Фрэнк Херберт – Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома (страница 66)

– С тобой это не может произойти в любом случае. Дядя Лоренс говорит, что ты – не тот тип.

– То есть я не превращусь в такого же зомби, какого видел в кооперативе?

– Зомби? О чем ты говоришь?

Десейн рассказал о том, что накануне случайно увидел через открывшуюся дверь.

– А, эти… – Дженни отвела взгляд. – Гилберт! Ты собираешься включить это в свой доклад?

– Возможно.

– Ты не должен этого делать.

– Почему? Кто они и как здесь оказались?

– Это наши люди. И они – полезные члены общества.

– Но у них же не все дома!

– Да.

Она посмотрела на Десейна так, что ему показалось, будто ее глаза пронзают его душу.

– Но если их отсюда заберут, – продолжила она, – нам, сантарогийцам, будет плохо. Поверь мне.

– Верю.

– Я знала это.

– Им сильно не повезло, и Джаспер разрушил их личность?

– Гилберт! – воскликнула Дженни. – Это совсем не то, что ты думаешь. Джаспер – нечто совершенно замечательное. Мы называем его «горючим для интеллекта». Он способен отворить человеку глаза и слух, он выводит сознание на небывалую высоту… – Она запнулась и посмотрела на Десейна. – Впрочем, ты и сам прекрасно знаешь.

– Я видел, как все это выглядит, – отозвался он.

Десейн взглянул на пакет, который Дженни держала в руках. Что было в этом пакете? Что приготовила долина Сантарога человечеству? Дары рая или ада? Злые чары, о которых он размышлял, или же безграничная свобода чувств и ума?

– Как хорошо, что ты об этом все знаешь! – проговорила Дженни.

– Но почему вы об этом не кричите со всех крыш?

– Гил! – Она осуждающе посмотрела на него.

Неожиданно Десейн подумал о том, как бы отреагировал на все это Мейер Дэвидсон, сам Дэвидсон и его когорта – жадные до дела молодые сотрудники и проницательные сотрудники постарше.

То, что сейчас Десейн держал в руках, являлось для них абсолютным злом. Для этих людей в их странно похожих друг на друга черных костюмах, с холодными глазами, которые только и привыкли, что все взвешивать и отвергать, люди долины были врагами, их следовало победить. Десейн пришел к выводу, что для этих людей врагами были вообще все покупатели. Да, Дэвидсон и ему подобные нещадно травили друг друга, друг с другом конкурировали. Но в своем кругу они разделяли твердое убеждение, что их общим неприятелем были массы людей, существующие за пределами круга, внутри которого совершаются понятные только Дэвидсону и ему подобным финансовые операции.

Это единодушие сквозило во всем, что они говорили или делали. Их речи изобиловали тарабарщиной вроде «рефлекс-ориентированный уровень позиционирования упаковки», «пространственно-временной интервал эффективности контейнера», «предел поддува» и «порог приемлемости». Это был язык «для своих», язык военных маневров и столкновений. Они знали, на какой высоте нужно установить полку с упаковкой какой-нибудь ерунды, чтобы покупатель, не задумываясь, машинально схватил ее. Они все знали о «пространственно-временных интервалах» – о том, какой ширины должны быть контейнеры для определенных товаров. Понимали, сколько воздуха нужно поддуть в пакет, чтобы тот выглядел более выгодной покупкой. Они также были прекрасно осведомлены о том, сколько времени можно позволить на манипулирование ценой и упаковкой, прежде чем покупатель встанет в «позу отказа».

А мы – их шпионы, усмехнулся Десейн. Психологи и психиатры, а также разнообразные специалисты по «социальным наукам» являются разведывательным отделом этой армии маркетологов.

Он понимал все маневры этой огромной армии, знал обо всех предпринимаемых ею тайных операциях, позволявших держать ничего не подозревающего потребителя в полусонном состоянии, в котором тот был способен купиться на любой трюк и приобрести любую ерунду. Как бы ни вели себя командиры этой армии по отношению друг к другу, они свято чтили внутренний кодекс – ни один из них не мог предать общее дело, выболтать непосвященным планы их совместных военных действий.

Никогда еще Десейн не думал о маркетологах в таком ключе. Размышляя о грубовато-наивной честности, с которой писали свои рекламные объявления сантарогийцы, Десейн мял в руках принесенный Дженни бумажный пакет.

Так что же все-таки делает с ним этот Джаспер? Он отвернулся от Дженни, чтобы скрыть волну ярости, поднимавшуюся в нем. Надо же! Представить такое! Армии!

Нет, в долине Сантарога от Джаспера не спрятаться. Да и задачи его расследования этого не предполагают.

Я обязан внедриться в их сознание, напомнил себе Десейн. Должен жить их жизнью, думать их мыслями.

Теперь он видел ситуацию так, как видели ее Дженни и все сантарогийцы.

Они вели нечто вроде партизанской войны. Их способ существования был неприемлем для чужаков, живущих за пределами долины. Сама же Сантарога представляла немалую угрозу для олигархов, правящих в мире денег, и единственным спасением для сантарогийцев были изоляция и тайна.

Да, кричать со всех крыш – это не решение. Неудивительно, что слова Десейна возмутили Дженни.

Он повернулся и посмотрел на нее. Она терпеливо стояла, ожидая, пока он закончит свои мыслительные упражнения. Дженни ободряюще улыбалась, и Десейн неожиданно увидел в ней всех сантарогийцев. Они были не кем иным, как индейцами, которые хотели жить по-своему, так, как подсказывали им их инстинкты. Проблема заключалась в том, что они жили в мире, который не хотел оставаться безучастным. Этот мир стремился сделать всех людей – в культурном отношении – совершенно подобными друг другу.

Пытаясь соотнести и сопрячь оба мира – мир Джаспера и мир чужаков, – Десейн почувствовал, что ему страшно жаль Дженни. Сантарога будет уничтожена, в этом не было сомнений.

– Я уверена, что ты все понял, – произнесла Дженни.

– Вашего Джаспера поставят в один ряд с ЛСД и прочими наркотиками, – сказал Десейн. – Его назовут «сантарогийский гашиш» и объявят вне закона. На этом ваше существование завершится.

– Я никогда не сомневалась в том, что ты все поймешь после того, как познакомишься с Джаспером поближе. – Дженни скользнула в его объятия и прижалась к нему. – Я верила в тебя. Я не могла ошибиться.

Десейн не находил слов, чтобы ответить ей. Глубокая печаль овладела им. Он познакомился с Джаспером накоротке. Он был подвергнут обработке.

– Конечно, ты должен подготовить свой доклад, – продолжила она. – Если откажешься от данной затеи, это ничего не решит. Они найдут кого-нибудь еще. А нам это порядком надоело.

– Да, мне придется написать доклад, – кивнул Десейн.

– Мы понимаем.

От голоса Дженни его едва не бросило в дрожь. «Мы понимаем». Кто они, эти «мы»? Те, кто рылся в его сумке, кто едва не убил его. Кто фактически убил двоих его коллег.

– Почему ты дрожишь? – спросила она.

– Знобит.

Десейн вновь подумал о той составляющей своего «я», которая всплыла в его подсознании – о том древнем существе, что, подобно динозавру, подняло голову над тонкой пеленой его сознания. Это существо опять было с ним – оно замерло в ожидании, изучая то, что с ним происходит.

– Сегодня я работаю всего полдня, – сообщила Дженни. – Кое-кто из моих друзей устраивает пикник на озере. Они хотят встретиться с тобой. – Она откинулась назад в его объятьях и добавила: – Да и я хочу им тебя показать.

– Мне сейчас не до плавания.

– Твое травмированное плечо! – покачала головой Дженни. – Но наше озеро такое красивое в это время года! Вечером мы разожжем костер.

Которое из ваших «мы» станет это делать?

– Отличная мысль, – кивнул он.

Произнося эти слова, Десейн недоумевал – почему он боится? Ведь не Дженни же является источником страха – не эта желанная, красивая девушка. Он боится другую Дженни – Дженни-богиню-долины-Сантарога…

Какие жутковатые мысли лезут в голову! Десейн усмехнулся собственным фантазиям. Похоже, он слишком глубоко вник во все нюансы жизни долины и ее обитателей. Впрочем, это профессиональная болезнь любого психоаналитика – на все смотреть через призму логических построений.

– Отдохни, и в полдень встретимся внизу, – произнесла Дженни. – Она шагнула к двери, но около выхода обернулась и добавила: – Ты ведешь себя очень странно, Гил. Тебя что-то беспокоит?

В голосе Дженни Десейн уловил новую, незнакомую нотку. С ним говорила не Дженни, переживавшая за человека, которого любила – искренне и сильно. Дженни – холодная и отстраненная – изучала его, словно пыталась оценить и понять, насколько он опасен.

– Да ничего особенного! – отозвался Десейн, стараясь говорить бодро и весело. – К тому же хорошая компания и вкусная еда излечат от чего угодно!

– Ну что ж, тогда до скорой встречи! – сказала Дженни с той же отстраненностью во взгляде.

Десейн проследил, как закрылась за ней дверь. У него возникло ощущение, будто он играет перед какой-то особенной, специализированной камерой, и та отслеживает различные отклонения от поведенческой нормы. Неожиданная, ни с чем внешне не связанная мысль пришла ему в голову: они хотят подвергнуть анализу и разложить по полочкам все составляющие моей личности, характера, жизненного и научного метода.

Но кто «они»?

Десейн понимал, насколько опасен этот вопрос.

Пакет с едой лежал на его ладони. Десейн смотрел на него, одновременно ощущая и то, насколько он голоден, и явную опасность, которую несла в себе эта еда. Не исключено, что прием Джаспера чреват необратимыми изменениями.