсен, отправьте, пожалуйста, телеграммы родителям этих студенток и проинформируйте обо всем мистера Джеггерса.
Несколько минут спустя мы с ним уже шли по улице, и я заметил, что мистер Кэннон после первого потрясения впал в глубокую задумчивость. Я не стал беспокоить его вопросами, поскольку не был лично знаком с Финнеганом и не мог в полной мере разделить его радость. Так, в молчании, мы дошли до ворот лодочной станции, перед которой он вдруг остановился, глядя на вывеску с таким видом, будто только сейчас осознал, куда мы направляемся.
— О нет, — сказал он, отступая назад. — Теперь сюда заходить нет смысла. Я полагал, мы идем куда-нибудь пропустить по стаканчику.
Так мы и сделали. Мистер Кэннон все еще был несколько рассеян и ошеломлен — он очень долго шарил по карманам в поисках денег, чтобы заплатить, в свою очередь, и наконец я настоял, что в этот вечер угощение за мной.
Похоже, эта рассеянность не покинула Кэннона и в дальнейшем, поскольку — при всей его пунктуальности — две сотни, переданные ему в офисе, так и не объявились в наших последующих расчетах. Однако я надеюсь, что когда-нибудь верну свои деньги, ибо в один прекрасный день звезда Финнегана взойдет снова и читатели будут нарасхват покупать его творения. Недавно я провел собственное расследование по поводу всех историй о нем и выяснил, что в основном это чистейший вымысел, как и случай с полупустым бассейном. На самом деле бассейн был полон до самых краев.
К настоящему времени он опубликовал лишь один короткий рассказ о той полярной экспедиции — и это любовная история. Возможно, путешествие оказалось не столь плодотворным, как он рассчитывал. Но им заинтересовались киношники, и, если они пообщаются с Финнеганом подольше, у меня есть все основания полагать, что дело выгорит. Хорошо бы так.
Этюд в гипсе[60]
— Что сказал доктор — долго еще ждать? — спросила Мэри.