Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 58)
– Ладно, ладно! – Оллгуд подключился к закрытой линии и вызвал дежурного. Медсестра слушала их разговор.
– Где Свенгаард?
Голос глухо ответил:
– Вошел, осмотрел эмбрион Дюрантов под микроскопом, потом ушел.
– Вышел через дверь?
– Да, ушел.
Лицо Оллгуда снова появилось на дисплее видеофона.
– Слышали?
– Слышала, но я ждала в конце коридора все это время. Он не выходил.
– Наверное, отвернулись секунд на пять.
– Ну…
– Вы отвлеклись на что-то, не так ли?
– Может быть, я могла бы отвернуться всего на миг, но…
– Значит, упустили.
– Но я слышала там какой-то шум!
– Если бы там что-то было не в порядке, мне бы сообщили об этом. Так что не морочьте мне голову. Свенгаард – не проблема.
– Ну, если вы так уверены…
– Я уверен.
– Скажите, почему мы так оберегаем этот эмбрион?
– Вам, милочка, не следует этого знать. Отправляйтесь на работу, а мне дайте хоть немного поспать.
Медсестра окончила вызов, все еще гадая об источнике услышанного ею шума: как будто кого-то ударили неким предметом.
Оллгуд уставился на пустой экран. «Услыхала шум, значит, – на его лице проступила недовольная гримаса, затем Оллгуд медленно выдохнул. – Чокнутая, чтоб ее!»
Он резко встал от видеофона, вернулся к кровати. Заспанная проститутка лежала в розовом свете ночника, полусонно таращась на него. Почему-то ее взгляд из-под длинных накрашенных ресниц разозлил Макса.
– Катись отсюда к чертовой матери! – взревел он. Она села прямо в кровати, сразу же проснувшись, и уставилась на него.
– Вон, – выплюнул он, указывая на дверь.
Она скатилась с кровати, схватила одежду и выбежала за дверь, мелькнув голым телом. Только после того, как она ушла, Оллгуд понял, кого она напоминала ему. Калапину, чертову Калапину! Удивительно – киборги заверяли его в том, что вживленные девайсы помогут ему контролировать эмоции, да так, что получится врать на голубом глазу хоть самим оптиматам. А сейчас – ни с того, ни с сего срыв… это испугало его. Оллгуд уставился на один из своих шлепанцев на сером ковре, второй куда-то подевался. Пнув тапок, он стал нервно расхаживать по комнате взад-вперед.
Что-то было не так – чутье подсказывало. Макс прожил четыреста прекрасных лет, и почти все они были отданы службе оптиматам – так что он мог сказать, когда дела идут хорошо, а когда хуже некуда. Иначе он бы попросту не выжил.
И сейчас дела были плохи.
Неужто киборги обманули? Использовали в своих целях?
Он споткнулся о тапок, но даже не заметил этого.
Буркнув под нос пару ругательств, по закрытой связи вызвал дежурного агента. Лицо человека на экране было как у младенца – пухлые губы, большие вопрошающие глаза.
– Идите в комнату для эмбрионов и проверьте все, – сказал Оллгуд. –
– Но если нас кто-нибудь увидит…
– К черту всех! Выполнять!
– Есть, сэр. – Агент отключился.
Сон как рукой сняло. Оллгуд сбросил халат, быстро принял душ и начал одеваться.
Что-то здесь не так. Он чувствовал это. Перед уходом сделал еще один звонок и распорядился доставить Свенгаарда на допрос.
Глава 10
К восьми утра безликая масса людей и машин заполнила тротуары и дороги северного промышленного района Ситака. Пешеходы и автомобилисты слились в одну безликую толпу, спешившую по своим однообразным делам. Метеорологическая служба
Он понимал, что сообщество родительского подполья выбрало этот час не просто так: нет лучше времени, чтобы смешаться с толпой. Он и его проводник были сейчас такими же безликими прохожими. Их невозможно заметить. Однако новая обстановка будоражила его интерес.
Толкнув Поттера, мимо протопала крупная женщина стерри. На ней была форма в зеленую и белую полоску, по которой он определил, что она работает оператором пресса в комплексе тяжелой промышленности. Кремовая кожа и тяжелые черты лица сообщили Поттеру ее генотип: B2022419G8. В золотом кольце на правом ухе болталась куколка – амулет плодородия.
Провожатый повел доктора вниз по уличной лестнице, затем завернул в боковую улочку. Для Поттера этот мужчина был загадкой; он даже не смог определить генетический тип. Он был одет в простой коричневый костюм и пальто, и выглядел вполне нормально, за исключением его кожи: бледной, болезненной. Глубоко посаженные глаза блестели почти как линзы. Шляпа скрывала его волосы; торчала только пара коричневатых пучков, которые производили впечатление не вполне настоящих, прикосновение его рук было холодным неприятным.
Дорога вывела их на узкую, похожую на каньон улицу, зажатую двумя высотками без окон. Здесь толпа поредела. Уличная пыль клубами вздымалась ввысь, делая неразличимыми очертания мостов вдалеке. Но откуда здесь взяться пыли, задумался Поттер. Разве что некто, отвечавший за погоду, поддался страсти к натурализму.
Мимо них прошел массивный мужчина, и Поттера поразили его руки: очень толстые запястья, вывернутые суставы пальцев, огромные мозоли в форме полумесяцев. Поттер не мог себе представить, какого рода работа могла привести к таким деформациям.
Они продолжили петлять по улице, пока не свернули в темный проулок. К этому времени толпа осталась позади. Поттер вдруг почувствовал себя странно – ему показалось, что это все с ним уже происходило.
«Почему я пошел с этим человеком?» – спросил он себя.
На плече его спутника было вышито колесо – эмблема водителей общественного транспорта, однако представился он как участник родительского подполья.
– Я знаю, что вы сделали для нас, – сказал он. – Теперь мы сделаем кое-что для вас. – И коротко кивнул. – Идемте.
После этого они перебросились от силы парой слов, но Поттер сразу понял, что это не ловушка.
«Но почему я принял это предложение?..»
Уж точно не из-за посулов долгой жизни и бесконечного знания. Это дело явно проворачивали киборги, и Поттер подозревал, что провожатый – один из них. Большинство оптиматов и их приближенных были склонны считать народную молву о существовании киборгов ересью, но Поттер предпочитал воздерживаться от такого пренебрежения и насмешек. И сам не знал почему, как не знал, зачем оказался здесь, в этом проулке, зажатый стенами из пластосплава, темными и мрачными в слабом мерцании светящихся трубок.
Доктор подозревал, что его подтолкнул к этому внутренний протест против умеренности – одного из проклятий их эпохи. Два других, наркотики и алкоголь, в свое время тоже искушали его, но умеренность… Она не должна быть нормой. Уж лучше примкнуть к какому-нибудь дикому секс-культу. Но секс без цели и результата ему приелся – хотя он понимал, что это симптом полной деградации.
Переулок вывел их на треугольную мостовую с зеленым, поросшим мхом фонтаном, будто вросшим в булыжник мостовой – одна из множества забытых площадей мегаполиса.
«Оптиматы не знают об этом месте», – сразу понял Поттер. Камень для оптиматов – презренный материал, ведь он истирался и ветшал, и это в их-то времена! Регенерирующий пластосплав стоял непоколебимо, служил целую вечность – выбор очевиден.
Выйдя на площадь, они замедлили шаг; тогда доктор уловил слабый химический, маслянистый запах, исходивший от проводника, и заметил на его шее тонкий шрам, уходивший за воротник.
«Почему меня не шантажировали? – недоумевал Поттер. – Откуда взялась такая уверенность во мне? Может ли кто-то настолько хорошо меня знать?»
– У нас есть для вас работа, – сказал проводник. – Вы должны провести одну операцию.
«Я любопытен, и это моя слабость, – подумал Поттер. – Вот почему я здесь».
Проводник взял доктора за руку:
– Стойте. Не двигайтесь. – Говорил он спокойно, но Поттер уловил в голосе напряжение. Он огляделся, посмотрел наверх. Здания кругом – без окон, безликие. На углу улицы и еще одного переулка напротив Поттер приметил широкую дверь. Они обогнули фонтан – ни души, здесь все будто застыло, и только вдалеке слышался механический гул.
– Что такое? – прошептал Поттер. – Чего мы ждем?
– Все в порядке, – ответил проводник. – Погодите.
Поттер пожал плечами. Его мысли вернулись к первой встрече с тем, кто сейчас стоял рядом. Провожатый определенно знал, чего достиг доктор, модифицируя тот злосчастный эмбрион Дюрантов, – но откуда? Должно быть, от той ассистентки, которая исчезла – наверняка человек из подполья. Поттер понимал, что спрашивать об этом проводника бесполезно.
«Я пошел за ним в надежде разгадать тайну эмбриона Дюрантов, – подумал доктор. – Скорее всего, случай с аргинином – их рук дело».