Фрэнк Херберт – Капитул Дюны (страница 89)

В это утро над Централом нависла густая облачность, и кабинет Одраде казался от этого серым и тихим, да и сама Верховная Мать чувствовала какое-то внутреннее оцепенение. Ей казалось, что стоит ей двинуться с места, как придут в движение опасные силы.

День испытания Пряностью для Мурбеллы, сегодня нельзя думать ни о чем зловещем.

Управление Погодой выдало на сегодня безапелляционный прогноз, предупредив о низкой облачности. Это было случайное возмущение. Были приняты меры по исправлению ситуации, но для достижения должного эффекта требовалось время. Ожидались высотные ветры, можно рассчитывать на осадки.

Шиана и Тамалейн, касаясь друг друга плечами, стояли у окна, глядя на серый пейзаж. Управлять погодой становилось труднее с каждым днем.

Одраде наблюдала за Сестрами, сидя в своем кресле за рабочим столом. Эти две женщины стали одним целым после вчерашней передачи Памяти, и это не было неожиданностью. Интересно было другое: чаще всего передача Памяти происходила либо в условиях острого отравления Пряностью, либо в момент смерти, что и в том и в другом случае исключало дальнейшие контакты между людьми. Две спины были одинаково напряжены.

Сила экстремальных обстоятельств, при которых только и возможна передача, вызывала заметные изменения личности, и Одраде, глубоко понимая сущность происшедшего, терпимо относилась к таким изменениям. Что бы ни скрывала Шиана, теперь это скрывала и Там. Это что-то связано с основами человеческой сущности Шианы. Там можно доверять. Пока она не разделит свою Память с другой Сестрой, ее не надо трогать, но принимать такой, какая она есть. Дело не в том, что надо успокоить кресла-собаки, этим женщинам сейчас не нужен новый кризис.

– Сегодня день Мурбеллы, – сказала Одраде.

– Очень возможно, – заговорила Беллонда, согнувшись в кресле, – что она не переживет испытание. Что тогда будет с нашим драгоценным планом?

Нашим планом?

– Да, положение экстремальное, – согласилась Одраде.

В данном контексте Верховную Мать можно было понять по-разному. Беллонда толковала ответ Верховной в том смысле, что в крайнем случае надо будет делить память с умирающей Мурбеллой.

– Но мы не должны допустить, чтобы момент передачи памяти видел Айдахо!

– Мой прежний приказ остается в силе, – возразила Одраде. – Это желание Мурбеллы, и я дала слово.

– Ошибка… это большая ошибка, – пробормотала Беллонда.

Одраде были понятны истоки сомнений Беллонды. Впрочем, они были ясны всем Преподобным Матерям: где-то в глубине души Мурбеллы находилось что-то очень болезненное. Эта боль заставляла ее уклоняться от некоторых вопросов, как жертва уклоняется от встречи с хищником. Что бы там ни было, но эта боль сидела где-то очень глубоко в существе Мурбеллы. Эту боль можно было не обнаружить даже с помощью введения в гипнотический транс.

– Ладно! – громко сказала Одраде, давая понять, что ее слова относятся ко всем присутствующим. – Мы никогда прежде так не поступали. Но мы не можем выпустить Дункана из корабля, значит, нам придется идти к нему. Он будет присутствовать.

Беллонда была глубоко потрясена. Ни один мужчина, за исключением проклятого Квисатц Хадераха и его сына Тирана, не знал особенностей этой тайны Бене Гессерит. Оба эти чудовища в свое время пережили муки испытания Пряностью. Это были две катастрофы! Не важно, что испытание Тирана было направлено внутрь клетки, что и привело в конце концов к трансформации его в червя-симбионта (не человек, но и не червь). А Муад'Диб! Он осмелился подвергнуться испытанию по собственной воле, и смотрите, что из этого вышло!

Шиана отвернулась от окна и подошла к столу. Одраде охватило странное чувство. Ей показалось, что она видит двуликого Януса. Две женщины стояли спина к спине, но это была единая личность.

– Белл растерялась из-за твоего обещания, – нежно сказала Шиана тихим голосом.

– Он может быть катализатором, который поможет Мурбелле пережить испытание, – сказала Одраде. – Кажется, ты склонна понимать силу любви.

– Нет, – заговорила, не оборачиваясь, Тамалейн. – Мы боимся этой силы.

– Может быть. – На лице Белл все еще было написано презрительное выражение. Впрочем, это было ее обычное состояние. Беллонда твердо стояла на своем.

– Хубрис, – пробормотала Шиана.

– Что? – Беллонда с такой быстротой повернулась в кресле, что собака протестующе взвизгнула.

– Мы разделили общую неудачу со Сциталем, – сказала Шиана.

– Вот как! – Беллонда испытывала грызущее желание узнать тайну Шианы.

– Мы думаем, что творим историю, – проговорила Шиана. Она вернулась к окну и встала рядом с Тамалейн.

Беллонда повернулась к Одраде:

– Ты что-нибудь понимаешь?

Верховная не ответила, пропустив вопрос мимо ушей. Пусть ментат исполняет свою работу. На столе щелкнул проектор, и на дисплее появилось сообщение. Одраде прочла его вслух:

– На корабле еще не готовы. – Она вгляделась в две неестественно прямые спины у окна.

Историю?

Здесь, на Капитуле, происходило мало такого, что Одраде могла бы считать сотворением истории. Так было до появления Досточтимых Матрон. Происходила только смена Преподобных Матерей – испытание за испытанием.

Как течение реки.

Река течет и течет. Куда-то. Ты стоишь на берегу (Одраде часто приходила на ум такая аналогия) и видишь поток. Карта может рассказать, куда течет река, но никакая карта не может рассказать более существенных вещей. Карта не расскажет, какие грузы перевозят по реке. Куда направляются эти груженые корабли? В наше время карты имеют ограниченную ценность. Распечатки архивных данных или их проекции; это были не те карты, которые требовались. Должно быть что-то другое, путеводитель, который мог бы рассказать о каждой отдельно взятой жизни. Такую карту можно было бы носить в уме и пользоваться ею всякий раз, когда требуется более пристальное рассмотрение.

Что могло случиться с Преподобной Матерью Перинте, которую мы послали в Рассеяние в прошлом году?

Карта в уме. Это изобретение позволило бы создать «Сценарий Перинте». Конечно, это было то же самое, что самой плыть по реке в неведомую даль, но какая, в сущности, разница? Это была бы карта, в которой они так сильно нуждались.

Мы не любим быть захваченными чьим-то потоком, потому что не знаем, что откроется за следующим изгибом течения. Мы всегда предпочитаем наблюдать сверху, даже понимая, что любая командная позиция должна быть частью чужого течения. Каждый поток таит в себе непредсказуемость.

Одраде подняла глаза и увидела, что все три Преподобные Матери внимательно смотрят на нее. Тамалейн и Шиана повернулись спинами к окну.

– Досточтимые Матроны забыли, что привязанность к какой-то одной застывшей форме очень опасна, – заговорила Одраде. – Неужели мы тоже об этом забыли?

Они продолжали смотреть на Верховную, внимательно прислушиваясь к ее словам. Становишься излишне консервативным и оказываешься не готовым к сюрпризам. Это было именно то, чему учил их Муад'Диб, а его сын Тиран сделал урок неизгладимым.

Беллонда продолжала сохранять угрюмый вид.

Где-то в уголке сознания Одраде послышался шепот Таразы:

Осторожно, Дар. Мне повезло. Я быстро получила преимущество. Так же, как ты. Но ты не можешь зависеть от удачи, и это очень тревожит их. Не надейся на везение. Гораздо лучше доверять своей воде. Пусть Беллонда выскажется.

– Белл, – сказала Одраде. – Я думала, что ты приняла Дункана.

– С оговорками. – В тоне старухи послышалось обвинение.

– Думаю, что нам пора идти на корабль, – вмешалась в разговор Шиана. – Здесь не место для ожидания. Разве мы боимся увидеть, кем она может стать?

Там и Шиана одновременно направились к двери, словно они были марионетками, за веревочки которых одновременно дернул один и тот же кукловод.

Одраде сочла это вмешательство Шианы благом. Вопрос молодой женщины встревожил их. Кем может стать Мурбелла? Катализатором, мои Сестры, катализатором.

Ветер едва не сбил их с ног, когда они вышли из здания Централа. Впервые Одраде была благодарна небесам за то, что существует туннельный транспорт. По туннелю можно было идти с ощущением тепла, потому что пронизывающий ветер не гулял под развевающимися накидками.

Когда они уселись в личный экипаж Одраде, Беллонда снова принялась обвинять:

– Все, что он делает, может оказаться маскировкой.

Одраде вновь возразила, повторив старое предупреждение Бене Гессерит относительно ограниченности ментатов:

– Логика слепа, и часто знает только свое прошлое.

Тамалейн неожиданно поддержала Одраде:

– Белл, ты становишься параноиком!

Шиана проявила большую деликатность:

– Белл, я слышала, как ты сама говорила, что логика хороша при игре в пирамиды, но часто запаздывает там, где речь идет о выживании.

Беллонда обиженно замолчала, и некоторое время тишину нарушал лишь свист ветра в туннеле.

Нельзя нести на корабль свои раны.

Одраде заговорила, приняв тон Шианы:

– Белл, дорогая Белл, у нас просто нет времени распутывать все тонкости и хитросплетения нашего нынешнего положения. Мы не можем позволить себе говорить: «Если это произойдет, то последует то-то и то-то, и мы сделаем это, и это, и это…»

Беллонда усмехнулась:

– Боже мой, как неупорядочен обыденный ум, и я не могу требовать того, что нам всем нужно, но чего у нас нет – времени для выработки адекватного плана.