Фрэнсис Бернетт – Маленький лорд Фаунтлерой (страница 33)
– Ну и ну! – после объявил Дик. – Отродясь не видал я девчонки с таким ангельским личиком! Она прямо… прямо ангелок и есть, иначе не скажешь!
Где бы ни проходила мисс Вивиан, все оборачивались и глядели ей вслед – и маленькому лорду Фаунтлерою тоже. Солнце сияло, разноцветные флажки развевал ветер, гости играли в игры и танцевали; торжество продолжалось, час за часом проходили в увеселениях, и маленький лорд просто-напросто светился от счастья. Весь мир казался ему полным прелести.
Счастливым чувствовал себя и еще один человек – пожилой, который, хоть и прожил всю жизнь в почете и роскоши, не слишком-то часто испытывал искреннее счастье. На самом деле, признаюсь, мне кажется, счастлив он был оттого, что сам стал лучше. Он, конечно, не превратился в одночасье в такого хорошего человека, каким считал его Фаунтлерой, но, по крайней мере, научился кого-то любить и уже несколько раз нашел удовольствие в благодеяниях, подсказанных ему невинным добрым сердцем ребенка, – и это стало лишь началом. С каждым днем женщина, которую выбрал в жены его сын, все больше нравилась ему. Люди говорили правду – он начинал привязываться и к ней тоже. Ему нравилось слышать ее ласковый голос и видеть ее ласковое лицо; сидя в своем кресле, он внимательно наблюдал за ней и слушал, как она разговаривает со своим мальчиком. Слыша нежные, полные любви слова, столь непривычные его уху, граф начал понимать, почему мальчишка, который жил в нью-йоркском переулке, знался с торговцами бакалеей и дружил с чистильщиками обуви, был все же так хорошо воспитан и полон благородства, что за него не пришлось краснеть, даже когда судьба превратила его в наследника английского графства и хозяина английского замка.
На самом деле все было очень просто – он всего лишь рос подле доброго и нежного сердца, которое научило его всегда думать только хорошее и заботиться о других. Это, вероятно, мелочь, но это и самое важное на свете. Он ничего не знал о графах и замках, о величии и роскоши, но его всегда любили, потому что он обладал чистой душой и готовностью любить в ответ. Быть таким человеком – все равно что родиться королем.
Весь этот день, глядя, как Седрик прогуливается среди гостей, беседует со знакомыми и с готовностью кланяется в ответ на приветствия, развлекает своих друзей Дика и мистера Хоббса, стоит рядом с матерью или мисс Герберт, слушая их разговор, старый граф Доринкорт был весьма доволен внуком. Но его довольство возросло стократ, когда они прошли в самый большой шатер, где собрались за изысканным легким ужином самые влиятельные арендаторы поместья Доринкорт.
Стали поднимать тосты. Сначала выпили за здоровье графа – до сих пор его имя еще никогда не встречали с таким горячим энтузиазмом, – а потом предложили тост за «маленького лорда Фаунтлероя». И если у кого-то оставалось еще хоть малейшее сомнение, любят ли в народе его милость, оно развеялось в ту же секунду. Какой гром голосов, какой звон бокалов, какие бурные аплодисменты! Эти добродушные люди так привязались к нему, что забыли всякую сдержанность даже в присутствии леди и джентльменов, пожаловавших из замка. Они устроили порядочный гам, а некоторые из пожилых женщин, ласково глядя на малыша, стоявшего между матерью и графом, даже прослезились и зашептали друг другу:
– Благослови его Боже, прелестное дитя!
Маленький лорд Фаунтлерой был в полном восторге. Он улыбался и кланялся, залившись розовым румянцем удовольствия до самых корней своих белокурых волос.
– Это потому что я им нравлюсь, Душенька? – спросил он у матери. – Да, Душенька? Я так рад!
Граф положил ладонь ему на плечо и сказал:
– Фаунтлерой, поблагодари их за доброту.
Мальчик поднял глаза и посмотрел на него, а потом на мать.
– Нужно так сделать? – спросил он с ноткой застенчивости.
Его мать улыбнулась, и мисс Герберт тоже, и они обе кивнули. Так что он сделал маленький шажок вперед, и все взгляды обратились к нему – как же он был очарователен и невинен, какая смелость, какая искренность читались на его лице! Он заговорил так громко, как только мог, и его детский голосок ясно и чисто зазвенел под сводами шатра.
– Я вам всем очень обязан! – сказал он. – И… надеюсь, вам весело на моем дне рождения… потому что мне очень весело… и… я очень рад, что буду графом; сначала я не думал, что мне понравится, но теперь думаю… и я очень люблю этот замок, он такой красивый… и… и… и когда я стану графом, то постараюсь быть таким же хорошим, как дедушка.
Под крики и гром аплодисментов он отступил назад, тихонько вздохнул от облегчения и, вложив ладошку в руку графа, с улыбкой прижался к нему.
И таков был бы финал моей истории, но я не могу не добавить одного любопытного факта, а именно: мистер Хоббс так увлекся жизнью аристократии и так не хотел оставлять своего юного друга, что даже продал свой нью-йоркский магазинчик на углу улицы и обосновался в английской деревне Эрлборо, где под покровительством замка открыл лавочку, снискавшую, естественно, огромный успех. И хотя они с графом так и не сблизились, но, верите ли, этот самый Хоббс со временем приобрел более аристократические привычки, чем даже его сиятельство, каждое утро читал придворные новости и следил за всеми событиями в палате лордов! А примерно через десять лет, когда Дик, завершив свое образование, вознамерился навестить брата в Калифорнии и спросил доброго бакалейщика, не желает ли он вернуться в Америку, тот весьма серьезно покачал головой.
–Не насовсем,– ответил он.– Уж точно не насовсем. Я хочу быть рядом с