Фредрик Бакман – Мои Друзья (страница 59)

— Это долгая история, — устало говорит он.

Луиза стонет.

— Перестань так говорить! Это не так! Тебя ограбили и избили! Это очень короткая история! — Она показывает на металлическую конструкцию, ведущую к узкой веранде. — Можно спросить? Это пандус для инвалидной коляски? Здесь кто-то живёт в инвалидной коляске?

Йоар слабо улыбается, потом бурчит:

— Знаешь, что это? Это, чёрт возьми, долгая история.

— У вас двоих всё, видимо, долгое! — угрюмо говорит Луиза.

Йоар нерешительно смотрит на коробку рядом с Тедом.

— Это… картина?

Голос у него в конце предложения обрывается.

— Да! Хочешь посмотреть? — с энтузиазмом предлагает Тед, но Йоар решительно качает головой.

Он ещё не готов, поэтому сердито моргает и оглядывается, будто ему только что в глаз попала пыль и ветер сейчас получит по полной.

— Хотите кофе? — бурчит он.

— Да, пожалуйста, — говорит Тед.

— У тебя есть кола? — с надеждой говорит Луиза.

— Я похож на какой-нибудь, чёрт возьми, мишленовский ресторан? — жалуется Йоар.

Тед по-настоящему хороший друг ему за то, что не указывает, что должно быть «мишленовский».

— Ты всегда так мило встречаешь гостей? — закатывает глаза Луиза.

Тед не может удержаться от улыбки.

— Мы не виделись несколько лет, но раньше он был ещё хуже…

Йоар возмущённо фыркает:

— Это Тед изменился! Он был гораздо тише, когда мы были маленькими, он не спорил, чёрт возьми, так много, как сейчас!

Когда он поворачивается, чтобы зайти в дом, Луиза замечает что-то у него на ноге.

— Это… браслет электронного мониторинга? — спрашивает она.

— Ну, это не чёртово украшение, — следует ответ.

— Зачем он у тебя?

— Потому что в тюрьме для меня уже не было места.

— Ты сидел в тюрьме?

— А медведи гадят в лесу? А одноногие утки плавают кругами? — отвечает Йоар.

Она нетерпеливо стонет.

— Тебя посадили за ужасное чувство юмора?

— У меня ОТЛИЧНОЕ чувство юмора!

— Тогда за что тебя посадили?

— Это долгая история, — бормочет Йоар.

Луиза делает очень глубокий вдох, потом свирепо смотрит на Йоара, потом на Теда, потом снова на Йоара и спрашивает:

— У тебя есть подушка?

— Что?

— У тебя есть подушка?

— Конечно, у меня есть, чёрт возьми, поду…

— Можно одолжить?

Йоар смотрит на Теда, тот пожимает плечами, ничего не понимая, а Луиза выглядит такой решительной, что даже Йоар не протестует. Поэтому он исчезает в доме и возвращается с подушкой, Луиза берёт её одной рукой и потом тридцать секунд бьёт по ней изо всех сил другой рукой. Когда она заканчивает, она поднимает подушку сначала к Теду, потом к Йоару и орёт:

— Если я ещё раз услышу «это долгая история», я врежу обоим в…

— Ладно, ладно, ладно! — говорит Тед, осторожно отходя подальше от её размахивающих кулаков, но Йоар просто смеётся.

— Я понимаю, почему Кимкиму она понравилась, — говорит он.

— Кто, чёрт возьми, такой КИМКИМ? — орёт Луиза, уже окончательно уставшая от того, что никто в этом чёртовом доме не рассказывает историю с самого, чёрт возьми, начала.

Взгляд Йоара на мгновение становится неуверенным, плечи опускаются, из него выходит воздух. Потом он впервые касается коробки с картиной, будто осторожно гладит спящего по щеке.

— Его звали Кимким. То другое имя, К. Ят, — это просто то, что он ставил на картинах. То, что он использовал, когда стал знаменитым. Потому что тогда он, наверное, чувствовал себя… кем-то другим. Но когда он был с нами, когда он был нашим, тогда он был просто Кимким.

— Кимким? — скептически повторяет Луиза.

Она чувствует себя немного преданной тем, что человек, которого она всегда знала как «К. Ят», на самом деле не носил даже отдалённо похожее имя.

— Кимким, — ласково кивает Йоар.

Тед тоже касается коробки тогда, с другого конца, — это самое близкое, на что они с Йоаром приближаются к прикосновению друг к другу.

— В первый раз, когда мы встретились, когда Йоар чуть не переехал меня на велосипеде и чуть не утопил… — начинает Тед.

— Ты должен был смотреть, куда идёшь! — бурчит Йоар.

Тед закатывает глаза так сильно, что зрачки, наверное, царапают ему затылок по дороге назад.

— Конечно, конечно, когда я не смотрел. И чуть не утонул! Когда я вылез на пирс и впервые увидел его и Йоара, он сказал: «Это Йоар. А меня зовут Ким». Но у меня в ушах была вода, поэтому я сказал: «Ким?» А он сказал: «Ким!» А я сказал: «Ким? Ким?» И Йоару это показалось таким смешным, что с тех пор он всегда называл его Кимким.

— Но Али обычно называла его просто Ким. Потому что она всегда должна была быть особенной, — фыркает Йоар.

Луиза смотрит на Теда:

— А ты как его называл?

— Я почти никогда не произносил его имя, — тихо говорит Тед.

Это забавная вещь. Человека, в которого мы влюбляемся, мы почти никогда не называем по имени. Потому что как-то само собой разумеется, что это с тобой я говорю, что это о тебе я всегда думаю. Кто же ещё?

— Кимким. Да, ему подходило, — кивает Луиза, будто примеряет имя перед зеркалом в примерочной. — Можно спросить? — говорит она и сразу спрашивает: — Тебе неудобно?

Она показывает на браслет электронного мониторинга.

— Да, — бурчит Йоар.

— И тебе нельзя выходить за пределы дома?

— Нельзя.

— Что будет, если выйдешь?