Фрэнк Лонг – Тварь из бездны времен (страница 11)

Но сейчас было неподходящие время, чтобы занимать себя такими мыслями, и Дорман заставил себя думать только о том, как близко он сможет подобраться к одетому в мех мужчине, не привлекая к себе внимания. Ему следует вести себя как можно осторожнее, чтобы звук шагов не выдал его раньше времени. Но это не помешало путнику резко повернуться и долго смотреть на него пока он не окликнет его повышенным голосом в дружеском приветствии.

Все зависело от этого от его способности убедить одетого в мех мужчину в своем дружелюбии, преодолеть его возможную враждебность, прежде чем страх и подозрение заставят незнакомца броситься вперед и сразиться на равнине с появившимся из ниоткуда врагом, возможно, размахивая грубо сделанным топориком из камня, или ужасающей булавой или каким–то другим первобытным оружием, остро наточенным и способным убить.

Если одетый в меха мужчина повернется и преждевременно заметит его, велика вероятность, что произойдет нечто подобное. Если, конечно, мужчина не жалкий трус, и он не убежит в диком ужасе, исчезнув за склоном холма, скрывшись от преследования и не дав ненавистному незнакомцу возможности спастись от холода.

Но мужчина не повернулся, а Дорман теперь подошел на такое близкое расстояние к нему, что начал думать, будто его страх был безосновательным.

Это была вполне естественная ошибка, за которую его вряд ли следовало винить. Есть случаи, которые можно предвидеть. Но есть и другие, настолько маловероятные, что о них и не задумываешься, пока они не произойдут.

Одетый в мех мужчина, видимо, столкнулся с некоторым препятствием под ногами во время своего медленного продвижения по снегу и льду — возможно, острый камень врезался ему в пятку или глубоко вонзился в стопу — и развернулся, приподняв правую ногу.

На мгновенье он замер с опущенной головой, разглядывая свои ноги. Но теперь он поднял взгляд и посмотрел на равнину. Дорман почувствовал, как во всех его мышцах усиливается напряжение; он готовился к столкновению, которого не надеялся избежать, если его голос прозвучит не так громко, как следовало бы. А он все еще не подошел достаточно близко. По крайней мере, он мог попытаться. Возможно, если он закричит во всю силу своих легких…

Но закричал одетый в мех мужчина, прежде чем Дорман успел приложить ладони ко рту и набрать в легкие побольше воздуха. Он проковылял вперед несколько футов и взмахнул руками, а его голос так вибрировал, так насыщен эмоциями, что Дорман был уверен: он услышит каждое слово, даже если оно прозвучит с боль–того расстояния.

— Я к вам подойду. Стойте, где стоите — или продолжайте идти. Но если пойдете, будьте осторожны. Земля здесь ненадежна.

Он остановился на мгновенье, а затем продолжил, повысив голос:

— Слава богу, мы не одни! Я не знаю, кто вы, но по виду вашей одежды могу догадаться…. Самое лучшее сейчас — выяснить, где мы находимся.

Это было невероятно, но благодаря внезапной вспышке интуиции, которая помогла преодолеть интеллектуальные препятствия, Дорман сразу понял, к чему ведет мужчина в меху. Просто две головы лучше одной. Он сказал «мы» — выходит, у него тоже есть спутник, а может, и несколько спутников — и все они могут объединить усилия и попытаться выяснить, что именно произошло.

У него не осталось никаких сомнений, что этот человек был американцем, потому что его юго–западный акцент казался очень заметным. И его слова вообще не имели ничего общего с речью варвара времен неолита, которая была бы совершенно непонятна человеку из двадцатого века. Конечно, так долго раздумывать об этом просто нелепо. Но его облегчение и благодарность были столь велики, что Дэвиду захотелось рассмеяться.

На мгновенье его на самом деле охватила радость дикая, но снимающая напряжение. Затем он, не обращая внимания на предупреждение своего нового друга о «ненадежности» земли подо льдом, двинулся вперед чтобы присоединиться к мужчине. Дэвид шел настолько неосторожно, что дважды едва не споткнулся. Он почувствовал, что их дружба уже скрепилась, она уже тверда и непоколебима. Иногда такое может произойти быстро, когда вселенная содрогнется и все знакомые ориентиры исчезнут, а голос, твердый и взволнованный, обратится к тебе с какого–то еще сохранившегося маленького острова, где царит здравый смысл.

Пока Дэвид не оказался в нескольких футах от своего нового друга, он не мог понять, насколько велик был мужчина. Дорман всегда отличался крепким сложением, но с детства больше интересовался научными занятиями, чем спортивными, одетый в меха мужчина был выше его, по крайней мере, на пять дюймов, и, по крайней мере, на четверть шире в плечах.

Его рука мгновенно взметнулась; мужчина крепко схватил Дорман а за руку и пожал — сильно, но не чрезмерно, что только усилило уважение Дормана. Рукопожатия, от которых трещат кости, всегда его возмущали; он никогда не мог понять, почему эти чрезмерные жесты иногда считаются признаками искренней дружбы.

— Я Харви Эймс — из Аризоны, — сказал великан. — Случилось что–то очень страшное. Я не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы говорить об этом. Вы выглядите полузамершим и, похоже, очень устали. Я бы выглядел и чувствовал себя так же — если бы был одет в пляжную куртку и сандалии. Мы должны раздобыть вам какую–нибудь теплую одежду, и поскорее.

— Со мной есть еще кое–кто — в такой легкой одежде, — Дорман услышал свой голос прежде, чем его новый друг обратил внимание на состояние, которому позавидовал бы только совершенно голый человек, и то вряд ли. Сейчас началось онемение больших пальцев ног, но мучительная боль все еще ползла вверх по обеим ногам и до самых плеч. Его легкие тоже сжимал холод, и боль колола в груди всякий раз, когда он делал глубокий вдох и задерживал его на мгновенье.

— Я ношу еще одну шкуру под этой, такую же тяжелую, — быстро сказал Эймс, не отрывая глаз от пляжной куртки Дормана, от того места, где она была туго подпоясана и могла скрывать небольшое оружие. — Если на вас есть нож, мы могли бы разделить эти меха и сделать три одеяния.

Дорман покачал головой.

— Я мог бы воспользоваться ножом, если бы вы оказались тем, за кого я вас принял — носящим мех варваром. У меня есть только этот камень, да и он не был бы особо хорошим оружием. У меня нет навыков метателя камней.

Он показал своему новому другу камень, а затем бросил его на землю; камень заскользил по льду, пока не скрылся в сугробе.

Со мной женщина, — продолжал он, поворачиваясь и показывая в направлении, откуда пришел. — У нее есть защита от ветра, потому что она сидит на корточках позади того большого валуна, который тяжело заметить отсюда. Но я полагаю, вы сможете это сделать. Она ждет меня, чтобы…

Вы не должны мне ничего говорить, я могу догадаться, сказал Эймс, прервав его. — Она ждет, когда вы вернетесь с дорогой меховой шубой. Не существует более верного способа понравиться женщине. Я всегда это знал, конечно. Но я в этом убедился окончательно в течение последних двух недель. Со мной тоже есть женщина.

На мгновенье его глаза весело прищурились. Затем мужчина снова стал серьезным.

Вас бы оправдали за мое убийство, — сказал он, если бы я не оказался менее цивилизованным глупцом из Аризоны. Не один варвар эпохи неолита не расстался бы со своими мехами без борьбы.

— Я не собирался бороться с ним, а попытался бы содрать мех у него со спины, — сказал Дорман. — Но я полагал, что смог бы уговорить его отвести нас в заваленную мехами хижину, где мы могли бы помочь себе сами. Если бы он отказался и проявил недружелюбие, то возникла бы ужаснейшая проблема…

— Конечно, я знаю, — сказал Эймс. — Я бы тоже очень не хотел ничего подобного делать. Но иногда у тебя просто нет выбора.

— Я совершенно уверен, что в конечном итоге я бы умер. Поэтому я очень рад, что все сложилось иначе.

На мгновенье Эймс застыл, пристально разглядывая Дормана.

— Ясновидение всегда пугает меня, всякий раз, когда я сталкиваюсь с ним — потому что я совсем не обладаю этим даром и не уверен, что признаю его. Но эта заваленная мехами хижина… Ну, это не так далеко от истины; когда ты убиваешь животных ради еды, остается довольно много шкур. Мы занимаемся этим уже в течение двух недель и бросаем шкуры в глубокую яму, которую выкопали прямо снаружи нашего… я полагаю, вы можете называть его иглу. Мы построили дом сами, из кусков льда.

Небольшая радостная улыбка снова искривила губы Эймса.

— Не очень хорошая идея держать шкурки внутри, когда они не обработаны подобающим образом, и две шкуры, которые я ношу, воняют, с этим я ничего поделать не сумел. Но они согревают меня и согревают Тлану

И это главное. Те, которые мы прикопали, должны и вас согреть, а их извлечение не займет много времени. Свежий лед сковывает все, что мы закапываем, за полдня, но мы вырыли эту яму, чтобы не задумываться о подобных вещах. Мы просто хотели верить, что теплая одежда у нас всегда будет.

В его глазах сверкнули мрачные искорки.

— Я не так хорошо управляюсь с луком и стрелами. Лук, который я сделал, довольно груб, а животных не слишком много. Если у нас закончится пища, то от тепла нам будет немного пользы.

Затем Эймс сделал поразительную вещь. Он сунул руку под наружную шкуру и вытащил пистолет. Это был длинноствольный «сорок пятый»; мужчина потряс им, держа указательный палец на спусковом крючке.