Фрэнсис Бернетт – Таинственный сад (страница 12)
– Ого! – воскликнул он. – Вот это да! Может, ты все ж и впрямь девчонка и в жилах у тебя течет детская кровь, а не жидкая пахта? Это прыганье нагнало краски в твои щеки, не будь я Бен Уизерстафф. Я бы и не поверил, если б своими глазами не увидал.
– Я никогда раньше не прыгала, – призналась Мэри. – Только учусь. Пока могу допрыгать всего до двадцати.
– А ты продолжай, – посоветовал Бен. – Для девчонки, всю жизнь прожившей посередь язычников, у тебя неплохо получается. Ты глянь, как он за тобой наблюдает. – Бен дернул плечом в сторону робина. – Он вчера за тобой полетел. И сегодня, небось, полетит. Ему кровь из носу захочется узнать, что такое скакалка. Он ее никогда не видал. Эй! – Он покачал головой, повернувшись к птице. – Гляди в оба, а то как бы твое любопытство тебя не сгубило.
Отдыхая каждые несколько минут, Мэри обскакала оба огорода и фруктовый сад, потом перебралась на свою особую дорожку, решив попробовать пропрыгать ее всю. Дистанция была длинной, поэтому начала она медленно, но, добравшись лишь до середины, так распарилась и запыхалась, что пришлось остановиться. Она не очень расстроилась, потому что досчитала уже до тридцати. Тихо рассмеявшись от удовольствия, Мэри вдруг заметила – о чудо! – робина, который качался чуть дальше впереди на длинном стебле плюща. Он действительно полетел за ней и теперь приветствовал ее коротким «чик-чирик». Запрыгав по направлению к нему, Мэри ощутила что-то тяжелое в кармане, бившееся о ее ногу при каждом подскоке, и сказала со смехом:
– Вчера ты показал мне, где искать ключ. Сегодня ты должен показать, где находится дверь. Но я не верю, что ты это знаешь.
Робин перелетел с раскачивавшейся на ветру лозы плюща на верхушку стены, раскрыл клюв и залился громкой восхитительной трелью, красуясь. Нет на свете ничего очаровательней и милей красующегося робина – а красуются они почти всегда.
Мэри наслушалась о разных чудесах от своей айи и поэтому сразу назвала чудом то, что произошло в следующий момент.
Вдоль дорожки пронесся порыв ветра, более сильный, чем остальные, во всяком случае, достаточно сильный, чтобы заволновались верхушки деревьев, и более чем достаточный, чтобы поднять в воздух длинные плети нестриженного плюща, свисавшие со стены. Мэри сделала шаг поближе к робину, и вдруг новый порыв ветра подхватил свободно болтавшиеся плети, поднял их в воздух, и Мэри, подскочив к стене, успела ухватить их рукой. Она сделала это потому, что заметила кое-что под ними – круглую ручку, которую раньше скрывала густая листва. Это была ручка двери.
Засунув руки в гущу листьев, она начала разгребать ее и разводить в стороны. Заросль в этом месте представляла собой плотный покров из свисающих свободных плетей, лишь часть из них крепилась к стене. У Мэри бешено забилось сердце и задрожали руки от восторга и предвкушения. Робин продолжал петь и щебетать, склоняя головку набок, как будто волновался так же, как она. Наконец девочка нащупала пальцами что-то квадратное, железное, с отверстием посередине.
Это был замок, запертый уже десять лет. Она сунула руку в карман, достала ключ, и тот идеально вошел в замочную скважину. Мэри повернула его. Не сразу, пришлось приложить силу обеих рук, но замок наконец поддался.
Мэри глубоко вдохнула и посмотрела назад, на дорожку, нет ли кого поблизости. Никого не было. Похоже, сюда вообще никогда никто не заходил. Она еще раз инстинктивно набрала воздуху в легкие, отвела в сторону завесу из плюща и толкнула дверь. Та начала медленно-медленно отворяться.
Мэри проскользнула внутрь, закрыла дверь за собой и остановилась, прислонившись к ней спиной, осматриваясь и учащенно дыша от волнения, изумления и восторга.
Она находилась
Глава IX. Самый странный дом на свете
Это было самое чудесное и самое таинственное место, какое только можно представить. Высокие стены вокруг него были оплетены голыми стеблями вьющихся роз, сцепленными так густо, что получался сплошной ковер. Мэри Леннокс знала, что это розы, потому что в Индии видела множество разновидностей роз. Землю покрывала пожухлая зимняя коричневая трава, из которой торчали серые купы кустов – безусловно, тоже розовых. Росло здесь и много штамбовых роз[5] с такими разросшимися ветками, что они напоминали невысокие деревца. Имелись в саду и другие деревья, но что делало их совершенно особенными и восхитительными, так это то, что и они были сплошь оплетены вьющимися розами, плети которых, свисая к земле, образовывали легкие колышущиеся занавеси; кое-где они сцеплялись и переползали с одного дерева на другое, создавая между ними ажурные мостики. Сейчас на этих ползучих розах не было ни листьев, ни цветов, и Мэри не знала, живы они или уже мертвы, но их спутанные тонкие серые и коричневые плети выглядели как призрачная кисея, покрывавшая все: стены, деревья и даже коричневую траву, на которую они опускались, продолжая разбегаться по земле. Именно этот эфемерный покров, переходящий с одного дерева на другое, делал сад таким таинственным. Мэри подумала, что он так непохож на все остальные сады, потому что на долгое время был предоставлен самому себе; он разительно отличался от всех тех мест, какие Мэри видела в своей жизни.
– Как тут тихо! – прошептала она. – Как тихо!
Она прислушалась к этой тишине. Робин, взлетевший на верхушку любимого дерева, тоже притих. У него даже крылышки не трепетали, он сидел неподвижно и смотрел на Мэри.
– Неудивительно, что здесь так тихо, – снова прошептала Мэри. – Я – первый человек за последние лет десять, который тут заговорил.
Она отошла от двери, ступая очень осторожно, словно боялась кого-то разбудить. Хорошо, что под ногами у нее стелилась мягкая трава, скрадывавшая звук шагов. Зайдя под одну из сказочных арок, переброшенных между деревьями, она запрокинула голову и посмотрела на веточки и усики, из которых та была сплетена.
– Неужели все они мертвы? – сказала она. – Неужели это умерший сад? Как бы мне хотелось, чтобы это было не так.
Бен Уизерстафф мог бы сказать, мертво дерево или живо, просто посмотрев на него, но Мэри видела только серые и коричневые ветви – и нигде ни малейшего намека даже на крохотную почку.
И все же она проникла
Замкнутое в четырех стенах пространство было наполнено солнечным светом, и высокий купол неба над этой особой частью Мисслтуэйта казался еще более ясным и безмятежным, чем над пустошью. Робин слетел со своего дерева и прыгал поблизости от ног Мэри, сопровождая ее от одного куста к другому. Теперь он расчирикался и имел очень деловой вид, как будто это он показывал ей сад. Все вокруг было странным, неподвижным, и девочке казалось, что она находится за много миль от всего живого, но удивительным образом она совсем не чувствовала себя одинокой. Единственное, что ее волновало: мертвы ли все эти розы или, может быть, хоть некоторые из них выжили и выпустят листочки и бутоны, когда потеплеет? Если этот сад жив, каким прекрасным он будет, когда в нем расцветут тысячи роз!
Скакалка висела у нее на согнутом локте, и, походив немного по саду, Мэри решила проскакать по кругу вдоль стены, останавливаясь, если захочется что-нибудь рассмотреть. Кое-где виднелись тропинки, заросшие травой, а по углам – оплетенные вечнозелеными растениями беседки с каменными скамейками или высокими замшелыми цветочными вазонами внутри.
Подскакав ко второй беседке, она остановилась. Когда-то, похоже, здесь была цветочная клумба, и Мэри показалось, что она увидела что-то, пробивавшееся из земли, – маленькие острые бледно-зеленые стрелки. Она вспомнила, что рассказывал Бен Уизерстафф, и, опустившись на колени, стала разглядывать их.
– Да, это крохотные ростки,
«Может, где-то еще что-нибудь прорастает, – сказала она себе. – Надо пройтись по саду и поискать».
Мэри не стала прыгать через скакалку, а просто пошла, пошла медленно, внимательно осматривая землю. Она заглядывала в старые цветочные бордюры и в траву, стараясь ничего не упустить, и к тому времени, когда совершила полный круг, обнаружила очень много других остреньких бледно-зеленых ростков, что снова привело ее в сильное волнение.
– Это не совсем мертвый сад, – тихо воскликнула она. – Даже если розы погибли, в нем есть еще кое-что живое.
Она ничего не понимала в садоводстве, но в некоторых местах, где проклевывались зеленые побеги, трава была такой густой, что им, как ей показалось, будет трудно через нее пробиться. Мэри поискала, нашла довольно острую деревяшку, похожую на совок, опустилась на колени и стала с ее помощью разгребать и выпалывать траву, чтобы расчистить место вокруг ростков.
– Вот теперь им будет чем дышать, – сказала она, освободив несколько побегов. – Надо освободить и другие, все, какие увижу. Если не успею сегодня, приду завтра.
Переходя с места на место, выкапывая и выдергивая траву, она продвигалась от одной поросли к другой, пока не оказалась под деревьями. Эта зарядка так разогрела ее, что она сняла сначала пальто, потом шляпку и продолжала работать, не отдавая себе отчета в том, что улыбается, склонившись к траве и новым росткам.