Фрэнсис Дункан – Убийство на Рождество. Для убийства есть мотив (страница 32)

– Надо же! Боюсь, я проявил непростительное легкомыслие. Решил, будто мистер Бичли обладает особым чувством юмора и часто позволяет себе… рискованные шутки. Вы считаете, что на самом деле такое поведение ему не свойственно?

– Так оно и есть. Он ведет себя странно только потому…

Шарлотта внезапно замолчала и даже закрыла рот ладонью, чтобы не произнести больше ни слова. Она испугалась, что сболтнула лишнее. Мордекай Тремейн собирался проявить настойчивость и добиться продолжения, но мисс Грейм опередила его:

– Бенедикт начнет беспокоиться. Пора вернуться в гостиную.

Она подошла к двери, торопливо открыла ее и, не взглянув на собеседника, зашагала по коридору.

Мордекай Тремейн задержался в библиотеке еще на несколько секунд. Не хотелось, чтобы внезапный уход Шарлотты Грейм напоминал бегство с преследованием. Когда же наконец он тоже вышел за дверь, то едва не столкнулся с проходившим мимо Флемингом. Дворецкий пробормотал дежурные слова извинения и отступил. Тремейну показалось, что он хочет что-то сказать, но Флеминг молча и степенно проследовал дальше.

На подходе к гостиной Тремейн услышал музыку. Он вошел и увидел, что мисс Грейм уже нашла надежную защиту в лице Джеральда Бичли и танцует с ним. Интересно, что она ему говорит? Почему-то возникло подозрение, что мистера Бичли ее новости не обрадуют.

Бенедикт Грейм одержал победу над молодым соперником и теперь танцевал с Дени Арден. Устроившись на диване, Мордекай Тремейн услышал голос Роджера Уинтона:

– Допрашивали Шарлотту?

– Допрашивал?

Он повторил слово с подчеркнутым удивлением, однако Роджер не принял условий игры.

– Вы вышли вместе, а несколько секунд назад она вернулась одна, с таким видом, словно только что встретила призрак, и сразу направилась к Джеральду. Что происходит?

– Насколько могу судить, мы на приятной вечеринке, – ответил Тремейн. – Особенно с учетом сопутствующих обстоятельств.

– Вы считаете, что Рейнера убила Шарлотта или Джеральд? – не унимался Уинтон. – Или вместе? Честное слово, любопытно. Знаю, что наш общий друг суперинтендант подозревает меня, так что чем быстрее проблема разрешится, тем лучше. Не могу сказать, что они мне не нравятся. Шарлотта вызывает жалость, а Джеральд слишком прост: виски, лошади… ничего другого в голове нет.

Мордекай Тремейн вопросительно вскинул брови, и Уинтон пояснил:

– Да-да. Все его карманные деньги уходят на спиртное и на букмекеров. Разумеется, никто об этом не говорит, но секрет всем известен.

В этот момент Бичли оказался в круге яркого света и предстал не в лучшем виде. Опухшее лицо с проступившей сеточкой сосудов было изможденным. Черты утратили определенность, превратившись в бесформенную серую массу. Тремейн подумал, что столь невыгодное впечатление могло сложиться из-за безжалостно резкого света, а рука на плече партнерши дрожала просто так, случайно. Напомнил себе: из того, что Джеральд Бичли – пьяница и азартный игрок, причем по большей части неудачливый, вовсе не следует, что он к тому же убийца. Да и мотив до сих пор не установлен. Но если мотив преступления не ясен, то что же сказать о возможности его совершения? Ведь Бичли ушел в свою комнату вместе со всеми, а появился в коридоре на глазах у Тремейна: то есть на первый взгляд убить не мог, – но ничто не мешало ему выскользнуть ночью, совершить преступление и вернуться, прежде чем крик Шарлотты разбудил дом. Тем более что это не пустое предположение. Существовало доказательство. Красная фигура на террасе…

Мордекай Тремейн знал, что видел не Бенедикта Грейма и не Джереми Рейнера. Выглянув в окно, он отчетливо рассмотрел на шапке Санта-Клауса комочки ваты, в то время как шапки двух других исполнителей главной роли были красными с белой каймой.

Действительно ли на террасе стоял Бичли, еще требовалось доказать, однако два факта оставались очевидными: Джеральд привез домой костюм Санта-Клауса и сжег в камине ткань. Оба этих действия надежно закрепили за ним первое место в списке подозреваемых.

Мордекай Тремейн наблюдал за танцующими. Розалинда Марш проплыла в объятиях Николаса Блейза, наполнив пространство ароматом духов. Прекрасная пара. Интересно, осознает ли Ник гармонию и оценивает ли по достоинству красоту своей дамы? Однако события не позволяли углубляться в романтику. Главной проблемой оставалось убийство, и Розалинда Марш находилась под подозрением в той же степени, что и остальные. Покидала ли она свою комнату? Никто не обмолвился о том, что видел ее в коридоре, но это не означало, что мисс Марш не могла проскользнуть незаметно.

Тремейн сидел, провожая внимательным взглядом пару за парой. Люси Тристам посмотрела через плечо Остина Деламера. Восхищаясь ее великолепной фигурой, Тремейн вспомнил, с каким ужасом миссис Тристам смотрела на мертвое тело Джереми Рейнера. Она явилась одной из последних. Конечно, ее комната расположена в дальней части дома, и все-таки не задержалась ли Люси несколько дольше, чем следовало? Не слишком ли театральным выглядело потрясение?

Усилием воли Мордекай Тремейн сдержал разыгравшееся воображение. Если дать волю фантазии, то можно выстроить обвинение против каждого из обитателей дома, начиная с Остина Деламера, который прибежал первым, и заканчивая Бенедиктом Греймом, проявившим подозрительную медлительность. Анализируя собственные рассуждения, Тремейн понял, что, несмотря на следы во дворе, его внимание привлекали хорошо знакомые домашние персонажи, а не абстрактный человек с улицы. Убийца, несомненно, расхаживал по коридорам и комнатам. Уверенность росла с каждой минутой, все отчетливее проявляясь в свете невероятной правды.

Пока версия оставалась слишком туманной, чтобы попытаться ее сформулировать. Хотелось бы иметь свободный доступ к биографиям участников драмы – такой, каким обладал суперинтендант Кэннок. Тогда было бы легче подобрать единственно верный ключ. А пока оставалось одно: медленно продвигаться в кромешной тьме и надеяться, что удача натолкнет на нужную тропу.

Тремейн посмотрел на Николаса Блейза. Секретарь многое знал и о гостях, и о самом Бенедикте Грейме. Надо с ним поговорить и выяснить подробности отношений Грейма с Джереми Рейнером. Что связывало этих джентльменов в те дни, когда оба активно занимались бизнесом? Ник все расскажет и объяснит. Ведь он сам пригласил Тремейна в Шербрум для того, чтобы найти истину.

В комнате становилось жарко. Мордекай Тремейн встал и направился к двери. А в коридоре снова наткнулся на Флеминга. На сей раз дворецкий не скрывал желания начать разговор. В глазах застыла молчаливая просьба человека, ожидающего приглашения к откровенной беседе. Мордекай Тремейн с готовностью сделал первый шаг:

– День выдался хлопотным, но вы отлично справились со всеми проблемами.

Профессиональная невозмутимость дворецкого сменилась благодарной улыбкой, а на круглом лице отразились простые и понятные чувства.

– Спасибо, сэр, – ответил Флеминг. – Стараюсь достойно исполнять свои обязанности. Думаю, то же самое можно сказать и о вверенном мне персонале.

– Не сомневаюсь, – заверил Мордекай Тремейн и не упустил возможности добавить: – Полагаю, вы хорошо знали мистера Рейнера? Наверное, ночью вы пережили жестокое потрясение?

– Так и есть, сэр, – кивнул Флеминг. – Хотя должен признаться, что испытывал дурное предчувствие.

– Предчувствие?

– Это случилось вчера вечером, сэр, когда хор закончил петь рождественские гимны. Не знаю, что заставило меня так поступить, но на выходе я пересчитал певцов.

Дворецкий помолчал с видом человека, готового поведать факт невероятной, пугающей важности, и заявил:

– Их оказалось тринадцать!

Мордекай Тремейн с трудом сдержал улыбку. Величавый, невозмутимый Флеминг суеверен! Вот уж поистине ахиллесова пята! Однако в следующее мгновение Тремейн быстро поправил пенсне и деловито уточнил:

– Тринадцать? Вы не ошиблись?

– Нет, сэр, – по-военному четко отчеканил Флеминг. В его голосе послышался холодок. Дворецкий проявил достоинство человека, обиженного сомнением, но умеющего владеть чувствами, и укоризненно добавил: – Я настолько расстроился, что пересчитал дважды.

Мордекай Тремейн молчал, но мысли лихорадочно метались: из дома вышли тринадцать хористов, а во время выступления он лично насчитал четырнадцать.

Следовательно, если они с Флемингом не ошиблись, один из певцов остался в доме.

Глава 15

Поначалу Николас Блейз не хотел идти в Шербрум, но Мордекай Тремейн не принял отказа.

– Мне необходима ваша помощь, Ник, – объяснил он. – Вы знаете в деревне всех и сможете сразу определить чужака. А именно чужак мне и нужен.

Блейз помедлил в нерешительности. На его смуглом лице застыло сомнение. Мордекай Тремейн привел самый убедительный аргумент:

– Уверен, что час-другой мистер Грейм сможет обойтись без вас. К тому же вы окажете ему немалую услугу. Не исключено, что обнаружится нечто способное направить следствие по иному пути.

Последняя фраза оказалась решающей. Блейз с заметным облегчением согласился:

– Хорошо, Мордекай. Сейчас предупрежу Бенедикта, и мы пойдем.

Через двадцать минут, когда они быстро шагали по заснеженной дороге в сторону деревни, секретарь проявил значительно больше интереса к предстоящей экспедиции.