Фрэнк Херберт – Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома (страница 90)

– Лучше не бывает! – воскликнул Бурдо. – Это из магазина Пита Майа, с полок частных запасов.

– Но это же Джаспер! – проговорил Десейн.

– Конечно, Джаспер, – отозвался Пиаже. – Консервы сделаны в долине, исключительно для местного употребления. Здесь же и находятся, чтобы могли сохранить свою силу. Кстати, если открыть, то быстро выветривается, поэтому принимайтесь за еду. У вас – пять, может, десять минут. – Он усмехнулся: – И скажите спасибо, что вы здесь. За пределами долины, если бы вы открыли банку, все выветрилось бы в течение нескольких секунд.

– Почему?

– Враждебная среда, – ответил Пиаже. – Поэтому – вперед! Вы же видели, со мной ничего не случилось.

Десейн попробовал соус. Ощущение мягкости и комфорта распространилось по поверхности языка и скользнуло вниз по горлу. Волшебный соус! Десейн захватил ложку бобов и отправил в рот.

Джаспер запульсировал в его желудке. Десейн повернулся к Бурдо, посмотрел на него и встретился с его удивленным взглядом, в котором отразилось все очарование Африки – мокрые черные смородины глаз с маслянисто-желтыми прожилками на темном фоне. Вспомнил про банку, заглянул в нее. Банка оказалась пустой.

Сработала краткосрочная память – словно быстрая перемотка назад магнитофонной ленты: он увидел, как его рука, будто поршень, ритмично посылает в рот ложку за ложкой, как сам он жадно глотает содержимое банки.

Десейн понял природу пульсации, растекавшейся по его телу и сознанию – это была пульсация обостренных ощущений и посетивших его вместе с Джаспером ясности и глубины сознания.

Это сделало мое тело, подумал он. Само, без моего участия. Восторг охватил его. Тело – само!

Пиаже забрал у Десейна ложку и пустую банку. Тот не сопротивлялся. Бурдо помог ему лечь в постель и укрыл одеялом. Мое тело само сделало это, думал Десейн. За этим действием крылся определенный мотив – знание того, что эффект Джаспера со временем ослабевает, а сознание отключается.

– Ну вот и хорошо, – сказал Пиаже.

– А как насчет повязок? – спросил Бурдо.

Доктор потрогал повязку на щеке Десейна, наклонился, поводя носом, выпрямился.

– Возможно, ближе к вечеру, – ответил он.

– Вы все-таки поймали меня в свои ловушки, – произнес Десейн.

– Опять он за свое! – вздохнул Бурдо.

– Уин! – обратился к нему Пиаже. – Я знаю, у вас есть и собственные дела. Почему бы вам не заняться ими и не оставить меня с Гилбертом? Если хотите, можете вернуться часов в шесть.

– Давайте я позову Уиллу? – предложил тот.

– Нет нужды беспокоить вашу дочь. Отправляйтесь и…

– А если…

– Не предвидится ровным счетом никакой опасности.

– Ну, раз вы так говорите, то я пойду, – сказал Бурдо и, шагнув к двери, внимательно посмотрел на Десейна, после чего вышел.

– Вы не хотите, чтобы Уин что-то услышал? – спросил Десейн.

– Опять вы за свое, – повторил Пиаже слова Бурдо.

– Что-то должно было…

– Нет ничего, что Уину нельзя было бы слышать.

– Вы прислали его смотреть за мной, потому что он – не такой, как все.

Десейн глубоко вздохнул, ощущая, как сознание проясняется.

– Для меня Уин, – продолжил он, – не представлял никакой опасности.

– У Уина своя жизнь, а вы вмешиваетесь, – заявил доктор. – Он…

– Но почему Уин для меня не опасен?

– Это – ваши слова, а не мои. Уин спас вас от падения. И между вами установилась некая эмпатия…

– Он явился из внешнего мира, – сказал Десейн. – И в этом смысле когда-то был похож на меня.

– Многие из нас явились из внешнего мира.

– И вы?

– Нет, но…

– Как все-таки работает эта ваша ловушка? – спросил Десейн.

– Нет здесь никаких ловушек!

– Но как действует Джаспер?

– Спросите самого себя.

– Технически, доктор.

– Технически?

– Да, каков механизм?

– Ну как вам объяснить, – произнес Пиаже. – Среди всего прочего, Джаспер ускоряет в нашей нервной системе катализ химических нейромедиаторов – 5-гидрокситриптамина и серотонина.

– Изменяет структуру клеток Гольджи?

– Нет! Эффект Джаспера состоит в снятии систем блокировки, интенсификации процедур построения образов и оптимизации процессов когнитивного моделирования. Вы начинаете чувствовать, словно у вас… улучшилась память. По сути, это не так, но эффект таков. Это – побочный продукт ускорения интеллектуальной деятельности.

– Функция построения образов! А если человек не в состоянии актуализировать те или иные блоки своей памяти? Вдруг его воспоминания несут в себе нечто постыдное или опасно травматичное?

– У нас бывают и неудачи.

– Опасные неудачи?

– Иногда – да!

Десейн закрыл рот и сделал глубокий вдох через нос. Аромат Джаспера проник через ноздри и заполнил всю его сущность. Он посмотрел на коробку с консервированной едой, стоявшую на соседней постели.

Итак, Джаспер. Горючее, обеспечивающее интенсивную интеллектуальную деятельность. Наркотик, несущий в себе дурное предзнаменование. Варианты эффектов его воздействия, один вычурнее другого, поплыли перед мысленным взором Десейна.

– Здесь, в долине, от него не уйти? – спросил он.

– А кому это нужно?

– Вы надеетесь, что я, оставшись, помогу вам с вашими неудачными случаями?

– Работа есть, и немало.

Гнев вдруг овладел Десейном.

– Ну и как мне прикажете думать в этой обстановке? – воскликнул он. – От этого запаха никуда не деться!

– Не переживайте! – усмехнулся Пиаже. – Скоро вы его вообще перестанете замечать.

Каждое общество обладает своим, особенным химическим составом, размышлял Десейн, и своим специфическим запахом. Это – чрезвычайно важный компонент культуры, хотя принадлежащие к ней люди его, как правило, не замечают. Сантарога пыталась убить его. А может, она делала это потому, что у него свой, отличный от сантарогийского, запах? Он внимательно посмотрел на коробку, стоявшую на кровати. Неужели причина всего, что с ним происходит, лежит так близко к поверхности?

Пиаже шагнул к коробке и, оторвав от нее небольшой кусочек бумаги, попробовал его языком.

– Эта коробка находилась в хранилище, в пещерах, – объяснил он. – Бумага, органический материал. Вся органика пропитывается Джаспером после обработки. – И бросил бумажку в коробку.

– Я буду подобен этой коробке? – спросил Десейн.

Он чувствовал, что его преследует по пятам некий призрак, неведомая сущность, от которой ему не увернуться, поскольку затаилась она в глубинах его сознания.