Фрэнсис Бернетт – Маленький лорд Фаунтлерой (страница 17)

– Хиггинс – порядочный человек, – сказал тот, стараясь звучать как можно более убедительно.

– Но арендатор неважный, – парировал его сиятельство. – И вечно не успевает платить вовремя, если верить Ньюику.

– Он в большой беде, – не отступался священник. – Он очень любит жену и детей, но, если у них отберут ферму, они просто-напросто умрут с голоду. У него нет средств, чтобы обеспечить их всем необходимым. Двое детей еще очень слабы после болезни. Доктор прописал им вино и другие питательные продукты, которые Хиггинс не может себе позволить.

На этих словах Фаунтлерой сделал еще шаг.

– Прямо как Майкл, – сказал он.

Граф слегка вздрогнул.

–Ах, ты тут! – воскликнул он. – Совсем забыл, что среди нас филантроп. Кто такой Майкл? – И в глубоко посаженных глазах старика снова блеснуло скрытое удовольствие.

– Муж Бриджет, у которого была лихорадка, – пустился объяснять Фаунтлерой, – и он не мог заплатить ренту и купить себе вина и всего такого. А вы мне дали денег, чтобы я ему помог.

Граф странно нахмурился, но в его сведенных бровях почти вовсе не было суровости.

– Не знаю, какой из него получится землевладелец, – сказал он, коротко взглянув на мистера Мордонта. – Я велел Хэвишему исполнять все его желания – и пожелал он, судя по всему, раздаривать деньги попрошайкам.

– О, но ведь они не попрошайки, – с живостью возразил Фаунтлерой. – Майкл – отличный каменщик! Они все честно трудятся.

– Верно, значит, не попрошайки, – исправился граф, – а отличные каменщики, чистильщики обуви и торговки яблоками.

Опустив взгляд на мальчика, он несколько мгновений молчал. Ему в голову пришла одна идея, и хоть, возможно, породили ее не слишком благородные соображения, но сама она была неплоха.

– Иди-ка сюда, – сказал он, прервав тишину.

Фаунтлерой подошел и встал к нему так близко, как позволяла больная нога.

–Что бы ты сделал в этой ситуации? – спросил его сиятельство.

Нужно признаться, на миг достопочтенного мистера Мордонта охватило любопытное чувство. Будучи человеком весьма сострадательным и столько лет прожив на землях замка Доринкорт, зная арендаторов, зажиточных и бедных, зная жителей деревни, порядочных и трудолюбивых, ленивых и бессовестных, он вдруг с пронзительной силой ощутил, что в будущем власть творить добро и зло окажется в руках этого мальчика, который стоит перед ним, широко распахнув карие глаза и засунув руки глубоко в карманы. А еще ему подумалось, что, быть может, каприз гордого и самолюбивого старика наделит его немалой властью уже сейчас, и, будь малыш не так простодушен и щедр, это могло бы обернуться большим несчастьем не только для всех вокруг, но и для него самого.

–Что бы сделал ты? – снова спросил граф.

Фаунтлерой придвинулся еще ближе и с самым доверительным товарищеским видом оперся ладошкой ему на колено.

– Если б я был богачом, – начал он, – а не просто маленьким мальчиком, я бы позволил ему остаться на ферме и купил все, что нужно его детям; но я ведь еще маленький. – И тут, после секундной паузы, его лицо заметно просветлело. – Вы же все можете, правда? – спросил он.

Милорд хмыкнул, внимательно глядя на него.

– Вот как ты считаешь?

Такое мнение ему определенно польстило.

– Я хочу сказать, вы ведь можете купить человеку все, что ему захочется, – пояснил Фаунтлерой. – А кто такой Ньюик?

– Мой управляющий, – ответил граф. – Некоторые арендаторы его недолюбливают.

– Вы же ему напишете? – спросил Фаунтлерой. – Принести вам перо и чернила? Я могу убрать игру со столика.

Ему просто-напросто не пришло в голову даже на миг, что Ньюику будет позволено выгнать Хиггинса с фермы.

Граф помедлил, не сводя с него взгляда.

– А ты умеешь писать? – спросил он.

– Да, – ответил Седрик, – но не очень хорошо.

– Убери игру, – велел милорд, – а потом принеси перо с чернильницей и лист бумаги, они лежат у меня на письменном столе.

Мистер Мордонт следил за событиями с растущим интересом. Фаунтлерой проворно сделал все, что ему велели, и уже через несколько мгновений на столике ожидали бумага, большая чернильница и перо.

– Вот! – сказал он радостно. – Теперь можете писать.

– Это сделаешь ты, – ответил граф.

– Я! – воскликнул Фаунтлерой, заливаясь румянцем до самых волос. – А если получится плохо? Я не все слова пишу правильно, если у меня нет словаря и никто не подскажет.

– Ничего, – успокоил граф, – Хиггинс не станет жаловаться на твое правописание. Филантроп здесь не я, а ты. Макай перо в чернила.

Фаунтлерой взял перо и окунул в чернильницу, потом с готовностью застыл, наклонившись над столом.

– Хорошо, но что же мне писать?

– Можешь написать: «Хиггинса пока не выселять», – и подпиши: «Фаунтлерой», – сказал граф.

Седрик еще раз обмакнул перо и, положив локоть на стол, принялся выводить буквы. Процесс этот тянулся довольно медленно и утомительно, но он вложил в него всю душу. Через некоторое время письмо было готово, и малыш подал его деду с улыбкой, в которой сквозило легкое волнение.

– Как вы думаете, хорошо? – спросил он.

Граф посмотрел на листок, и уголки его губ слегка дернулись вверх.

– Да, – ответил он, – Хиггинс будет совершенно удовлетворен. – И подал мистеру Мордонту письмо, в котором тот обнаружил следующее:

«Дорогой мистер Нюик, пожалуста хигинса пока не высиляйте, буду примного благодарен, с увожением Фаунтлерой».

– Мистер Хоббс всегда так подписывался, и я решил, что лучше сказать «пожалуйста». Я правильно написал слово «выселять»?

– В словаре его пишут немного иначе, – ответил граф.

– Этого я и боялся, – сказал Фаунтлерой. – Надо было вас спросить. Понимаете, слова, в которых больше одного слога, всегда лучше проверять со словарем. На всякий случай. Я еще раз напишу.

Так он и поступил, и, дабы на этот раз документ получился как можно более официальным, предусмотрительно советовался с графом по поводу написания сложных слов.

– Правописание – такая странная штука, – сказал он. – Почему-то его никогда не угадаешь. Я раньше думал, что «пожалуйста» пишется «п-о-ж-а-л-с-т-а», и только потом узнал, что нет. И разве додумаешься сам, что «дорогой» пишется не «дарагой», если кого-нибудь не спросишь? Иногда прямо руки опускаются.

Наконец мистер Мордонт удалился, унося с собой письмо, а еще ощущение легкости и надежды, равного которому еще никогда не испытывал, возвращаясь домой по аллее после визита в замок Доринкорт.

Когда он ушел, Фаунтлерой, проводивший его до порога, вернулся к деду.

– Можно мне теперь пойти к Душеньке? – спросил он. – Я знаю, она меня ждет.

Граф ответил не сразу.

– Сначала пусть тебе покажут кое-что на конюшне, – сказал он, помолчав. – Вызови-ка прислугу.

– Если вы не возражаете, – сказал Фаунтлерой, снова залившись сконфуженным румянцем, – я вам очень благодарен, но лучше завтра. Она, наверное, уже очень давно меня ждет.

– Что ж, хорошо, – кивнул граф. – Прикажем заложить экипаж. – А потом как бы невзначай добавил: – Это пони.

– Пони! – воскликнул Седрик. – Чей пони?

– Твой, – ответил граф.

– Мой? – ахнул мальчик. – Мой собственный? Как все те подарки наверху?

– Да, – сказал его дед. – Хочешь посмотреть? Я могу приказать, чтобы его привели к порогу.

Щеки Фаунтлероя запылали еще ярче.

– Никогда не думал, что у меня будет пони! – признался он. – Никогда-никогда! Душенька так обрадуется. Вы мне и правда дарите все, чего я ни пожелаю.

– Так ты хочешь его увидеть? – повторил граф.

Фаунтлерой задумчиво вздохнул.

–Хочу, – признался он. – Так сильно хочу, что едва могу удержаться. Но, боюсь, сейчас мне некогда.