Фрэнк Лонг – Тварь из бездны времен (страница 23)

Он просто поднял руку и указал прямо на Дормана и Тлану, его костлявый указательный палец тыкал в воздух. Четыре вооружённых топорами воина, ростом чуть ниже лидера, немедленно отделились от беспокойной толпы, и направились туда, где стояли Дорман и Тлана.

Настал миг почти невыносимой неуверенности, когда сердце Дормана замерло, а потом бешено забилось в груди. Он испытывал странное чувство: каким–то совершенно ужасным образом острое каменное лезвие раскалывало его голову, рассекало череп, разделяло мозг напополам.

Затем он заковылял вперед — на поясницу ему давило что–то, что могло быть человеческим кулаком, но твердым как камень. Он знал, что его мозг был в безопасности, что ничего с ним не случилось, ибо солнечный свет по–прежнему ярко блестел на снегу перед ним, а Тлана шагала рядом.

Затем он поднял взгляд и увидел Эймса, дожидавшегося, пока они к нему присоединятся. Харви уверенно кивал. После этого Дэвид на мгновение пришел в замешательство; ему было трудно осознать, что все они двигались вместе по равнине в сторону, откуда пришли варварские воины.

Барабаны снова забили, и трое барабанщиков вышли вперед. По крайней мере, пленникам не приходилось думать, что они возглавляют процессию, не имея ни малейшего представления, как долго им удастся ещё прожить и к чему может привести движение в неправильном направлении.

Глава 14

Равнина не изменилась и все же пустота как будто стала более зловещей; казалось, за каждым склоном прятались темные фигуры, только и ждущие того, чтобы вскочить и присоединиться к идущим воинам, пополняя их призрачные ряды, возвращая погребенное прошлое Земли.

Дорман продолжал идти так же быстро; его непрерывно тыкали в поясницу или между лопатками — похоже, твердым кулаком, а иногда тупым концом каменного топора; у него не было возможности поговорить с Эймсом. А несколько слов, которыми им удалось обменяться с ним, не принесли утешения.

Несмотря на то, что к Эймсу вернулось привычное внешнее спокойствие — он никогда не проявлял чрезмерного волнения, — Харви не попытался скрыть от Дормана, насколько он беспокоится из–за Тланы.

— Я понятия не имею, что может твориться у них в головах, — сказал он. — Когда тот высокий парень, Человек Номер Один, принял решение на мой счет, я попытался разыграть самый лучший спектакль. Тлана готова была рухнуть на землю — да и ты выглядел не слишком хорошо. Я пытался заставить ее поверить, что абсолютно спокоен, что все будет в полном порядке. Но на самом деле не думаю, что мне удалось побороть их враждебность.

— Но если бы не получилось — разве этот дикарь с горящими глазами не сбил бы тебя с ног еще раз? Или он накинулся бы на тебя со своим топором?

— Возможно, нет, — сказал Эймс. — У меня такое чувство, что мы более полезны им живыми, а не мертвыми, что он просто потерял голову на мгновенье. Он неправильно истолковал мой дружеский жест, по–видимому.

— Я мог бы тебе это сказать, — заметил Дорман. — Посоветуйся с археологом, прежде чем снова совершить подобный опрометчивый поступок.

— Что было — то прошло, и осталось без последствий, — сказал Эймс. — Мы не имеем понятия, куда они ведут нас и что они для нас приготовили. Мне все это не нравится.

Он оглянулся на Тлану, когда говорил; лицо его помрачнело. Она плелась несколькими футами позади них и выглядела еще более крошечной, чем когда–либо, между двумя высокими варварами воинами, которые двигались по бокам от нее.

— Ты сказал — посоветоваться с археологом, — мрачно продолжил Эймс. — Мы могли бы воспользоваться советом антрополога, а также этнолога и десятком или более высококвалифицированных экспертов в смежных областях — в том числе и социолога с какими–нибудь знаниями, полученными из первых рук о том, какова была социальная структура в последнем ледниковом периоде. По крайней мере, хорошая догадка. Я всегда был не силен в разгадывании загадок.

Прежде чем Дорман успел сказать что–нибудь в ответ, его снова толкнули вперед и в следующий раз, когда Эймс поравнялся с ним, в глазах его друга было такое страдание, что Дорман подумал: лучше бы вообще не говорить ничего.

Они прошли по равнине две, а может, и три мили. Но ни один из варваров, казалось, не устал; барабаны продолжали непрерывно и ритмично стучать.

Затем равнина внезапно начала подниматься под необычайно острым углом и беспощадные толчки в спину Дормана стали такими частыми, что ему пришлось передвигаться в два раза быстрее, чем раньше. Процессия

прошла по вершине склона и спустилась туда, где почва снова стала ровной, под громовой бой барабанов отоа–жавшийся эхом в ушах Дормана и почти оглушавший его. Затем внезапно все остановились.

Впереди них вырисовывалось высокое, совершенно круглое ледяное сооружение, похожее на амфитеатр, и, хотя Дорман не мог сказать, где остановилась процессия, но в любом случае они больше не были под открытым небом; хотя ему все одно казалось, что они не входили ни в какое помещение.

Рядом располагалось сооружение поменьше, тоже круглое, с большим дверным проемом, вырезанным во льду и похожим на тот вход, который Эймс вырубил топором в ледяной хижине; на тот самый вход, которым воспользовалась Джоан, когда встала ночью и была похищена. Насколько было бы лучше, если бы хижине вообще не имелось дверей, если бы Эймс пригласил их всех внутрь, и немедленно завалил вход; если бы он зажег огонь и позволил бы им в духоте спокойно уснуть и отойти в вечность.

Дорман заставил себя выкинуть все подобные мысли из головы и уцепить за старый трюизм — пока есть жизнь, есть и надежда. В тот момент подобная идея не казалась ему совсем уж нелепой.

Теперь его снова толкали вперед, в сторону двух сооружений. Быстрое возвращение заставило его осознать, что пока воины будут стоять без движения, их пленникам придется куда–то отправиться. Эймсу и Тла не тоже пришлось идти вперед в сопровождении четырех вооруженных топорами воинов, которые всю дорогу шли по обе стороны от Тланы и прямо позади Эймса, постоянно тыча в пленников тупыми концами топоров.

По сигналу Человека Номер Один, как назвал его Эймс, они отделились от остановившейся процессии заставили пленников преодолеть сто футов снега и льда, которые отделяли основание склона от того, что казалось амфитеатром ледникового периода. Дорман первым добрался до сооружения из блоков льда. Но прежде чем он смог рассмотреть его и измерить взглядом с близкого расстояния, его ткнули вперед, в меньшее сооружение, примыкающее к большому.

То, что произошло потом, случилось так быстро, что на мгновенье показалось фантасмагорией, иллюзией из света и теней, высоких языков пламени, нелепо согнутых и скачущих ужасных фигур. Они, казалось, были решительно настроены схватить его и бросить в огонь, прежде чем он оправился от ошеломляющего удара, нанесенного посреди спины.

Дорман понесся вперед, вытянув руки, чтобы удержаться от падения, и натолкнулся на окаменевшую стену льда, отбросившую его назад.

Затем он встал на колени на снегу и медленно повернулся; зрение постепенно прояснялось. Прежде чем Дэвид смог разглядеть, кто коснулся его, чьи руки вцепились в его тело и куда его потащили, — он уже осознал, что не стал жертвой фигур из темноты, намеревающихся затащить его в огонь.

Голос, который сопровождал его, не принадлежал тому какому–то дьявольскому чудовищу, это был знакомый голос. Вскоре Дэвид перестал сопротивляться, почувствовав нежные, трепетные прикосновения.

Когда его зрение окончательно прояснилось, он не смог разглядеть лицо Джоан в свете огня, потому что она вцепилась пальцами в его волосы и притянула к себе его голову, чтобы поцеловать — безумно, страстно, прямо в губы.

Наконец их губы встретились, и долгое время не размыкались, и восторг и сладость были в длящемся поцелуе, и они не хотели останавливаться даже для того, чтобы перевести дыхание, они не задумывались ни о чем, кроме того, как можно уничтожить время и остаться в бесконечности этого чудесного мгновения. Они все еще сплетались в одном бесконечном объятии, когда Эймс и Тлана вошли, спотыкаясь в маленькое круглое ледяное сооружение.

Глава 15

Они снова были вместе. Но если время, пока отсутствовала Джоан, казалось долгим для Эймса и Тланы, то для Дормана оно было вечностью; эта вечность казалась невыносимой, каждая минута разлуки усиливала его постоянно возрастающие сомнения и терзания; безумные образы никак не покидали его сознания.

Они непрерывно беседовали около часа; потребовалось много времени, чтобы известить Джоан обо всем произошедшем. Хотя и Джоан не молчала, только сейчас она помогала им объединить две части того, что в противном случае оказалось бы запутанной головоломкой, превосходящей по сложности все прочие головоломки в мире.

Этот ребус как будто плавал в море тайн, и они делали все возможное, чтобы вырвать его из воды, прежде чем он полностью исчезнет из виду.

Они сидели у костра, немного большего и горящего более ровно, чем тот, который Эймс вынужден был поддерживать. подбрасывая хрупкие веточки в очаг посреди ледяной хижины. Казалось, за их спинами находилась хорошая вентиляционная шахта, потому что они не испытывали никакого неудобства от дыма и испарений.

Вокруг них танцевали отблески света от костра, озарявшие ледяные стены, которые были примерно пятнадцати футов высотой и отличались идеально круглой формой. Окружность была достаточно велика, и площадь сооружения была примерно в три раза больше, чем у той хижины, которую построил Эймс, полагаясь лишь на каменный топор н свои инженерные познания.