Фрэнк Херберт – Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома (страница 92)
– Если внешний мир, как вы сказали, умирает, то вы отрезали себя от него с помощью… Джаспера?
– Я помню, об этом было
Десейн вспомнил, как Дженни говорила по телефону: «Будь осторожен!» И свой страх, когда она сказала: «Они хотят, чтобы ты уехал».
В этот момент Пиаже вновь стал для Десейна серым котом из тетушкиного сада, при появлении которого смолкали птицы. Сам же Десейн оставался одиночкой, лишенным всяких связей с людьми. Он вспомнил озеро, как анализировал свои ощущения, свое восприятие окружающего мира, как осознал свое тело, испытал общность настроения с окружающей его молодежью – друзьями Дженни.
Теперь, вспоминая свои разговоры с Пиаже, Десейн оценивал их по-новому, на основе того опыта, который он к этому моменту приобрел за время жизни в долине.
– Дам-ка я вам еще Джаспера. – сказал Пиаже. – Возможно, тогда…
– Подозреваете, что у меня мерцание в глазах? – усмехнулся Десейн.
Пиаже улыбнулся:
– Сара предпочитает фразы из прошлого, которые были в ходу до того, как мы систематизировали наши наблюдения над эффектами Джаспера и… внешним миром. Только не смейтесь над ее фразами. У нее наивный, но чистый и незамутненный взгляд на вещи.
– Чем я похвастаться не могу.
– Да, у вас сохранились определенные представления и предрассудки нелюдей, – заметил Пиаже.
– И я слышал слишком много и слишком много узнал, чтобы вы позволили мне уехать, – отозвался Десейн.
– И вы даже не пытались осуществиться?
– В каком качестве?
Безумные, шизофренические речи Пиаже вызвали в Десейне ярость.
– Только вам дано это знать.
– Что именно?
Пиаже молча смотрел на него.
– Я сам скажу вам, – проговорил Десейн. – Понимаю, мое предложение ввергло вас в ужас. Вы не хотите знать, каким образом Вина насыпала яд в мой кофе. Вы не хотите знать, как Клара Шелер отравила мясо. Вы не хотите знать, кого угораздило столкнуть меня в озеро. Вы не хотите знать, почему пятнадцатилетний мальчик решил проткнуть меня стрелой. Вы не хотите знать, каким образом яд оказался в том, что мне приготовила Дженни. Вы не хотите знать, кто и как наладил пневмоподъемник так, чтобы уронить на меня машину, и кто превратил мой «Кемпер» в бомбу. Вы не хотите…
– Да! Не хочу!
Погладив себя по подбородку, Пиаже отвернулся.
– Я же говорил, что у вас получится, – покачал головой Десейн.
–
– О чем это, черт возьми, вы говорите? – спросил Десейн.
Его удивило спокойствие, которое появилось в тоне и самом поведении доктора.
– Внутреннее просветление всех существ источником имеет их самость, – продолжил Пиаже. – Самость, неспособная изолироваться, пребывает в памяти как процесс восприятия символов. Мы являемся носителями сознания исключительно как проекция нашей самости на рецептивное содержание чувств. Но случается так, что самость может быть отвращена от пути истинного – будь это самость личности или же самость сообщества людей. Интересно…
– Прекратите сбивать меня своей белибердой! – возмутился Десейн. – Вы пытаетесь поменять тему, но все это – пустое…
– Пус… тое, – проговорил Пиаже. – Да. Пустое. Пустота… Пустота имеет к этому прямое отношение. Эйнштейн – это не только математика. Все феномены транзитивны, относительны. Ни одна вещь – сама по себе – не обладает свойством действительности. В каждый конкретный момент она перевоплощается во что-то иное, неравное тому, чем была за мгновение до этого.
Десейн сел в постели. Доктор сошел с ума?
– Действие само по себе не производит результата, – не унимался Пиаже. – Вы просто прониклись идеей абсолюта, но искать нечто раз и навсегда зафиксированное, значит, подчинять свои мыслительные усилия законам ложного и лживого воображения. Это все равно, что выцеживать мыло из мыльной воды. Дуальность бытия – опасная иллюзия.
Десейн вздохнул. Слова Пиаже казались ему абсолютной бессмыслицей.
– Вижу, что вы смущены, – продолжил доктор. – Вы просто не представляете истинных масштабов собственной интеллектуальной энергии. Ходите исключительно узкими тропами. Я же предлагаю вам новые орбиты…
– Прекратите! – потребовал Десейн.
И сразу вспомнил озеро и сиплый женский голос, который произнес: «Мы можем помочь ему только в одном». А потом – голос Дженни: «Но мы же так и делаем!»
– Вам необходимо выработать навыки понимания того, что объекты не существуют сами по себе, и структура всех объектов мышления зависит от условий, в которые мы их ставим, – сказал Пиаже. – Тогда вы сможете понимать относительный характер само-существования, а также относительную истинность всего, что воспринимаете. Вы способны на это, я же вижу! Ваши догадки по поводу тех агрессивных действий, что были предприняты…
– Прекратите немедленно! Какого черта вы давите…
– А кто давит? – удивился Пиаже. – Ведь именно вы так заинтересованы в том, что я говорю, и в том, чтобы я продолжал…
– Черт бы вас побрал! Хватит.
Доктор молча смотрел на Десейна.
Тот бормотал:
– Эйнштейн… относительность… абсолют… интеллектуальная энергия… феноменология…
И вдруг замолчал, пораженный той скоростью, с какой его сознание принялось обрабатывать поступившую информацию – такую скорость оно продемонстрировало лишь однажды, когда его «Кемпер» мчался к разобранному мосту, и он искал варианты спасения.
Это был настоящий интеллектуальный спринт, охота за подводными лодками, только в уме. Успех зависел от того, сколько блоков информации ты активизируешь, а также как скоро и в каких комбинациях они оказываются связанными.
Так же быстро, как пришло, ощущение исчезло, но Десейн никогда в жизни не чувствовал себя таким потрясенным. Причем этот взрыв интеллектуальной активности был продиктован не опасностью…
– Могу я уточнить детали? – спросил Пиаже.
Десейн кивнул.
– Мышление, которое учитывает условия, определяющие сущность объекта, подразумевает наличие взаимного уважения между тем, кто думает, и тем, о ком думают. Сравните эту логику с тем рыночным подходом, какой исповедуют люди, пославшие вас шпионить за нами. Оценивая сантарогийцев, они исходят из своих представлений – все продается и покупается. Большей глупости и представить нельзя.
– Насколько быстро вы способны думать? – спросил Десейн.
– Настолько, насколько это необходимо.
– Могу я продолжать? – спросил доктор.
И вновь Десейн кивнул.
– Как было замечено, пик нагрузки на городскую канализацию приходится на моменты сбоев в работе телевизионных станций – элементарный факт, он становится очевидным при первом рассмотрении. Но от этого элементарного факта лишь один короткий шаг к установке в канализационных системах измерителей потока, которые давали бы точные показатели популярности той или иной программы. Не сомневаюсь, что это уже делается. Ведь это так очевидно! А теперь подумайте хотя бы мгновение, как относятся люди, замечающие это, к тем, кто не видит очевидного.
Вот в чем причина столь явной холодности сантарогийцев к людям внешнего мира! Как вы относитесь к подобным себе? С уважением? Или используете их базовые функции и ресурсы в собственных интересах? Внешний мир все в большей степени представал перед Десейном как мир раздражающей пустоты и притворства. Он понял, что начинает видеть все вокруг себя как настоящий сантарогиец. И в этой мысли звучали победные нотки – ведь именно это было важнейшим условием успеха в той работе, которую он был послан исполнить.
– Нет ничего удивительного в том, – произнес Пиаже, – что квадратичный закон Ланчестера, разработанный применительно к военным действиям, используют в рекламе или политике, причем не конвертируя при переходе из одной сферы применения в другую, хотя каждая из них имеет свой модус концентрации и уязвимости. Математика дифференциальных уравнений и теория вероятности применимы везде, вне зависимости от характеристик поля боя.
– Вы дали мне пищу для размышлений, – сказал доктор. – Я должен оставить вас на время и решить, удастся ли мне выйти с чем-нибудь конструктивным. Он помолчал и продолжил: – Около вашей кровати есть звонок. Медсестры находятся не на этом этаже, но в случае экстренной необходимости появятся тут достаточно быстро. Они будут заглядывать к вам. Хотите что-нибудь почитать? Могу прислать.
– Как насчет нескольких номеров местной газеты? – спросил Пиаже.
– Бумагу и ручку, – попросил Десейн и, поколебавшись, добавил: – И, конечно, газеты.