Фрэнки Мэллис – Дочь Затонувшей империи (страница 22)

Тихие и полные эмоций слова слетали с его губ, и медленно жар веревок, обжигавших кожу, угас. Мое тело обмякло, и я подалась вперед.

– Отойдите, – велел Наместник. – Сейчас она проявит свой ворок.

Но я этого не сделала. Как и раньше, ничего не произошло. Тристан сжал челюсти.

– Я не обладаю вороком, – возмутилась я. – Отпустите меня.

– Мы не можем этого сделать, – ответил Наместник. – Дайте ей ее посох.

Мои глаза расширились. Породитель ублюдков достал мой посох из-за пояса и швырнул его мне в камеру.

– Подними его, – приказал мне Наместник. – Лорд Тристан, будьте готовы снова ее связать.

Стиснув зубы от унижения, что мой посох коснулся пола, я повиновалась и крепко сжала его в руке. Ничего не произошло. Я ничего не могла с этим поделать. Обжигающе горячие слезы страха и жуткого разочаровния катились по щекам.

– Лорд Тристан, заберите посох обратно, – отдал приказ Наместник.

Тристан бросил на Наместника резкий взгляд, все еще сжимая челюсти, и направился к тюремной решетке, но Наместник поцокал языком.

– Используй свой посох, идиот.

С пылающими щеками я протянула руку, держа на открытой ладони свой посох. Тристан, казалось, сам готов был расплакаться, когда наставил на меня свой. Мой посох со свистом пролетел сквозь прутья прямо ему в руку, и Наместник выхватил его.

– Мы пока оставим его у себя.

– Она не обладает вороком, – сказал Тристан. – Мы бы уже знали. Освободите ее.

– Лорд Тристан, вы свободны.

Тристан не сдвинулся с места.

– Лорд Тристан, – многозначительно произнес мой отец. – Доброй ночи.

– У нее нет ворока, – прорычал Тристан. – Я не успокоюсь, пока ее не вернут домой.

– Тогда будьте готовы бодрствовать очень долгое время, – сказал Наместник.

– Лорд Тристан, – снова сказал отец, его голос был холоден, полон предупреждения. Сейчас с ним говорил Аркасва, которого Тристан не мог ослушаться.

Он повернулся ко мне напоследок с покрасневшей шеей, готовый к бою и, склонив голову набок, произнес одними губами:

– Мне так жаль. – Затем он кивнул, отведя от меня взгляд, и скрылся в проходе, громко хлопнув дверью.

«Дыши. Сделай глубокий вдох. Не плачь». Я была измучена, напугана и унижена. Я хотела, чтобы Тристан ворвался обратно и обнял меня. Мне хотелось протиснуться сквозь решетку и придушить Породителя ублюдков за то, что так пристально наблюдал за мной. Я хотела вернуть свой посох. Хотела обладать магией. Хотела вернуться домой.

Наместник пробежался любопытным взглядом по моему телу.

– Я убежден, что вы прячете ворок. Другого объяснения пока нет. Так что на данный момент вы останетесь взаперти. Но, как наследнице Аркасвы, вам предоставляются определенные привилегии, одна из которых заключается в том, что вы будете содержаться под стражей.

– И как долго я буду находиться под стражей?

– Пока мы не поймем, что произошло, – ответил отец. – Полученные результаты определят наш следующий шаг. Мы послали за экспертом из Ка Мараса в Литию. Как только его корабль причалит, он определит, насколько сильна твоя магия, обладаешь ли ты вороком, и, ради Богов, объяснит, что же произошло.

– Но я не поеду в Литию? – осторожно поинтересовалась я.

– Нет, ваша светлость. – Эмон шагнул вперед. Его красный плащ крепился к золотым доспехам на плечах. Видневшиеся крылья серафима были острыми, как шипы, и врезались в упругие мышцы его рук. Он был напряжен. – Мы не собираемся отсылать вас прочь.

Наместник Кормак приподнял брови, явно давая понять – пока нет.

– У Ка Мараса есть опыт работы с… люмерианцами, не обладающими магией, – осторожно сказал Эмон.

Я прикусила губу, чтобы унять дрожь. Существовало только два вида люмерианцев, не обладающих магией: несовершеннолетние, еще не принимавшие участие в церемонии Обретения, и отверженные, которых ее лишили. Я не относилась ни к одному, ни к другому.

– Значит, Ка Марас придет, чтобы объяснить вам, почему у меня нет магической силы?

– Чтобы рассказать нам, какую силу вы скрываете, – ответил Наместник.

– Я ничего не скрываю. У вас было две возможности доказать это, но вы не смогли.

Мой отец нахмурился, и я сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. «Контролируй то, что они видят».

Внезапно я вспомнила о том случае, который произошел вскоре после того, как до нас дошло известие о смерти Джулс. Мне было запрещено горевать. Пави, девушка из знатной семьи Ка Элис, без конца твердила о том, что нам лучше без Джулс из-за ее ворока. Я чуть не ударила ее по лицу, но Арианна успела остановить меня. Она предостерегла, что если я буду действовать в порыве гнева, то раскрою свои истинные чувства, что проявляю сочувствие к тем, кто обладает вороком, а в этой правде я не могла признаться во всеуслышание.

– Пави даже не знала ее! – закричала тогда я.

– Тогда ее слова не имеют никакого веса. Лириана, никто никогда не обижается на ложные утверждения. Только на правду. Осознай свою правду и владей ею. Если ты это сделаешь, то никакие обстоятельства, никакое событие, никакой человек не сможет отнять ее у тебя. Грифин не проливает слез, когда его называют серафимом. Он знает, кем является. Только серафим в маске грифина был бы расстроен – ведь его правду раскрыли. Никогда не показывай обиды, иначе ты раскроешь свою правду врагам. Контролируй то, что они видят, и тогда ты сможешь держать под контролем то, что они думают.

Грифин не проливает слез, когда его называют серафимом. Если бы я проявила эмоции, то выдала бы себя.

– Освободят ли меня после того, как я соглашусь на обследование? – спокойно спросила я.

– Я не просил вас соглашаться, – ответил Наместник. – А следовать приказам. Может, вы и третья в очереди на Престол, но теперь я распоряжаюсь вашей судьбой. До того дня, когда с вас снимут эти обвинения, вы будете находиться под моим замком, под моей охраной.

Я задрожала. Дни стояли еще теплые, но ночью становилось холодно. И я только что обнаружила в своей камере второй предмет – маленькое ведерко. При мысли о том, что мне придется справлять в него нужду, пользоваться им без уединения, меня замутило.

– Сенат согласился разрешить вам находиться в Крестхейвене. Под охраной до прибытия эксперта, – сказал Эмон.

– Я могу остаться дома? – спросила я слабым голосом.

Эмон кивнул.

– Вы будете находиться под домашним арестом, и ваша охрана будет меняться. – Он сделал паузу, чтобы многозначительно посмотреть на Наместника Кормака.

– Протокол, – сказал Наместник. – По приказу Сената, увы.

Приказ Сената? Я была не настолько наивна. Этот приказ отдал Наместник. И так он проявил добрую волю. Мне оказали любезность, отпустив домой вместо того, чтобы оставить ждать здесь.

Но Наместник определенно не был добрым. Он что-то замышлял.

– Леди Лириана, мы можем отвезти вас домой прямо сейчас, если так угодно вашей светлости, – заявил Эмон.

Я снова уловила запах одеяла: застарелый пот и плесень. Мой взгляд упал на ведро и на то унижение, которое оно сулило. Из какого-то угла камеры донеслась застарелая вонь, и меня чуть не стошнило.

– Кто будет охранять меня в Крестхейвене?

– Поскольку вы арестованы мной, – произнес Наместник, – конечно же, мои люди.

– Ваши люди? – переспросила я. – Ка Кормак? В стенах крепости Бамарии?

Наместник кивнул, и мне стало не по себе.

Вот почему он хотел, чтобы я вернулась домой. Чтобы привести свою армию в Крестхейвен. Это стало бы символическим завоеванием Бамарии. Тем более они уже оккупировали город, впустив их внутрь крепости… Я не могла этого допустить, не могла на это согласиться.

И даже без символического поражения это подвергло бы Миру и Моргану опасности. Крестхейвен оставался единственным местом, где они были в безопасности, потому что мы держали наше крыло безлюдным: ни горничным, ни слугам, ни охранникам любого рода не разрешалось подниматься наверх. Сколько времени пройдет, прежде чем люди Кормака увидят Моргану, страдающую от головной боли, или услышат крики Миры?

Я представила себе свою спальню. Большая, теплая, с прекрасными окнами, полными солнечного света по утрам. Балкон, на который я могла бы выйти, вид на океан, накатывающие волны, убаюкивающие меня каждую ночь. Она была уединенной, уютной и принадлежала мне. Ковер на полу был мягким и толстым, и безгранично более комфортным, чем тюремная кровать. И запах в моей комнате был чистым, цветочным с легкими нотками благовоний. Не говоря уже о том, что у меня имелась собственная ванная комната, отделанная кипенно-белым мрамором. Я бы почти все отдала, чтобы вернуться в свою постель. К моим сестрам. Даже к Тристану. Сердце сжалось, когда я вспомнила, как он уходил отсюда.

– Ну? – Черные глаза Наместника оставались пустыми, и он демонстративно медленно перевел взгляд на ведро, а затем снова на меня. Мориэл недоделанный! Он знал мою слабость.

– Нет! – крикнула я, боясь, что передумаю. – Я не буду пленницей в своем собственном доме и не допущу иностранных солдат в нашу крепость. Крестхейвен не подвергался нападению уже тысячу лет. И я не стану тому причиной. Я останусь здесь.

Породитель ублюдков сплюнул.

– Думаешь, нам нужен твой маленький домик?

Я прижала руки к бедрам, чтобы они не дрожали. Мои причины были продиктованы гордостью. Но теперь, когда Породитель ублюдков заговорил, я нутром почувствовала угрозу.

На его лице отражалось оскорбление. Он был солдатом, а не политиком, как его брат, Наместник. Он не мог скрыть своей истинной натуры и внезапно подтвердил мои подозрения. Мое заключение в Крестхейвене не соответствовало протоколу. Ка Кормак оккупировал город, но они захватили бы всю страну, если бы представилась такая возможность.