Фрэнк Херберт – Капитул Дюны (страница 82)

Верховная поманила пальцем прокторов, приказывая им вернуться от люка в комнату наблюдателей. Те, поколебавшись, повиновались. Что сказала им Беллонда?

Тег все еще не до конца понял, что произошло.

– Я правильно все понял, дочка? Поскольку каждый индивид может быть проанализирован до самой своей сути, постольку эта суть нуждается в тщательном уходе при своем формировании?

Его проклятая мать ничего не утаила от своего сынка!

– Хочу попросить у тебя прощения, Майлс. Мы не знали, насколько хорошо подготовила тебя твоя мать.

– Кому принадлежала идея? – спросил Тег, взглянув на Шиану.

– Это моя идея, Майлс, – ответил за женщину Айдахо.

– О, и ты тоже здесь? – Память полностью вернулась к Тегу.

– И я помню боль, которую причинил мне в свое время ты, – сказал Дункан.

Это отрезвило Майлса.

– Принято, Дункан. Не нужно никаких извинений.

Он посмотрел на динамики, повторяющие голоса собеседников.

– Как там с воздухом наверху, Дар? Достаточно ли он разрежен?

Какая глупая мысль! – подумала она. Главное, он это знает. Воздух в наблюдательном помещении был спертым от дыхания собравшихся там людей, каждый из которых преследовал свои цели: одни хотели быть ближе к Верховной, другие предложить свои идеи, чтобы продвинуться по иерархической лестнице, третьи просто хотели сунуть свой нос в это дело из любопытства. Разрежен! Вот уж действительно! Он явно хотел ей что-то сказать.

Иногда мне надо быть автократичной.

Она вспомнила, как говорила Тегу эти слова во время одной из прогулок по саду. Тогда она объяснила ему, что такое автократия. У меня есть власть, и я должна пользоваться ею. Это страшно меня угнетает.

Если у тебя есть власть, воспользуйся ею! Вот что хотел сказать ей башар Тег. Убей или освободи меня, Дар.

Она на мгновение потеряла дар речи, и Тег почувствовал это.

– Майлс, Бурцмали мертв, но здесь есть резерв, подготовленный им лично. Это лучшие силы, которые…

– Не занимай меня мелкими деталями! – Это была команда военачальника. Голос детский и слабый, но в остальном все соответствовало характеру прежнего башара.

Прокторы, не дожидаясь повторного приказа, направились к люку. Взбешенная Одраде вернула их назад одним жестом. Теперь ей стало ясно, что она приняла решение.

– Верните ему одежду и выпустите. Вызовите сюда Стрегги.

Первые же слова Тега, которые он произнес после этой вспышки, заставили Одраде задуматься, не совершила ли она роковую ошибку.

– Что, если я проведу кампанию не так, как хочется вам?

– Но ты же сказал…

– Я произносил много слов в течение своих… жизней. Битвы не укрепляют мораль, Дар.

И Одраде, и Тараза не раз слышали высказывания башара на эту тему. Война оставляет в остатке «еду, питье и простые радости», что неизбежно приводит к моральному вырождению.

Это были слова Тега и ее убеждение.

Запыхавшаяся Стрегги вбежала в комнату, но, прежде чем она заговорила, Одраде сделала ей знак отойти в сторону и помолчать.

Впервые эта дисциплинированная послушница не выполнила повеления Верховной Матери.

– Дункан должен знать, что у него родилась еще одна дочь. Мать и дитя здоровы. – Она взглянула на Тега. – Привет, Майлс.

Только после этого Стрегги отошла в сторону и встала у стены.

Она лучше, чем я ожидала, подумала Одраде.

Айдахо наконец расслабился в кресле, только теперь поняв, в каком напряжении пребывал все это время.

Тег кивнул Стрегги, но обратился к Одраде:

– Надо ли мне шепнуть на ушко Богу еще несколько слов?

Самое главное – отвлечь внимание прокторов и понять, дошел ли до Верховной смысл слов Тега.

– Если нет, то меня надо накормить, я действительно просто умираю от голода.

Одраде подала знак Стрегги, и та вышла.

Одраде почувствовала, что понимает, куда клонит Тег. Удостоверившись в этом, он продолжил:

– Вероятно, сейчас ты создала еще один рубец.

Это был камень в огород Общины Сестер, которые хвастались: «Мы не позволяем рубцам накапливаться в своем прошлом. Рубцы чаще скрывают, чем выявляют».

– Некоторые шрамы больше выявляют, чем скрывают, – сказал Тег, взглянув на Айдахо. – Верно, Дункан?

Один ментат обращается к другому.

– Кажется, мы возобновляем давнишний спор, – сказал Айдахо.

Тег взглянул на Одраде.

– Видишь, дочка? Ментат сразу узнает давнишний спор, когда он возобновляется. Ты гордишься тем, что знаешь, что требуется от тебя на каждом повороте судьбы, но чудовище, которое подстерегает тебя на каждом таком повороте, – это твои собственные творения.

– Верховная Мать, – сказала одна из прокторов. Она не могла допустить, чтобы так обращались к Одраде.

Одраде не обратила никакого внимания на этот крик души. Она чувствовала, что время уходит, и ее незаметно, но очень сильно подталкивают к принятию окончательного решения. В спор вступила память Таразы: «Мы сформированы ассоциациями Бене Гессерит. Особым образом эти ассоциации делают нас грубыми. Да, мы часто режем сплеча, когда это необходимо, но это только иной показатель нашей туповатой грубости».

– Я не хочу представлять вас тупицами, – сказал Тег. Итак, он все помнит.

Вернулась Стрегги с миской бульона с мясом. Тег уселся на пол и одним глотком осушил миску.

Одраде оставалась недвижимой, но ее мысли постоянно вертелись вокруг одной и той же проблемы: куда завлек их Тег. Все Преподобные Матери окружали себя броней, на которой все внешние события (включая эмоции) воспринимались как отстраненные проекции. Мурбелла права, Сестрам надо овладевать искусством испытывать эмоции и простые человеческие чувства. Они обречены, если останутся простыми наблюдателями.

Она обратилась к Тегу:

– Никто не собирается просить тебя делать из нас бесчувственных тупиц.

Однако и Тег, и Айдахо услышали в тоне Одраде не только это. Майлс отставил в сторону пустую миску, но Айдахо заговорил первый.

– Культивация! – произнес он.

Тег согласно кивнул. Сестры редко проявляли импульсивность. Их реакции упорядочены даже в минуты повышенной опасности. Этот порядок находится за пределами того, что обычный человек считает культурным поведением. Сестрами обычно двигала не столько жажда власти, сколько собственный взгляд на вещи и практически неограниченная память. Так, Одраде следовала в своих действиях давно и тщательно разработанному плану. Тег взглянул на прокторов, которые слушали разговор, стараясь не пропустить ни одного слова.

– Вы были готовы убить меня, – сказал он.

Никто не ответил. В этом не было никакой необходимости. Все сразу поняли, что имеют дело с проекцией ментата.

Тег оглянулся и осмотрел комнату, где он вновь обрел исходную память. Шиана ушла. В закоулках сознания что-то говорила память других людей – далеких предков Тега. Они заговорят в полный голос в свое время. Какое у него ничтожное тело. С этим было трудно смириться. И Стрегги… Он внимательно посмотрел на Одраде.

– Вы оказались умнее, чем можно было предполагать, но моя мать…

– Не думаю, что она могла все это предвидеть, – возразила Верховная Мать.

– Нет, она была не настолько сильно поражена наследием Атрейдесов.

Это слово в данной ситуации наэлектризовало воздух помещения. Прокторы придвинулись ближе к люку.

Ох уж эта мать!