Фрэнки Мэллис – Дочь Затонувшей империи (страница 73)

– Ты здесь не выживешь, бессильная тварь, – закричала она. – Просто сдайся. Или тоже окажешься в Литии. Точно так же, как…

– Не смей произносить ее имя, ты, дочь предателя! У тебя никогда не будет того, что есть у меня. И Тристана, – прорычала я. – Я знаю, что ты пыталась с ним сделать. И потерпела неудачу, потому что он никогда не хотел тебя. Я всегда буду превосходить тебя во всех отношениях, независимо от того, обладаю силой или нет.

Ее лицо исказилось гневом и обидой, потому что я задела ее за живое, но именно этого я и добивалась. Как она посмела упоминать о Джулс сейчас, во время хабибеллума?

– Да пошла ты, – ответила она и передала меня Виктору. – Делай с ней все что захочешь.

Он так крепко сжал мои руки, что наверняка синяки там останутся еще на несколько недель, затем поднял меня вверх, из-за чего пальцы ног едва касались земли, и я почувствовала подступающую тошноту.

Его глаза были черными, бездушными, а выражение лица жестоким, как две капли воды похожим на его отца и Породителя ублюдков.

– Скажи мне, леди Ашера. – Он придвинулся ближе. – Ты когда-нибудь думала обо мне, когда была под Тристаном?

Я ударила его коленом в пах. Глаза Виктора расширились, лицо покраснело, и он взвыл от боли, а затем повалился на спину, потянув меня за собой.

Я приземлилась на него сверху, перекатилась на спину рядом и, вскочив на ноги, побежала к магическому ограждению. Если бы я смогла добраться до серебряного барьера, то припугнула бы их его болью. Но Пави уже набросилась на меня сзади.

– Думаешь, твой маленький трюк со мной сработает? – Молниеносно посыпались удары руками и пинки ногами, но внезапно мое сознание прояснилось, и я поняла, что нужно делать. Знала, когда нужно пригнуться, как блокировать удар. Райан говорил, что борьба – это наполовину осознание своего окружения и наполовину хореография. У меня были оба навыка, и с его силой, поддерживающей меня, я внезапно стала владеть собой, удерживать свои позиции и отбрасывать нападавших назад, чего раньше даже представить не могла.

Прошла минута, затем другая. Я чувствовала, как моя сила убывает, как прилив энергии Райана начинает иссякать. И все же я защищала себя, свое пространство, свое право быть здесь.

– Shekar Arkasva!

Эти слова эхом отозвались во мне. Я споткнулась, скользнув ногой по грязи и еще больше подвернув и так уже травмированную лодыжку, и рухнула на землю. Хотя мои противники надвигались на меня, я осмотрела хабибеллум. Кто это крикнул? Кто посмел?

Этот шаг лишил меня преимущества. Сотури Виктора поймали меня и передали Пави.

Она заломила мне руки за спину, когда один из волков Кормака замахнулся и бросился вперед.

Все кончено. Я понимала, что меня сейчас вырубят.

Знала, что должна использовать силу Райана на всю мощь. Либо это, либо потерять сознание.

С первобытным криком я вырвалась из хватки Пави и бросилась к отморозку, держась дальней стороны круга, пока не оказалась у него за спиной. Затем запрыгнула на него сзади, нанося удары кулаками и ногами везде, до чего могла дотянуться.

Протрубил рог, и сверкнула молния.

Серебряные круги исчезали на поле один за другим. Я не ждала, не колебалась.

Как только наш барьер начал растворяться, я спрыгнула с его спины и побежала, закрывая лицо руками, когда позади посыпались оскорбления. Едва держась, я пережила одну схватку, потому другую. Внутри меня бушевал ураган – лед и огонь, ярость, сила и Райан. Слишком много всего. Сражение, Ка Кормак и Эмартис… Казалось, будто я почти дошла до предела. Мое пламя почти погасло.

– Хэл! Халейка! Гален! – кричала я. – Хэл!

– Лир!

Халейка бежала ко мне через поле, ее каштановые кудри, мокрые от дождя, прилипли к голове, а ноги и обувь были забрызганы грязью. Гален бежал за ней следом, прижимая руку к боку, как будто был ранен. Прогремел гром, и пошел такой ливень, что я ничего не могла разглядеть. Голубые купола света начали возникать вокруг поля, предоставляя защиту от дождя любому, кто сражался под ним.

Я отвлеклась, что дорого мне обошлось, так как отморозок Ка Кормака нашел меня первым. Он заскрежетал зубами и потянулся ко мне пухлыми, мокрыми от дождя руками.

У меня заканчивались силы, энергия иссякала, и я пдскользнулась на покрытой грязью траве. Халейка мчалась ко мне, но она не успеет добраться вовремя. В последнем рывке я воспользовалась внутренней силой, чтобы сбросить его с себя, присела на корточки и выбила из-под него ноги.

В глазах потемнело. Боль от каждого удара, пинка, тычка и царапины отдавалась во всем теле. Я смутно увидела Райана на краю арены, он цеплялся за стену, чтобы удержаться на ногах. Он не отрывал от меня взгляда и кричал мое имя, но в голове шумело, и я едва его слышала. Внезапно он показался мне таким далеким. Все стали отдаляться.

Халейка кричала. Кто-то еще крикнул:

– Эмартис!

«Лир!» – В моей голове прозвучал крик Райана, наше сознание снова соединилось, как раз в тот момент, когда кашоним закрылся и наша связь оборвалась. Тишина наполнила уши.

Я погрузилась в темноту.

Глава 31

Я начала захлебываться. Вода была во рту, скатывалась по горлу, попадала в глаза и затекала в нос. Кашляя и отплевываясь, я перевернулась на бок. Неужели дождь стал настолько сильным? Затем я открыла глаза и увидела, что гроза закончилась. Видимо, она прекратилась, когда я была без сознания. Надо мной стоял Турион Дайрен и раскачивал в руке пустое ведро. Ублюдок.

– Пропустили часть боя, – заявил он.

– Я… что?

Все еще кашляя, я попыталась посмотреть по сторонам. В шее что-то хрустнуло, и вот тут-то я почувствовала боль по-настоящему. Когда кашоним покинул мое тело, клянусь Богами, это было самое ужасное, что мне когда-либо приходилось испытывать. Я снова закашлялась, едва не подавившись, и осознала, что во рту грязь и кровь.

Меня ослепила яркая вспышка белого света, и я подавила очередной приступ кашля, потому что не могла выдержать его, не могла заставить себя пошевелиться, так сильно болели ребра. Зрение то появлялось, то пропадало. Все тело саднило, каждая мышца болела, боль была просто невыносимой, не похожей ни на что, что я испытывала раньше, намного хуже, чем нахашимы, прожигающие себе путь. Слезы градом катились по щекам. Даже дышать было больно. О, Боги. Как же больно.

– Сотурион Лириана, – произнес Эмон. – Встаньте.

Внутри начала зарождаться паника. Как? Как я могла встать, когда мое тело так разбито?

– Встаньте, – приказал он. – Сейчас же, – одними губами добавил он.

За нами наблюдали. Наместник находился поблизости. Я обязана была подчиниться.

Вскрикивая при каждом движении, при каждом малейшем давлении, я перевернулась на бок, потом села, а затем каким-то образом поднялась на дрожащих ногах, которые едва не подкосились. Я встала и чуть не потеряла сознание.

– Арктурион, – обратилась я, вытирая губы и пытаясь избавиться от отвратительного привкуса во рту.

– Сотурион, – ответил он, – вы пропустили хабибеллум.

– Извините, я обессилела.

– Да, – вмешался турион Дайрен. – Вы отключились по полной. Странно, когда мы не допускаем никакого контакта с головой.

Я нашла глазами Райана. Подозревал ли Дайрен? Знал ли, что мы сделали?

– Мне казалось, я продержалась довольно долго, – возразила я.

Дайрен усмехнулся.

– Говорил же я тебе, Эмон, – вмешался Наместник. – Это пустая трата ценных ресурсов. Из-за своей слабости она пропустила хабибеллум, и я не увидел ни одного правильно выполненного приема для уклонения от пятерки или нанесения ответного удара. Ее светлость сейчас так же бессильна, какой она была несколько недель назад. Чем она занималась в течение последнего месяца?

– Тренировалась. Она тренируется со мной каждый день и ни разу не пропустила ни одного занятия, – закричал Райан. Он был бледен, а шрам, рассекающий его левый глаз, выделялся красной полосой. Я никогда не видела Райана таким слабым, казалось, он с трудом даже просто стоял. На лбу у него выступил пот, а волосы завились на концах. – Она старается изо всех сил.

– Изо всех сил? – переспросил Наместник. – Учитывая, что поставлено на карту для ее светлости, я полагал, что она не станет выбирать, какие тренировки почтить своим присутствием.

– Она и не выбирает, – крикнул Райан.

– По моим отчетам, она ничего не знала в свой первый день, не училась и не готовилась. К тому же пропустила свою первую практику ведения боя. И сегодня вечером она опоздала. Мне кажется, это не похоже на то, что кто-то серьезно относится к своей учебе, как и не похоже, что кто-то собирается усовершенствовать свои навыки. Здесь мы соблюдаем субординацию. А леди Лириана Батавия не соблюдала ее и несколько раз ослушалась своего Арктуриона. Это преступление, которое требует наказания.

По толпе прокатилась волна изумления – смесь страха и поддержки. Но ее перекрыл вихрь энергии, темной силы, исходящей от Эмона, когда выражение его лица изменилось, превратившись из сердитого в разъяренное.

– Покончим с этим сейчас, – продолжил Наместник. – Она не выполняет свою часть сделки. Это очевидно.

– Она ее выполнит, – прорычал Эмон, – когда поймет, что значит быть сотурионом по-настоящему. Турион, – обратился он к Дайрену, – отведите сотуриона Лириану к шесту.

Я похолодела от ужаса.

– Нет! – воскликнула я, у меня зазвенело в ушах. – Нет!