Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 25)

Что они там делали? До него доносился пульсирующий бой барабанов и напевные причитания, едва различимые за скрежетом механизмов порта.

Прислушиваясь, Орн внезапно ощутил ужас при мысли о неизвестности, ожидавшей его на узких извилистых улицах и в нагромождении зданий религиозного заповедника. Легенды, тайком утекавшие с Амеля, дышали запретными тайнами и мощью, и Орн понимал, что они уже заранее исказили его восприятие. Однако этот ужас был ему хорошо знаком. Впервые он почувствовал его еще на Мараке.

* * *

Орн сидел за письменным столом в привычной обстановке своей холостяцкой офицерской казармы. Его расфокусированный взгляд был обращен к окну, за которым раскинулся парк, принадлежащий кампусу университета КИ. Зеленое солнце Марака, висящее низко в вечернем квадранте, казалось далеким и холодным. Таким же далеким казался и Амель – ему предстояло отправиться туда лишь после свадьбы и медового месяца. Его на постоянной основе прикрепили к антивоенному колледжу КИ читать лекции по предмету «Нетипичные признаки милитаризации».

Внезапно он отвернулся от стола и, нахмурясь, оглядел скромное казенное помещение. Что-то было не так, и ему все не удавалось уловить, что именно. Комната казалась такой обычной – серые стены, грубые очертания койки, белое покрывало с синей монограммой КИ, изображающей скрещенные меч и стилус, жесткий стул, который был приставлен вплотную к изножью кровати, чтобы оставить трехсантиметровое пространство для плоской серой двери шкафа. Все как положено, все на своих местах. Но он не мог побороть ощущение, что произошла какая-то перемена… и перемена опасная.

Посреди этого медленного озарения дверь из коридора со стуком распахнулась и в комнату вошел Стетсон. Глава оперативников был одет в привычную залатанную синюю форму. Единственные знаки отличия – золоченые эмблемы КИ на вороте и форменной фуражке – казались слегка заржавевшими. Орн мимоходом задумался, когда их в последний раз полировали, но тут же оттолкнул эту мысль. Стетсон придавал куда большее значение полировке разума.

За Стетсоном, словно домашний питомец на невидимом поводке, следовала механотележка, на которую были грудой навалены краткассеты, микропленки и даже несколько примитивных книг в стилапермовых обложках. Тележка неуклюже закатилась в комнату, с грохотом проехавшись колесами по раме сдвижной двери.

Орн уставился на тележку, моментально опознав в ней причину своего ужаса. Он поднялся на ноги и внимательно посмотрел на Стетсона.

– Что это, Стет?

Стетсон подтянул к себе стул, стоявший у кровати, и сбросил фуражку на покрывало. Его темные волосы нечесаной гривой торчали во все стороны. Набрякшие веки, казалось, еще отяжелели.

– Ты повидал достаточно заданий, чтобы угадать с первого взгляда.

– Я что, уже никакого права голоса не имею? – спросил Орн.

– Ну, видишь ли, твое положение, возможно, немного переменилось, а возможно, и нет, – сказал Стетсон. – К тому же, ты сам говорил, что этого хочешь.

– У меня свадьба через три недели, – запротестовал Орн.

– Свадьба откладывается, – сказал Стетсон и примирительно поднял руку, увидев, как потемнело лицо Орна. – Подожди. Просто откладывается, ничего более.

– По чьему приказу? – возмутился Орн.

– Ну, в общем, Диана согласилась сегодня утром отправиться на задание, которое поручил нам Верховный комиссар.

– Мы договорились сегодня поужинать вместе!

– Ужин тоже откладывается, – сказал Стетсон. – Она просила извиниться за нее. В этой куче на тележке есть визокуб – там записаны ее извинения, признания в любви и все такое прочее, но она надеется, что ты поймешь необходимость ее внезапного отбытия.

У Орна вырвался рык.

– Какую еще необходимость?

– Необходимость удалить ее от тебя. Ты отправляешься на Амель через шесть дней, а не через шесть месяцев, и тебе еще надо освоить гору всего, чтобы подготовиться к отлету.

– Лучше скажи по-хорошему, куда отправилась Диана.

– Она знает, что занимала бы слишком много твоего времени и отвлекала от дел. Ты не смог бы сосредоточиться на том, что сейчас от тебя срочно требуется. Она отправилась на Франчи Приму доставить кое-какие важные конфиденциальные сведения, которые объяснят подпольной натийской диаспоре, почему она больше не подпольная и почему избранный ими кандидат был вынужден столь поспешно снять свою кандидатуру с выборов. Ей не грозит никакая опасность, и вы сможете пожениться, когда ты вернешься с Амеля.

– Если только вы не придумаете еще какого-нибудь срочного дела, – оскалился Орн.

– Вас обоих никто не заставлял принимать присягу КИ, – сказал Стетсон. – Она просто выполняет приказы – как и все мы.

– Да уж, в КИ оказалось так здорово, – прорычал Орн. – Я всем новым друзьям сразу советую туда поступить.

– Амель, помнишь?

– Но почему так внезапно?

– Амель… в общем, Лью, Амель – не такой фунт изюма, как ты, возможно, себе воображаешь.

– Не такой… но ведь там проходят продвинутое пси-обучение. Ты же передал им мою заявку, разве нет?

– Лью, все немного не так.

– А как?

– На Амель не подают заявлений. Оттуда призывают.

– И что это значит?

– Если ты не в списке одобренных лиц, не выпускник и не какой-нибудь священнослужитель, то можешь попасть туда лишь одним способом. Нужно стать учеником – призванным.

– И меня призвали?

– Да.

– А если я откажусь стать учеником?

Вокруг губ Стетсона собрались жесткие складки.

– Ты принес клятву верности КИ. Помнишь?

– Я ее перепишу, – рыкнул Орн. – К словам «Клянусь своей жизнью и сокровенной честью выискивать и уничтожать семена войны всюду, где они объявятся» надо добавить: «и пожертвую в процессе кем и чем угодно».

– Неплохое дополнение, – сказал Стетсон. – Предложи, когда вернешься.

– Если вообще вернусь!

– Что ж, такая вероятность есть всегда. Но тебя призвали, и КИ отчаянно хочет, чтобы ты согласился.

– Так вот почему никто из вас не удивился моему запросу.

– Отчасти да. Пси-отдел подтвердил, что у тебя есть способности… и это нас обнадежило. Нам нужен на Амеле кто-то твоего калибра.

– Зачем? Отчего КИ интересуется Амелем? Там даже близко никогда войны не было. Большие шишки слишком боятся оскорбить своих богов.

– Или своих жрецов.

– Я никогда не слышал, чтобы у кого-то возникали трудности с допуском на Амель, – сказал Орн.

– У нас они всегда возникают.

– У КИ?

– Да

– Но ведь наши техники из Пси-отдела там обучались.

– Их выделили нам с Амеля – и по тамошнему настоянию, не по нашему. Нам еще ни разу не удавалось послать на Амель настоящего разведчика – надежного и преданного делу.

– Вы думаете, жрецы что-то замышляют?

– Если так, то мы в беде. Как нам справиться с силами пси? Каким образом можно задержать кого-нибудь вроде того паренька с Весселя, который без корабля прыгает на любую планету во вселенной? Как иметь дело с человеком, который может извлечь нашу аппаратуру из-под своей кожи, не сделав ни единого надреза?

– Выходит, вы про это знаете, да?

– Когда твой передатчик перестал издавать звуки окружающей тебя обстановки и начал передавать рыбье бульканье, мы догадались, – сказал Стетсон. – Как тебе это удалось?

– Я не знаю.

– Допустим, ты говоришь правду.

– Я просто пожелал, чтобы это случилось, – признался Орн.

– Просто пожелал! Может быть, поэтому ты и отправляешься на Амель.

Орн кивнул, пораженный этой мыслью.

– Может быть. – Но его по-прежнему не отпускало то самое предчувствие, теперь уже направленное не на тележку, а дальше, в сторону Амеля. – Вы уверены, что они призвали именно меня?