Фрэнк Херберт – Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома (страница 97)
Словно откровение, ему открылась истина, от которой у него едва не перехватило дыхание: он конструирует только те формы, которые лишь и знакомы его земной сущности – конечной, как все земное. Это был акт открытия самого себя, породивший в душе Десейна надежду. Странную надежду – неясную, ни на что не направленную, но совершенно определенную в своем существовании, надежду без границ, без вектора движения и без цели.
Чистую надежду. Надежду как эйдос.
Это был момент, когда Десейн понял, что способен ухватить и зафиксировать в сознании структуру собственной сущности, свои характеристики и перспективы существования.
И в этот момент нечто изломанное, выщербленное и изуродованное промчалось через поле его сознания. В этом «нечто» он узнал ядро своей самости. Оно потеряло свой былой вид, и Десейн, усмехнувшись, отмахнулся от него.
Так кто все-таки отмахнулся? И кто усмехался?
Раздался глухой ритмичный стук – кто-то шел по коридору. Послышались голоса. Десейн узнал среди них и голос седовласой медсестры, хотя в нем явно звучала тревога, граничащая с паникой.
Был там и Пиаже.
– Давайте положим его на кровать, – произнес Пиаже.
Слова были ясны и отчетливы.
Не было ясности и отчетливости лишь в одном – в контурах вселенной, прорезанной букетом радуг, да в прикосновении рук, которые пытались остудить огонь, сжигающий его плоть.
– Как сложно осознавать собственное сознание, – пробормотал Десейн.
– Он что-то сказал? – спросила сестра.
– Я не разобрал, – отозвался доктор.
– Чувствуете запах Джаспера? – поинтересовалась сестра.
– Думаю, он выделил активное вещество и проглотил его.
– Господи! И что мы можем сделать?
– Ждать и молиться. Принесите смирительную рубашку и комплект экстренной помощи.
Смирительную рубашку? Странная просьба!
Десейн услышал топот. Как они могут так шуметь? С грохотом захлопнулась дверь. Другие голоса и суета.
Десейн чувствовал, как все вокруг стремительно темнеет, а окружавшие постель предметы исчезают из поля зрения. Ему показалось, будто тело его стало быстро уменьшаться и обретать младенческие формы; младенец вопил и бил маленькими ножками, хватаясь за все, что попадалось под руку, чтобы удержаться и не соскользнуть в открывшуюся под ним бездну.
– Помогите мне! – раздался голос Пиаже.
– Какой беспорядок! – произнес другой мужчина.
Но Десейн понял, что уже стал мотыльком – просто мотыльком. Вылетев наружу, он поежился – какой все-таки на улице ветер! Ничто в мире не устоит перед его напором.
А потом он почувствовал себя доской, перекладиной на качелях. Вверх-вниз, вверх-вниз!
Лучше побегать-попрыгать, пока живой! Належимся еще!
И он бежал, бежал, хватая ртом горячий воздух и задыхаясь.
Из клубящихся облаков вдруг выпала скамейка. Десейн бросился на нее и сам стал скамейкой – вот вам еще одна доска! И эта, вторая доска нырнула в бурлящее бирюзовое море.
Становилось все темнее и темнее.
Неожиданно темнота разошлась. Он полетел вверх, широко открыв глаза. Темные тени заскользили в поле его зрения.
– Глаза открыл, – раздался голос сестры.
Новая тень, склонившись к нему, почти полностью перекрыла льющийся на него сверху поток света.
– Гилберт!
Это был Пиаже.
– Гилберт! Вы меня слышите? Сколько Джаспера вы приняли?
Десейн попытался ответить, но губы его не слушались.
Свет вновь свободно хлынул в открытые глаза.
– Попробуем догадаться, – произнес Пиаже. – Сколько было сыра?
– Тридцать шесть фунтов, – отозвалась сестра.
– Физические поражения обширны. Приготовьте аппарат искусственного дыхания.
– Доктор! А если он… – Сестра побоялась закончить фразу.
– Я… готов и к этому.
Интересно, к чему он готов?
Сосредоточившись, Десейн понял, что может управлять потоком льющегося на него света. Сейчас свет шел через туннель, на противоположном конце которого оказался Пиаже. Десейн мог лишь беспомощно смотреть, в то время как Пиаже склонился над ним с каким-то сосудом, от которого поднимался не то дым, не то пар.
Стены туннеля обрушились. Свет на мгновение ярко вспыхнул и тут же погас.
Стало темнее.
Стало совсем темно.
Глава 13
– Это могло убить, а могло и вылечить, – произнес желтый бог.
– Я умываю руки, – сказал белый бог.
– То, что я предлагал, тебе было без надобности, – укоризненно проговорил красный бог.
– С тобой со смеху умрешь! – усмехнулся черный.
– У нас нет твоего дерева. Такого дерева вообще нет, – покачал головой зеленый бог.
– Мы уходим! – хором воскликнули они. – Но один из нас вернется.
Кто-то прокашлялся, прочищая горло.
– Почему у вас нет лиц? – спросил Десейн. – Цвет есть, а лиц – нет.
– Что?
– Какой забавный бог, – заметил, обращаясь к богу, Десейн.
Он открыл глаза и увидел темную физиономию Бурдо.