Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 92)
– Обычный истерический припадок, – отрезала она.
– Который одновременно случился у нас обоих и одновременно прошел?
– Бывает.
– Рут, я говорю правду.
– Про летающую тарелку? – фыркнула она.
– Нет… Может быть. Я видел ее своими глазами! – Терлоу почувствовал, что теряет терпение. Почему он должен оправдываться? Умом он понимал, насколько безумно все выглядело со стороны, неужели у него галлюцинации? Нет! Он тряхнул головой. – Милая, я видел…
– Никакая я тебе не «милая»!
Он схватил ее за плечи, встряхнул.
– Рут! Две минуты назад ты говорила, что любишь меня. А теперь? Уже разлюбила?
– Я…
– Или кому-то надо, чтобы ты меня ненавидела?
– Что? – Она непонимающе уставилась на него.
– Там, за стеной… – Терлоу кивнул в сторону водонапорной станции. – Я разозлился на тебя, даже… возненавидел. И я напомнил себе, что этого не может быть, что я тебя люблю. Тогда я смог сдвинуться с места. А… ненависть накатила, как раз когда они направили на нас свой аппарат.
– Какой аппарат?
– Что-то вроде коробки с торчащими стержнями или антеннами.
– По-твоему, это… непонятно что… может заставить нас ненавидеть… или…
– Боюсь, что так.
– В жизни не слышала такой бредятины! – Она попятилась назад.
– Я понимаю, звучит бредово, но я уверен в своих ощущениях. – Терлоу коснулся ее руки. – Давай вернемся к машине.
Рут отшатнулась.
– Я никуда с тобой не пойду, пока ты не объяснишь, что на тебя нашло.
– Я не могу этого объяснить.
– Почему я не видела того, что видел ты?
– Возможно, последствие аварии… глазная травма, поляризованные очки.
– Ты уверен, что повредил только глаза?
Терлоу подавил вспышку гнева. Как легко он теперь выходил из себя! Ему стоило усилий не повысить голос.
– Я неделю провалялся с искусственной почкой, пока меня обследовали. Проверили все органы! В результате взрыва у меня нарушился ионный обмен в сетчатке – больше ничего. Причем временно. Хотя, полагаю, именно это нарушение и повлияло на зрение. Я вижу то, что человек, по идее, видеть не должен.
Он взял Рут за руку и чуть ли не силком потянул по тропе. Она неохотно подчинилась.
– Тогда что это было?
– Не знаю, но оно реально. Поверь мне. Поверь хотя бы тому, что это не галлюцинация.
Терлоу ненавидел себя за умоляющий тон, зато Рут смягчилась и взяла его под руку.
– Хорошо, милый, я тебе верю. Ты видел то, что видел. И что дальше?
Они вошли в эвкалиптовую рощу, у окраины которой темнели очертания фургона. Дойдя до машины, Терлоу резко остановился.
– А что, поверить трудно? – спросил он.
Рут ответила не сразу.
– Да, трудно.
– Ладно, – сказал он. – Тогда поцелуй меня.
– Что?
– Поцелуй, и мы посмотрим, правда ли ты меня ненавидишь.
– Анди, не будь…
– Ты боишься меня поцеловать?
– Конечно, нет!
– Вот и хорошо.
Он притянул ее к себе. Их губы встретились. Поначалу он чувствовал настороженность, затем она прижалась к нему, обхватив руками за шею.
Когда они наконец разжали объятия, он тихо сказал:
– Если это ненависть, то я готов терпеть ее всю жизнь.
– Я тоже.
Рут вновь прильнула к нему. Терлоу почувствовал, как в нем забурлила кровь, и резко отстранился.
– Иногда я ненавижу тебя за старомодность, – покачала головой Рут. – Хотя, может, иначе и не полюбила бы.
Терлоу отодвинул выбившуюся прядь рыжих волос. Фонари за его спиной слабо освещали ее лицо.
– Лучше я отвезу тебя домой… к Саре.
– Я не хочу.
– И я не хочу.
– Но так лучше?
– Так лучше.
Рут уперлась ладонями ему в грудь, легонько оттолкнула. Они сели в машину, ощущая некоторую неловкость.
Терлоу завел мотор и, глядя назад, начал разворачиваться. Фары высветили изгибы коричневой коры на деревьях. Внезапно свет погас. Двигатель издал кашляющий звук и заглох. Терлоу вновь почувствовал удушающее, гнетущее напряжение.
– Анди! – вскрикнула Рут. – Что происходит?
Терлоу с усилием повернул голову влево, поразившись тому, что знал, куда смотреть. За деревьями у самой земли переливались четыре радужных круга, от них отходили трубчатые лапы, над которыми возвышался зеленый купол. Объект бесшумно и зловеще застыл в воздухе.
– Они здесь, – шепнул Терлоу, указывая влево.
– Анди… Анди, мне страшно.
Рут испуганно прижалась к нему.
– Что бы ни случилось, не давай волю ненависти. Ты меня любишь, – сказал он. – Все время помни, что ты меня любишь.
– Я тебя люблю, – слабеющим голосом повторила она.
Внутри Терлоу закипала ярость. Абстрактная поначалу, она постепенно сосредотачивалась на Рут. Он мог буквально проследить за переменой.