Фрэнсис Фицджеральд – Прекрасные и обреченные. По эту сторону рая (страница 51)

В комнате царит страшный беспорядок. На столе стоит блюдо с фруктами, они настоящие, но выглядят как муляж. Вокруг него выстроилась угрожающего вида батарея графинов, бокалов и переполненных пепельниц. Из них еще поднимаются волнистые струйки дыма, растворяющиеся в спертом воздухе. Не хватает только черепа для полного сходства с достойной почитания литографией. В свое время она являлась неотъемлемой принадлежностью любого богемного «логова», с благоговейным восторгом изображая детали, дополняющие представление о разгульной жизни.

Через некоторое время в радостную арию суперсверчка вклинивается диссонансом новый звук – тоскливый вопль флейты, отверстия которой перебирают неуверенные пальцы. Совершенно ясно, что музыкант упражняется, а не играет для публики, так как время от времени неровная трель обрывается и после короткой паузы, заполненной невнятным бормотанием, мелодия звучит заново.

Как раз перед седьмым фальстартом нестройная разноголосица обогащается третьим звуком. К дому подъезжает такси. После минутной тишины снова слышится рев двигателя. Шумное отбытие такси почти заглушает шорох шагов по посыпанной гравием дорожке. По всему дому разносится надрывный вопль звонка.

Из кухни выходит маленький усталый японец, торопливо застегивая на ходу пиджак из белой парусины, какие носит прислуга. Он открывает парадную дверь, затянутую сеткой, и впускает красивого молодого человека лет тридцати, одежда которого свидетельствует о неких благих намерениях, свойственных людям на службе у человечества. Благонамеренностью дышит и весь его облик. Он окидывает комнату взглядом, в котором любопытство смешано с непоколебимым оптимизмом. При виде Таны в его глазах отражается титаническое напряжение, вызванное намерением вразумить безбожника-азиата. Зовут молодого человека Фредерик Э. Пэрамор. Он учился с Энтони в Гарвардском университете, и из-за одинаковых первых букв в фамилии в аудитории их постоянно усаживали рядом. Поверхностное знакомство имело продолжение, но после окончания учебы они ни разу не встречались.

Тем не менее Пэрамор заходит в комнату с видом человека, намеревающегося остаться на весь вечер.

Тана отвечает на вопросы гостя.

Тана (с заискивающей улыбкой). Уехари гостиниса ужинать. Назад через порчаса. Уехари поровина седьмого.

Пэрамор (рассматривая бокалы на столе). У них гости?

Тана. Да, гости. Миста Кэрамел, миста и мисса Барнс, мисс Кейн, все тут.

Пэрамор. Понятно. (С добродушным видом.) Похоже, они славно порезвились. Да, так и есть.

Тана. Не понимая.

Пэрамор. Покутили на славу.

Тана. Да-да, пири, много-много пири.

Пэрамор (деликатно меняя тему разговора). Когда я стоял у двери, из дома доносились звуки музыки. Мне не послышалось?

Тана (сдавленно хихикая). Да, я играть.

Пэрамор. На одном из японских инструментов?

Ясно, что он является подписчиком журнала «Нэшнл джиографик».

Тана. Я играй японский фре-е-ейта. Японский фре-е-ейта.

Пэрамор. И какую песню ты наигрывал? Какая-нибудь японская мелодия?

Тана (морщит лоб от неимоверного напряжения). Я играй песня поезд. Как у вас? Зерезнодорозная песня. Так говорят в моя старана. Как поезд. Ухо-о-одит. Знасит, свисток. Поехари. Идее-е-ет. У-у-у-у. Осень красивая песня в моя старана. Дети поют.

Пэрамор. Действительно, очень приятная мелодия.

В этот момент совершенно очевидно, что лишь огромное усилие воли удерживает Тану от желания немедленно броситься наверх и принести открытки, включая те шесть, напечатанных в США.

Тана. Сдерать зентремена коктейр?

Пэрамор. Нет, благодарю. Не употребляю. (Улыбается.)

Тана удаляется на кухню, оставив дверь слегка приоткрытой. Неожиданно сквозь щель снова доносится мотив японской дорожной песни. На сей раз это не просто упражнения, а полная силы вдохновенная игра. Раздается телефонный звонок. Тана поглощен музыкой и не отзывается. Трубку снимает Пэрамор.

Пэрамор. Алло… Да… Нет, его нет дома, но он вот-вот вернется. Что? Баттеруорт? Алло! Я не расслышал имя… Алло, алло, алло! А?

Телефон упорно отказывается воспроизводить членораздельные звуки. Пэрамор кладет трубку на рычаг.

В этот момент вновь звучит тема подъезжающего к дому такси, а вместе с ней появляется еще один молодой человек с чемоданом в руках. Он открывает парадную дверь без предварительного звонка.

Мори (уже в прихожей). Эй, Энтони! Ау! (Заходит в зал и видит Пэрамора.) Добрый вечер.

Пэрамор (всматриваясь в его лицо). Неужели… Уж не Мори ли Ноубл?

Мори. Он самый. (Подходит ближе и протягивает руку.) Как дела, старина? Сто лет не виделись.

Лицо Пэрамора вызывает смутные ассоциации с Гарвардом, но Мори не уверен в своих предположениях. Если он когда и знал имя, то давно забыл. Пэрамор проявляет достойное похвалы понимание ситуации и с тактичным великодушием спасает положение.

Пэрамор. Неужели забыли Фреда Пэрамора? Мы вместе изучали историю в классе Анка Роберта.

Мори. Разве можно забыть? Анк, то есть Фред… Фред был… То есть Анк был потрясающий старикан, да?

Пэрамор (шутливо кивает). Да, замечательный старик. Во всех отношениях замечательный.

Мори (после короткой паузы). Да, был… А где же Энтони?

Пэрамор. Слуга-японец сказал, что он уехал ужинать в какую-то гостиницу.

Мори (глядя на часы). Давно?

Пэрамор. Полагаю, да. Японец говорит, они скоро вернутся.

Мори. А не выпить ли нам пока?

Пэрамор. Нет, благодарю. Я не употребляю. (Улыбается.)

Мори. Не возражаете, если я выпью? (Зевая, наливает себе из бутылки.) А чем вы занимались после колледжа?

Пэрамор. О, много чем. Вел очень активную жизнь. Где только не побывал. (Его тон подразумевает все, что угодно, от охоты на львов до организованной преступности.)

Мори. А в Европе бывали?

Пэрамор. К сожалению, не бывал.

Мори. Думаю, мы все туда скоро отправимся.

Пэрамор. Вы действительно так считаете?

Мори. Разумеется! Страну два года кормят сенсациями, вот народ и забеспокоился. Всем не терпится поразвлечься.

Пэрамор. Значит, вы не верите, что на карту поставлены идеалы?

Мори. Какие там идеалы. Иногда люди испытывают потребность в острых ощущениях.

Пэрамор (сосредоточенно). Все это очень интересно, то, что вы говорите. А я вот беседовал с одним человеком, который там побывал…

В течение последовавшего монолога, который читатель дополнит сам фразами наподобие «Видел своими глазами», «Великий дух Франции» и «Спасение цивилизации», Мори сидит с полуопущенными веками, явно испытывая скуку.

Мори (при первой подвернувшейся возможности). Кстати, известно ли вам, что в доме германский шпион?

Пэрамор (опасливо улыбаясь). Вы серьезно?

Мори. Абсолютно серьезно. Считаю своим долгом вас предупредить.

Пэрамор (поверил). Гувернантка?

Мори (шепчет, показывая большим пальцем в сторону кухни). Тана! Это не настоящее имя. Мне известно, что он регулярно получает почту на имя лейтенанта Эмиля Танненбаума.

Пэрамор (стараясь выглядеть снисходительно). Вы меня разыгрываете?

Мори. Возможно, я обвиняю его зря. Но вы так и не рассказали, чем занимаетесь?

Пэрамор. Ну, вообще-то я пишу.

Мори. Беллетристику?

Пэрамор. Нет, документальную литературу.

Мори. А что это такое? Художественный вымысел, основанный на фактах?

Пэрамор. О, я ограничиваюсь одними фактами. Много работаю в системе социального обслуживания.

Мори. А!