Фрэнк Лонг – Тварь из бездны времен (страница 35)

Я стоял очень спокойно — стоял и слушал. Сейчас шепот стал таким громким, что заглушал вздохи ветра. Я посмотрел на свои ботинки. Они были грязными, сырыми и выцветшими. День за днем я таскался от канала к лачугам под палящим солнцем, не позволяя себе думать об отдыхе, пока боль в ногах не становилась невыносимой.

Можно было сделать только одно — ответить на блеф Кенни так быстро, чтобы у него не нашлось времени обвинить меня еще в чем–нибудь.

Я протянул Биллу оба моих ботинка. Он посмотрел на меня и кивнул. Я ждал, слушая, как шепот усиливается и стихает; я смотрел, как Билл нагибается и прикладывает обувь к следам на песке.

Внезапно он выпрямился. Лицо его не выражало эмоций, но я видел, что он ведет ужасную внутреннюю борьбу с собой.

Твои ботинки почти подходят, Том, — сказал он, — Я не уверен — но восковой слепок должен довольно точно все рассказать.

Он схватил меня за руку и кивнул в сторону лачуг.

— Лучше держись рядом со мной.

Кенни медленно сделал шаг назад, он сжал зубы и попытался посмотреть в глаза Биллу.

— Восковой слепок, черт возьми! — сказал он. — Ты поймал убийцу. Я собираюсь посмотреть, как он получит то, что заслужил — прямо сейчас!

Билл покачал головой.

— Я сделаю это по–своему, — произнес он.

Кенни посмотрел на него, и резко засмеялся.

У тебя не будет шанса, сказал он, — Парни не поддержат это. Я собираюсь все рассказать, и тебе не стоит даже пытаться остановить меня.

Это было уж слишком. Я держал себя в руках, но тут испытал внезапное непреодолимое желание ударить кулаком по лицу Кенни, чтобы он завалился на песок. Я пошел на него, но он отпрыгнул и начал кричать.

Я точно не помню, что он кричал. Но он сказал достаточно, чтобы затянуть петлю на моей шее. Все мужчины и все женщины, стоявшие между лачугами и скважиной, обернулись, чтобы посмотреть на меня. Я видел шок и пламя ярости в глазах тех мужчин, которые обычно сохраняли спокойствие. Теперь они не были спокойны — все они.

4

Все это случилось так быстро, что я был пойман врасплох. Под суровым марсианским солнцем эмоции людей становились такими же нестабильными, как дюны, которые наметает ветер.

Безумная мысль промелькнула в моей голове: Молли тоже в это поверит? Присоединится ли она к этим безумцам с их дикой жаждой мести? Она была мне нужна, это было так внезапно подавляюще. Простой взгляд на ее лицо помог бы мне, но все больше и больше людей выходило из лачуг, и я не видел ее позади. Они направились прямо ко мне, и я знал, что даже Билл не сумеет остановить их.

Нельзя спорить с лавиной. Она наползала прямо на меня, по пути набирая обороты — не один человек и не дюжина, а целая стена человеческой ненависти и глупости.

Билл стоял на своем. Он поднял ружье и начал кричать, что те следы могли быть и не от моих ботинок. Я записал это на его счет и решил, что никогда не забуду.

Я понял, что мне придется сделать рывок. Я бежал изо всех сил, глядя на искры солнечного света на растущих дюнах и на глубокие впадины, которые прицельно выпущенная пуля могла быстро превратить в погребальный курган.

В воздухе раздался треск оружейных выстрелов. Прямо на моем пути песок взлетел гейзером, когда в него попали пули. Кто–то не был метким стрелком или поддался слепой ярости, из–за чего рука дрогнула. Многие сорвались — выстрелы учащались и на мгновение стали почти непрерывными; их глухой треск заглушал шепот и завывания ветра.

Затем внезапно все звуки замолкли. Абсолютная тишина опустилась на пустыню — неестественная, пугающая тишина, как будто сама природа перестала дышать, ожидая, что раздастся чей–то крик.

Должно быть, я обезумел, когда обернулся. У движущейся мишени есть шанс, но неподвижная мишень доступна, и жизнь ее висит на волоске. Но все же я обернулся.

Между скважиной и лачугами происходило что–то, остановившее смерть на полпути. Одну из лачуг охватило пламя, кричала женщина, а мужчина рядом с ней боролся с. чем–то огромным и бесформенным, резко выделявшимся на фоне рассвета.

Человек? А не был уверен. Это напоминало монстра с выпуклостью между плечами, что придавало тени, метавшейся по песку, вычурный и искаженный вид. Я ясно видел тень с расстояния в триста футов. Она удлинялась и укорачивалась, как будто разъяренный осьминог постоянно менял размеры, наращивая щупальца и меняя их форму.

Но это был не осьминог. У него были руки и ноги, и он сжимал мужчину железной хваткой. Теперь я все видел. Я смотрел и видел, как остальные повернулись ко мне спиной; их слепая ненависть ко мне исчезла, столкнувшись с невообразимым кошмаром.

Внезапно я понял, что силуэт — это человек. У него была голова и плечи, и тело, на котором двигались мышцы, и руки, которые могли бить и калечить. Он отбросил от себя беспомощного мужчину, судорожно сжав все мышцы. Я никогда не видел, чтобы человеческое существо так двигалось, но в этой ярости его человеческая сущность становилась все заметнее.

Затем случилось нечто ужасное. Женщина закричала и бросилась к звероподобному маньяку, протянув руки. Меняющаяся фигура нагнулась, схватила ее за талию и подняла в воздух. На миг я подумал, что существо собирается отбросить ее, как и мужчину. Но я ошибся. Оно швырнуло женщину на песок с такой животной жестокостью, что та мгновенно обмякла.

Затем бесчеловечный безумец повернулся, и я увидел его лицо. Если когда–либо чудовищная жестокость и злобная хитрость отражались на человеческом лице, то именно они сияли в глазах, обращенных в мою сторону, безжалостных в необоримой ненависти. Я не мог отвести взгляд от этого лица. Ненависть была физически ощутима, даже в слепящей дымке солнечного света, которая сглаживала четкие контуры физических объектов. Но там виднелось и нечто большее, нежели ненависть. В этом лице было что–то потрясающее: как будто зло, которое опустошило его, оставило жгучее клеймо самого Люцифера!

На мгновение безумец застыл неподвижно, его ужасная жестокость не вызывала сомнений. Затем к нему направился Джефф Уинтерс. Джефф прилетел на Марс один и с каждым днем становился все более одиноким. Это был задумчивый, замкнутый человек, скрытый и угрюмый, с толикой дикости, которую обычно он мог контролировать. Он шел к безумцу как щенок терьера, лохматый, свирепый, презирающий смерть.

Большая фигура быстро повернулась, подняла руки, опустила сжатый кулак на череп Джеффа. Джефф рухнул как разбитый гипсовый слепок. Казалось, его тело сломалось и разрушилось, и он развалился на песке.

Он не встал.

На поясе Фрэнка Андерса висели два пистолета, и он быстро вытащил оружие. Никто не знал, что за человек был Андерс. Едва ли он когда–нибудь жаловался или выставлял себя на посмешище. У паренька были рыжеватые волосы и холодные синие глаза; и он никогда не давал промаха.

Внезапно прогремели выстрелы его пистолетов. На мгновение воздух между его руками и маньяком превратился в трескающуюся огненную стену. Тварь немного покачнулась, но не упала. Она пошла прямо на Андерса, расставив руки широко в стороны.

Существо схватило Андерса за талию, подняло его, и ударило тело о песок. Меня затошнило, когда я это увидел. Безумец колотил голову Андерса о землю снова и снова. Затем внезапно огромные руки разжались, и Андерс безвольно осел на землю.

Мгновение безумец медленно качался вперед–назад, как окровавленная марионетка на ниточке. Затем он пошел вперед устрашающей шаркающей походкой, его голова опустилась, казалось, темная бесформенная тень удлинялась перед ним на песке, словно языки пламени.

И тут тишину снова нарушили выстрелы. Ненависть, которая была направлена на меня, обратилась на монстра, и обрела форму тесного смертоносного круга — он попал под перекрестный огонь, отбросивший его на песок.

Он подпрыгнул и бросился прямо к скважине. То, что случилось дальше, казалось словно ожившей сценой из ужасного сна. Безумец тащился мимо скважины, воздух за его спиной обратился в стену огня. Стрельба не прекращалась. Теперь мужчины спокойно стояли рядом, они стреляли решительно и мрачно; их рефлексы были сильнее страха.

Безумец тяжело прошел мимо меня и забрался на дюну, держа плечи прямо. Тьма сгущалась над ним, он перешагнул дюну и пропал из виду.

Я повернулся и направился к лагерю. Преследователи миновали скважину и направились ко мне. Но никто не обратил на меня ни малейшего внимания. Двенадцать мужчин прошли мимо меня, шагая в три ряда. Билл шел за ними, его взгляд был каменным. Билл дотронулся до меня, когда проходил мимо, и с улыбкой коснулся моего плеча.

— Теперь мы знаем, кто убил Неда, — прошептал он. — Мы знаем, друг. Успокойся, отдохни.

Моя голова пульсировала, но я видел большие следы, рядом с которыми стоял — следы убийцы, которого выдала ненасытная тяга к убийству.

Я увидел, как мимо прошел Кенни, одаривший меня презрительной улыбкой. Он сделал все возможное, чтобы уничтожить меня, но во мне больше не осталось ненависти.

Я медленно сделал шаг вперед — и упал вперед, лицом вниз…

Я очнулся, голова моя лежала на коленях Молли. Она смотрела сверху вниз на мое лицо, забавно всхлипывая и гладя пальцами мои волосы.

Она как будто испугалась, увидев, что я проснулся. Она быстро заморгала и начала искать носовой платок.

— Должно быть, я отключился, — сказал я, — Довольно сложно держаться на ногах, когда тебя линчуют. И то, что я увидел позже, было не совсем приятным.