Фрэнк Лонг – Тварь из бездны времен (страница 29)

На долю секунды Грейсон застыл в ярком круге света, который отбрасывал электрический фонарь. А потом виднелась только верхняя часть его тела — в слабом свете Венеры можно было различить судорожные взмахи рук. От вспышки пламени померк свет звезд.

Как сухие листья в доменной печи, ноги Грейсона мгновенно обратились в инертный пепел. Затем верхняя часть тела юноши рухнула в сторону Ситона. Потрясенный инженер на мгновение окаменел. Он просто стоял, вытянув свой детектор, как будто один лишь прибор, изготовленный человеком, мог дать ему защиту, когда все остальное не оказалось бесполезными.

За ним остальные члены группы в ужасе вышли вперед. Сквозь защитные очки они видели отвратительное зрелище безногого тела, взорванный скафандр, отлетевший вправо, на сверкающее красное поле, свет от рыжеватых волос гальванически распространялся. Тело крутилось быстрее и быстрее — и затем пламя милосердно охватило его.

Крейлей усадил Хелен и положил руку ей на плечо, чтобы успокоить. Она застыла, покачиваясь, опустив взгляд, пытаясь осознать случившееся. Затем она собралась с силами и заняла место рядом с мужем. Они не пытались заговорить. Можно было обмениваться знаками, но никто не стал. Группа двинулась почти мгновенно, чтобы избежать паники — так летчики немедленно взлетают после крушения одного из самолетов. Случившееся было человеческой ошибкой, и они не могли себе позволить из–за этого останавливаться. Они, не торопясь, возобновили свое путешествие в темноту меркурианской ночи.

*

Примерно полчаса спустя Крейлей снова остановился, пристально вглядываясь вперед сквозь толстые стекла защитных очков. На освещенном фонариком круге почвы что–то шевелилось. Хелен увидела это и подняла правую руку, предостерегая мужчин, шедших позади.

Только Ральф Уилкус, возможно, не заметил сигнала и двинулся в зону подозрительной активности. Он не забился в конвульсиях и не сгорел заживо, а просто прошел дальше, отыскивая дорогу на безликой равнине и сверяясь с показаниями датчика.

Очевидно, это был не новый тип шоковых точек; но следовало изучить неизвестное явление. Все прочие исследователи не проявили такого безрассудства, как Уилкус, они сомневались и неохотно двигались вперед, осторожно обводя динамометрами зону подозрительной активности. Ничего не происходило — только шевелилась поверхность песка, как будто от слабого ветерка.

Крейлей знал, что это не ветер. Ветряная антенна на шлеме Хелен даже не вибрировала. Он приподнял руки и фонариком подал сигнал остальным.

— Здесь что–то неизвестное, — показал он жестами. — Отойдите.

Они рассредоточились, стараясь определить размер странной воронки. В нескольких ярдах впереди Уилкус, обернувшийся спиной к ним, продолжал идти вперед, его динамометр покачивался в луче фонарика.

Никто так и не узнал, то ли Уилкус не заметил сигнала Крейлея, то ли проигнорировал его: внезапно, почти мгновенно, слепящий фиолетовый свет вспыхнул в темноте над ним и справа от него; казалось, луч вытянулся и коснулся человека. Ужасно задрожав, Уилкус согнулся и прижал руки к животу. Его фонарик и датчик упали на землю.

На мгновение свет завис над ним — пульсирующий, яркий, алчный. Затем сияние потускнело и растворилось в темноте. Уилкус безвольно рухнул, как сдувшийся воздушный шарик.

Когда Крейлей поднял пострадавшего, ему показалось, что он держит в руках пустой скафандр. В свете фонарика под стеклом шлема Уилкуса виднелись два глаза: бессмысленные блестящие точки на бесформенном бескостном лице.

Крейлей выключил фонарик и на мгновение застыл в почти полной темноте, держа ужасный груз. Остальные подошли к нему, освещая фонариками окружающее пространство.

Хелен опередила остальных.

«Что случилось?» — показала она жестами.

Шлем Крейлея медленно качнулся; этот жест должен был выразить отрицание. Он снова включил фонарик и направил его на шлем Уилкуса. Хелен не смогла сдержать крик. Лицо пострадавшего человека было жутким и невыразительным, его черты как будто стали восковыми. Но подергивание рта показывало, что юноша все еще жив. Но теперь подошли остальные; они столпились вокруг высокого ученого и его печального груза. Крейлей просигналил: «Нам надо вернуться. Уилкус тяжело ранен».

Паркерсон подошел к Крейлею и помог нести своего друга, хотя вес был так мал, что Крейлей мог справиться и в одиночку. Ситон поднял фонарик и датчик Уилкуса; исследователи, понурившись, двинулись в обратный путь по своим следам.

Они шагали медленно, с необычайной осторожностью, поводя датчиками перед собой; но они больше не обнаружили шоковых точек и без происшествий добрались до огромного блестящего корпуса космического корабля, неясно вырисовывавшегося на фоне неба среди однообразного ландшафта. Примерно в пятистах футах от кормы корабля динамометр Хелен зафиксировал электрическую активность, и группа осторожно обошла опасную зону.

Мгновение спустя они поднимались по металлической лестнице, протянувшейся по изогнутой кобальтовой поверхности. Маленькая группа заползла в огромные люки, спустилась вниз по другой лестнице и двинулась по узкому коридору, залитому холодным светом ламп. Затем Хелен повернула рычаг в конце прохода, и крышки люков с лязгом опустились на места. Послышалось шипение воздуха; перед ними открылся еще один люк.

Они оказались в диспетчерской, объединенной с жилым помещением. Крейлей осторожно опустил Уилкуса на одну из коек и сел, занявшись винтами шлема. Хелен и остальные тоже сели на койки; они замерли в безмолвии в холодном свете комнаты.

Крейлей первым снял свой шлем и затем сбросил скафандр, небрежно положив его на одну из скамей. Пока остальные освобождались от своих скафандров, он повернулся и начал откручивать шлем Уилкуса. Он старался действовать как можно спокойнее; он почти догадался, что ему предстоит увидеть; следовало мужественно это принять.

Но остальные не смогли. Когда Крейлей снял скафандр с пострадавшего, потрясенные мужчины почти тотчас же отвернулись. Хелен увидела скрюченное тело; на лице жертвы застыло идиотское выражение, изо рта текли слюни; конечности дергались; целых пять секунд она смотрела, не издавая ни звука, расслабив губы. Затем она упала без чувств.

Когда Хелен снова открыла глаза, она лежала на койке, скрытой автоматическим защитным экраном, обеспечивающим то уединение, которое она могла отыскать на судне. Паркерсон стоял рядом с ней. Поначалу Хелен не могла вспомнить, где она и что случилось; а затем память вернулась, и она тихо вскрикнула и опустила ноги на пол, попытавшись встать.

Паркерсон сел на край койки и сжал ее маленькие руки, слегка удерживая женщину.

— Испугалась? — спросил он.

Она покачала головой.

— Что случилось с Уилкусом?

Паркерсон избегал ее взгляда.

— Расскажи, — настаивала она.

— Он умер.

Казалось, напряжение исчезло с лица Хелен; она облизала губы.

— Я иду к Гиббсу, — сказала она, вставая на ноги. Где он?

— В лаборатории, — ответил Паркерсон.

Он стоял рядом с ней с обеспокоенным видом, все еще держа ее за руку. Хелен посмотрела ему в глаза.

— Что… что такое, Парки?

— Я… ничего…

— Уилкус был твоим другом…

Паркерсон нетерпеливо взмахнул рукой.

— Он был больше чем другом. Мы выросли вместе. Но дело не в том. Прости меня, Хелен; я расстроен. Это Гиббс…

— Гиббс?

— Да. Он твой муж. Ты знаешь его лучше, чем все мы. Я думаю, приходило ли тебе когда–нибудь в голову, как он смотрит на других людей, — Паркинсон отвел от нее взгляд. — Он не человек, — сказал он напряженным голосом. — Он чертова машина. Ты видела его лицо, когда он снял скафандр Уилкуса? Можно было подумать, что он разбирает на части часы!

Хелен коснулась его руки.

— Ты знаешь, что ошибаешься, Парки. Ситуация, в которую мы попали, тебя беспокоит. Гиббс Крейлей не стал бы тем, кто он есть, не будь у него этого железного контроля. Он главный, Парки. Уилкус и Грейсон ослушались его приказов. Несмотря на то, что они проявили неосмотрительность, они оба, Гиббс чувствует свою ответственность за них. И всегда будет чувствовать; ты это знаешь. Ты потерял дорогого друга; но в то же время ты не взвалил на плечи такой груз. — Она легонько сжала плечо Паркерсона. — Обдумай это.

Паркерсон выдавил слабую улыбку.

— Конечно, ты права. Думаю… думаю, я вспылил. Спасибо, Хелен.

Хелен нашла мужа неподвижно сидящим у покрытого брезентом тела Ральфа Уилкуса. Он взглянул на нее и нахмурился, когда она переступила порог крошечной лаборатории и закрыла за собой раздвижную дверь.

— Паркерсон рассказал мне… — произнесла Хелен, посмотрев вниз на узкую полку, на которой лежал мертвец.

Сначала Крейлей ничего не ответил. Он был благодарен за нежное и твердое пожатие ее пальцев; Хелен нащупала ладонь мужа и сочувственно сжала ее.

Наконец Гиббс сказал:

— Он умер до того, как я смог усыпить его эфиром.

— Что ты обнаружил, дорогой?

Губы Крейлея сжались.

— Кое–что… невероятное… — Он повернулся к полке и снял покрывало. — Позволь показать тебе.

Хелен побледнела. Тело Уилкуса было дряблым и синим. Казалось, будто его останки вылили на полку. Женщина прикусила нижнюю губу и вонзила ногти в ладони, пытаясь сохранить самоконтроль.

Он должен был умереть прямо на месте, — сказал спокойный мужчина, стоявший рядом с ней. — Его жизненная сила, видимо, оказалась просто потрясающей.