Фрэнк Перетти – Тьма века сего (страница 65)

– Будьте так добры, никогда больше не звоните по этому номеру! – и бросила трубку.

Маршаллу удалось разыскать по телефону некоторых бывших служащих мэрии. Он узнал, что часть из них просто ушла на пенсию, а остальных постигли всевозможные беды и несчастья: Аллан Вэйтс заболел раком, Ширли Давидсон развелась с мужем и уехала из города с новым возлюбленным, Карла Фрума «убрали», какой выразился, за неуплату налогов, фирму Юла Беннингтона выжила из города банда гангстеров, о которой он, само собой разумеется, не хотел распространяться. Маршалл выяснил, что каждый уволившийся член правления городской коммуны был заменен человеком, так или иначе связанным либо с Обществом, либо с «Омни», а то и с ними обоими. Во всех случаях уволившиеся думали, что они были единственными, попавшими в беду. Теперь все они, гонимые страхом, очутились вдали от Аштона. Они изо всех сил стремились отстоять свои интересы, но естественное желание не хлебнуть еще худшего оставило их без связей, без работы. Они сделались безмолвными и безропотными. Некоторые из них охотно отвечали на вопросы Маршалла. Другие – со страхом, чувствуя, что им грозит постоянная опасность. Но во всех случаях Маршалл находил то, что искал.

Что касается прежних владельцев предприятий и фирм, ныне принадлежавших таинственной корпорации, то никто из них и думать не думал продавать свою собственность и навсегда покидать мирный Аштон. Причиной их бегства всегда было нечто сходное: ложные обвинения в махинациях с налогами, угрозы, бойкоты, личные проблемы, разводы, иногда болезни или нервные расстройства, сопровождаемые жуткими рассказами несчастных о странных, может быть, сверхъестественных происшествиях.

Рассказ бывшего судьи Антони С. Джефферсона был типичным по своей трагичности:

– В суде и в юридических кругах стали распространяться слухи о том, что я беру взятки, чтобы влиять на решения суда. Несколько лжесвидетелей предъявили мне обвинение. Но я никогда не брал взяток, я могу поклясться в этом всем, что есть во мне святого!

– Можете ли вы тогда сказать мне правду, почему вы уехали из Аштона?

– По разным причинам: и по личным, и по деловым. О некоторых я не хочу говорить, они по-прежнему существуют. Могу только сказать, что нам с женой нужно было срочно сменить обстановку. Мы оба чувствовали давление, причем она еще большее, чем я. Мое здоровье начало меня подводить. В конце концов мы решили, что самое лучшее – уехать из Аштона куда подальше.

– Могу ли я спросить, были ли какие-нибудь неблагоприятные внешние обстоятельства… повлиявшие на ваше решение оставить кресло судьи?

Он на минуту задумался и с горечью произнес:

– Я не могу вам раскрыть, что это было за давление, у меня на это есть свои причины. Но я отвечу – да, весьма и весьма неблагоприятные.

Маршалл задал последний вопрос:

– И вы не можете мне сказать, с чьей стороны?

Джефферсон иронически засмеялся:

– Продолжайте в том же духе и скоро узнаете сами с чьей стороны!

Слова Джефферсона мучили и Маршалла, и Бернис. За время этой работы им уже пришлось выслушать множество подобных предупреждений. Оба со все большей ясностью сознавали, что «нечто» вокруг них сгущалось и становилось все более угрожающим. Бернис пыталась избавиться от дурных мыслей, Маршалл заметил, что он все чаще произносит короткие, стремительные молитвы, но «оно» не отступало. Он уподоблял себя песочному замку на берегу который огромная волна вот-вот смоет, не оставив и следа.

И сверх того, Маршалл с удивлением осознал, что Кэт постепенно настолько отдалилась от него, что он не представляет себе, каким образом сумеет наладить их отношения снова, когда все, наконец, останется позади. Она опять называла себя вдовой, «газетной вдовой», и, кроме того сделала несколько очень неприятных намеков в отношении Бернис. Тут необходимо было что-то предпринять, иначе от их брака вскоре не останется и следа.

И потом, конечно, Санди, которую теперь Маршалл не видел неделями. Но что касается дочери, он надеялся, что когда все будет кончено, их отношения сложатся совершенно иначе.

В настоящую же минуту расследование, проводимое им и Бернис, приняло необычайно спешный характер. Ему отдавалось предпочтение перед всеми делами, особенно по мере того, как при каждом шаге вперед положение их становилось все более угрожающим.

Глава 23

Когда после очередного безумного вторника в редакции наступило долгожданное затишье, Маршалл попросил Кармен раздобыть вместительную картонную коробку и несколько папок. Пора было разобраться с кучей бумаг, записок, документов, каких-то листочков с адресами, телефонами и всякой всячиной, собранной им и Бернис за время расследования. Просматривая этот замысловатый архив, Маршалл одновременно составлял в своем блокноте список вопросов для беседы с одной из главных фигур заговора – Альфом Бруммелем.

После обеда, когда Кармен отправилась к зубному врачу, Маршалл позвонил в контору Бруммеля.

– Полицейское управление, – послышался в ответ голос Сары.

– Привет, Сара, это Маршалл Хоган. Можно поговорить с шерифом?

– Его сейчас нет на месте, – Сара глубоко вздохнула и Добавила чужим, но спокойным голосом:

– Маршалл, Бруммель не хочет с тобой разговаривать.

– Немного подумав, Маршалл спросил:

– Сара, ты попала между двух огней?

– Может быть, – в ее голосе звучала обида. – Я не знаю, но Альф приказал мне, чтобы я не соединяла тебя с ним и сообщала ему о твоих звонках.

– Хм…

– Я не знаю, где кончается дружба и начинается профессиональный этикет, но мне бы хотелось знать, что происходит между вами.

– А что случилось?

– А что ты можешь предложить мне в обмен на откровенность?

Маршалл понял, что ему представляется удобный случай.

– Я думаю, что смогу рассказать тебе что-нибудь столь же важное, если хорошенько подумаю.

Сара, прежде чем начать откровенный разговор, какое-то мгновение колебалась, а затем сказала:

– Судя по всему, ты стал его злейшим врагом. Я часто слышу через дверь, как он произносит твое имя, и при этом в его тоне не чувствуется ничего хорошего.

– С кем же он обо мне разговаривает?

– Нет уж, теперь твоя очередь отвечать.

– Ладно. Мы тоже его часто вспоминаем, и если то, что мы раскопали, соответствует истине, значит, я действительно его злейший враг. Ну, так с кем же он обо мне говорит?

– Кое-кого я встречала раньше, но не всех. Шериф несколько раз обсуждал тебя с Джулин Лангстрат, это его… кто там знает, как и назвать ее.

– Еще?

– С судьей Бэйкером, некоторыми членами муниципального совета….

– Малой?

– Да.

– Эверетт?

– Да.

– Так, кто еще… Престон?

– Нет.

– Голдри?

– Да, плюс кто-то из «шишек» Аштона и еще Спенс Нельсон из Виндзорской полиции, которая помогала нашим во время карнавала. То есть с массой людей, гораздо больше обычного! Что-то происходит. Что же?

Маршалл понимал, что нужно быть осторожным.

– Может быть, это касается меня или «Кларион», а может быть, и нет.

– Я не знаю, могу ли принять такой ответ.

– А я не знаю, могу ли тебе доверять. На чьей ты стороне?

– Это зависит от того, кто из вас темнит. Я знаю, что Альф – подозрительная личность. А ты? Ее смелость вызвала у Маршалла улыбку:

– Предоставляю тебе самой судить. Я стараюсь вести газету честно, и мы тут расследуем не только дела твоего шефа, но и почти всей верхушки нашего города…

– Он это знает. Да и другие в курсе.

– Да, я уже почти со всеми переговорил. Альф – следующий в моем списке.

– Я думаю, шериф и это знает. Он сказал мне сегодня утром, что не хочет с тобой разговаривать. Он и всех остальных заводит. Сейчас пошел с целой кипой бумаг под мышкой на очередное тайное совещание.

– Как ты думаешь, что они собираются со мной сделать?

– Можешь быть уверен, что-нибудь они обязательно сделают, и у меня такое чувство, что они уже зарядили оружие самого крупного калибра. Прими это как предупреждение.

– А тебе я бы посоветовал представляться милым, невинным ангелом, который ничего не знает и ни о чем не говорит с посторонними. Иначе запутаешься.

– Если что случится, Маршалл, можно я приду к тебе за советом или, по крайней мере, попрошу купить билет, чтобы выбраться отсюда?

– Ладно, считай что мы договорились.

– Я постараюсь помочь тебе, чем смогу, если ты обеспечишь мне надежный тыл.