Фрэнк Херберт – Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома (страница 64)

Десейн попытался пошевелить рукой, и в ней будто вспыхнули тысячи крохотных иголок.

Через узкую щель между шторами в комнату проникал солнечный свет. В его остром луче кружились пылинки. Луч слепил и одновременно завораживал.

Чертов грохот!

– Эй, там! Открывайте!

Десейн узнал этот низкий голос. Марден, капитан дорожной полиции. Но что он тут делает в столь ранний час? Десейн взглянул на часы – десять двадцать пять.

Грохот возобновился.

– Подождите минуту! – крикнул Десейн, и звук собственного голоса отозвался в голове приливали боли. Но, к счастью, грохот прекратился.

Десейн облегченно вздохнул и выбрался из простыней. Стены комнаты принялись в бешеном темпе вращаться вокруг него. Что за черт? С похмелья с ним такого не бывало.

– Открывайте дверь, Десейн!

Да, это Марден.

– Сейчас, – просипел Десейн.

Что с ним происходит? За обедом он пил только пиво. И вряд ли его жуткое похмелье вызвано этим невинным напитком. А может, это отсроченная реакция на газ?

Пиво.

Нечто важное было связано с этим словом!

Медленно, чтобы резким движением не вызвать новый приступ головной боли, Десейн повернулся к ночному столику. Да, на нем стояла бутылка пива, и Уилла предусмотрительно оставила рядом с ней открывалку. Десейн сорвал крышку и принялся жадно пить. Волны облегчения поднялись из желудка и будто залили все его существо. Он поставил пустую бутылку на стол и встал. Клин клином вышибают. Джаспер вышибают Джаспером. Во рту Десейн ощущал уже знакомый грибной привкус.

– С вами все в порядке, Десейн? – кричали из-за двери.

Черт бы тебя побрал! Он попытался встать, но голова закружилась и к горлу подступила тошнота. Десейн прислонился к стене, тяжело дыша. Я болен, решил он. Где-то что-то подцепил. Ощущение было такое, что пиво в его желудке словно закипело.

– Откройте дверь, Десейн! Немедленно!

Секундочку! Секундочку…

Покачиваясь, Десейн добрался до двери, отпер ее и отступил на шаг.

Дверь распахнулась, и за ней оказался Марден, в форме капитана дорожной полиции, с петлицами, сияющими на воротнике. Его каска с прозрачным забралом была сдвинута на затылок, обнажив повлажневшие от пота рыжие волосы.

– И что? – усмехнулся он. – Мы были так заняты, что не могли полчаса открыть дверь?

Марден вошел в комнату и закрыл за собой дверь. В левой руке капитан держал хромированный термос. Какого черта он явился, да еще с термосом?

Держась одной рукой за стену, Десейн вернулся к постели и сел на ее край. Марден проследовал за ним.

– Надеюсь, все наши хлопоты окупятся, – сказал он.

Десейн взглянул в узкое лицо капитана, на прищуренные глаза, в которых затаилась насмешка, и вспомнил его фантастический вездеход, сопровождаемый сворой злобных собак. Да, там, верхом на этой адской машине, Марден был на своем месте. В самом облике капитана сквозило некое превосходство. Казалось, он с презрением глядит вниз, на этот-мир-населенный-одними-глупцами. Откуда у него это? Может, этот взгляд вообще свойственен сантарогийцам? И помощник шерифа в Портервилле опознал этот взгляд в самом Десейне – как и тот тип на «Крайслере».

Неужели и я такой же, как они все?

– Я принес вам немного кофе, – произнес Марден. – Похоже, вам он не помешает.

Он открыл термос и налил в его крышку-чашку порцию горячего янтарного напитка. Исходящий от кофе пар нес в себе сильный запах Джаспера. Почувствовав это, Десейн с трудом сдержал дрожь, а в голове его вновь запульсировала боль, причем синхронно с ритмом колебаний на поверхности кофе в чашке. Взяв чашку обеими руками, Десейн запрокинул голову и принялся с жадностью пить. Кофе произвел на него такой же эффект, как и пиво – тошнота отступила, а в голове прояснилось.

Марден налил вторую чашку. Десейн поднес ее к лицу, вдыхая густой аромат Джаспера. Головная боль стала утихать. Кофе манил его, привлекал, причем не просто как средство от похмелья.

– Пейте! – произнес Марден.

Десейн пригубил. Кофе успокоил его.

И в Мардене уже не ощущалось превосходства – состояние Десейна его, видимо, забавляло. Что забавного может быть в похмелье?

– От этого Джаспера прилично сносит крышу, верно? – спросил Десейн, возвращая чашку Мардену.

Капитан сосредоточился на термосе – надев крышку, он принялся аккуратно завинчивать ее.

– Его ведь можно перебрать? – не унимался Десейн, помня то, что сказала вчера Уилла.

– Слишком большие дозы вызывают нечто подобное похмелью, – признал Марден. – Когда вы привыкнете, все наладится.

– Вы явились, чтобы сыграть со мной в доброго самаритянина? – усмехнулся Десейн. Он уже начинал злиться.

– Мы нашли ваш «Кемпер» на дороге в Портервилл и очень обеспокоились. Такие машины просто так не бросают.

– Я и не бросил.

– Вот как? Что же вы сделали?

– Решил прогуляться.

– И создали нам всем много проблем, – заметил капитан. – Если вы хотите экскурсию по кооперативу и его хранилищам, это нетрудно организовать.

– Безопасную экскурсию с надежным гидом, полагаю?

– Ведь именно этого вы и желаете.

– Значит, вы явились, чтобы арестовать меня?

– Арестовать? Нет.

– Но как вы узнали, где я находился?

Марден, взглянув на потолок, произнес:

– Все вы, молодежь, одинаковые. У этой Уиллы в голове сплошь романтические глупости. Хотя врать она не умеет. Наверное, как и все мы. – Он посмотрел на Десейна. – Вы лучше себя чувствуете?

– Да.

– Ну что ж, вы способны на многое, как я вижу. – Марден поджал губы. – Кстати, мы доставили ваш «Кемпер» сюда. Он припаркован снаружи.

– Вот как? Спасибо!

Десейн разглядывал свои ладони, чувствуя, как ярость и отчаяние овладевают им. Он знал, что объектом его ярости был не Марден. Не были им ни Дженни, ни доктор Пиаже. Никто конкретно, ни один человек как таковой не вызывал в Десейне злости, и, тем не менее, эти эмоции переполняли его существо настолько, что его начинало трясти.

– Вы уверены, что с вами все хорошо? – спросил капитан.

– Да, нормально, – ответил Десейн.

– Ну что ж, ладно.

Он отвернулся, но Десейн успел заметить, что Марден улыбнулся.

И именно на этой улыбке, а не на самом человеке сфокусировалась вся ярость Десейна. Ох уж эта улыбка! Она воплощала саму суть долины Сантарога – непомерное самодовольство, сочетаемое с чувством превосходства над прочими людьми, да еще любовью к всяческим тайнам. Десейн вскочил на ноги, подошел к окну и отдернул шторы.

Яркое солнце заливало простирающийся перед гостиницей цветник, через который тек небольшой ручей, а дальше – широкую лужайку, чьи неровные границы тянулись полосами в заросли секвойи. Тяжелый зной обволакивал неподвижные дубы и высушенные солнечными лучами склоны холмов. Десейн насчитал три столба дыма, которые поднимались вверх в неподвижном воздухе, а вдали заметил сине-зеленую ленту реки.

Да, эта долина – воплощение пасторальной красоты. Но она же была и объектом его ярости, как понял Десейн. Сантарога – островок цивилизации в диких джунглях. Он представил долину в виде пирамиды, под поверхностью которой – непроницаемой, прочной, вечной – бурлила жизнь. И за этим непроницаемым фасадом – Десейн это знал наверняка – Сантарога производила с населяющими ее людьми некие манипуляции. Человек утрачивал индивидуальность, надевал маску, и она делала его неотличимым от всех прочих жителей долины. Всех здесь объединяло нечто, и настолько, что каждый сантарогиец становился продолжением всех прочих сантарогийцев. Они были подобны лучам, исходящим из отверстия в темном занавесе.

Но что лежало по ту сторону занавеса?

Именно там, думал Десейн, и находился объект его ярости.

Долина жила под властью злых чар. Сантарогийцы оказались в плену черной магии, воплотившейся в форме безликой пирамиды.

Как только Десейн осознал это, ярость его исчезла. Он понял, что у него тоже есть место в этой пирамиде. Она напоминала естественные пирамиды, существующие в дикой природе, и отличало ее от них лишь одно обстоятельство. Основание пирамиды долины Сантарога прочно утвердилось в земле и простирало свои корни глубоко во влажные промозглые пещеры. Теперь Десейн понимал стоявшую перед ним задачу.