Фредерик Уоллес – Убежище (страница 30)
— Наконец-то, у нас новый хобби-советник, — заявила она. — Мама, ты рассказала ему обо мне?
Она не заметила, как поморщился Диксон, когда она назвала его хобби-советником, но Холлоуэй заметил. Этот парень воспринимает себя слишком серьезно. Это надо запомнить. Возможно, пригодится.
— Еще нет. Мы говорили на другие важные темы.
— Разве что-то может быть важнее меня? Для меня, по крайней мере.
Советник улыбнулся ее энтузиазму.
— Вы превосходный пример артистического темперамента.
— Темперамента, но не способностей. — Она взглянула на него с интересом. — Я собираюсь заняться чем-нибудь значительным. Буду выходить замуж.
— Надеюсь на это.
— Не выйти, а
— Зачем же много? Вы ненасытны?
Она вздохнула и опустилась в ближайшее к нему кресло.
— Миколай был старым и не понимал. Я надеялась, вы поймете.
— А что тут понимать? Бесконечные замужства — не хобби.
Холлоуэй усмехнулся. Советник, явно, приверженец формальностей и верит в официальный подход. Все можно исцелить должным отдыхом и развлечением.
— Должно же быть что-нибудь, что я могу делать хорошо, — продолжала Алисия. — А куртизанок в наше время нет.
Советник по-отечески улыбнулся.
— Суть не в этом. На самом деле вы просто хотите влиять на мужчин.
— Правильно, а разве есть на свете лучший способ делать это, чем быть куртизанкой?
— Вы начитались старых романов, — пробормотал советник, явно, чувствуя себя не в своей тарелке. — Но вы ведь живете сейчас, а не несколько веков назад. Вы не будете счастливы в той роли, которую, как вам думается, хотите исполнять.
— Вы имеете в виду, что я не могу стать куртизанкой, потому что у меня нет подходящего оснащения, так сказать? — Алисия оглядела себя, изогнувшись своим крепким молодым телом. — Может, я не красавица и пышных форм не имею, может, я просто миленькая, но я могу заставить мужчин забыть об этом, когда они в моих объятиях.
— Не будь вульгарной, — осадила ее мать. — Ты едва знаешь этих людей.
— О, я намерена узнать нового советника получше, — промурлыкала Алисия. Она соскочила с кресла, скользнула в объятия Диксона и прильнула к его губам в долгом, страстном поцелуе.
— Алисия! — ахнула Мэдж.
— Это проверка, — сказал Холлоуэй. — И она ее пройдет. — Девушка, явно, из тех, кто умеет добиться своего тем или иным способом.
— Ну, вот, — провозгласила Алисия, радостно подскакивая. — Вы и теперь скажете, что не смогу?
— Я этого не говорил, и никогда не сомневался в этом, — пробормотал советник. Лицо его пылало, но не от смущения. — Я просто хотел убедить вас, что ваша цель направлена на недостойный предмет.
— Возражениями вы меня никогда не убедите, — заявила девушка, направляясь к лестнице. — С вашего позволения, пойду переоденусь.
После ее ухода разговор зачах. Советник обнаружил, что ему трудно вернуться к прежней теме, а Холлоуэй ему не помогал. Угроза все еще витала в воздухе, но он не хотел о ней думать. Предпочитал гнать прочь мысли о ней.
Вскоре вновь раздались шаги. Мэдж узнала их, поднялась и пошла к входной двери.
— Ах, ты мой бедный, — донесся ее приглушенный голос из холла. — Ты выглядишь таким измотанным.
— Я валюсь с ног от усталости, — пробормотал в ответ мужчина. — Целый день боролся с кризисом.
— Не так много людей с твоим знанием рынка, — отозвалась Мэдж.
— Как и с моим везением, — угрюмо ответствовал Джордж. — Потерял все. Не осталось ни цента.
— Ничего страшного, — успокаивала она. — За деньги все равно ничего не покупается, кроме акций и облигаций.
— Но все это — моя жизнь, вся моя жизнь, — горько возразил хозяин дома, — а ты говоришь — ничего страшного! — Он протопал в комнату, но резко остановился, увидев двоих мужчин.
— Джорж, это…
— Я вижу, кто это, — оборвал жену Джордж. — Неужели ты думаешь, я мог не заметить значок? — Он расправил массивные плечи и воздвигся перед советником. — Молодой человек, если Городская Машина не предпримет каких-либо шагов в отношении рынка, я потеряю веру.
— Это опасное отношение, сэр.
— Плевать мне, что это, — отрезал Джордж, насупив свои черные брови. — Я монополизировал рынок, но как только отдал приказ покупать, Машина начала продавать. Уничтожила меня за пять часов. Уже второй раз за последние три недели я сделал и потерял целое состояние.
Советник очень старался не улыбнуться. Рынок был пережитком прошлого, рудиментом того образа жизни, который уже давно прекратил свое существование. Его сохранили для лишенных воображения неудачников.
— В этом и заключается самая захватывающая часть иг…бизнеса, сэр. Если б это было легко сделать, было бы неинтересно.
— Не знаю, — тяжело вздохнул Джордж, — просто не знаю. — Он выдавил невеселую улыбку. — Утром начну все заново. Начну с нуля и к полудню уже куда-нибудь приду. Попомните мои слова. — Он кивнул обоим мужчинам и торжественно удалился.
— Вот молодчина, — сказал советник. Было уже довольно поздно, но он, похоже, даже не собирался уходить.
Мэдж нервно сплела пальцы и помедлила в нерешительности. Ее гостеприимство истощилось.
— Не останетесь на обед? — спросила она.
— Вынужден продолжить поиски этого человека, — ответил советник. — Мне, правда, пора идти.
Но он взглянул в сторону лестницы, и Холлоуэй понял, что в ближайшие полчаса он не сдвинется с места. Алисия убедила его. Она была слишком убедительна. Холлоуэй отвернулся. Девушка обещает стать помехой.
Мэдж постучала к нему в комнату рано утром.
— Минуту, — крикнул он в ответ на ее стук. Он набросил халат и впустил ее. Она села и посмотрела в окно. На лице ее обозначились морщины, которых он не заметил вчера.
— Извините, — сказала она.
— Вы не разбудили меня. Я уже вставал.
— Вы же знаете, что я не это имела в виду. Я сожалею насчет советника.
— Вы же не виноваты.
— Знаю. Но это очень плохо, что он обнаружил вас здесь на следующий же день после того, как получил доклад. Он что-то заподозрил.
— Он был бы дураком, если б не заподозрил. Я не люблю советником, но никогда не считал их глупцами.
Мэдж вздохнула и впервые отвернулась от окна.
— Рада, что вы это понимаете. Я боялась, что вы окажетесь фанатиком.
Фред присел на кровать и откинулся назад. Он долго думал об этом ночью. Поразмышлял, а потом уснул, а она, явно, не могла спать. Он более привычен к мысли о Стопоре.
Стопор — простой механизм, который сделал тюрьмы ненужными и свел необходимость в учреждениях для душевнобольных практически на нет. Тот факт, что в обществе мало трений — это одно, но даже в таком случае Стопор играл свою роль и продолжит играть. Он представлял из себя маленький аппарат, основанный на принципе энцефалографа, но был даже проще, чем обычный инструмент. Проще, потому что должен был реагировать только на основные импульсы.
Поведение сводится к моделям. Последовательность действий прямо пропорциональна эмоциям. Убийца, собирающийся застрелить свою жертву, сознает, что он делает. Личность, чьи намерения деструктивны, находится в характерном эмоциональном состоянии. Именно этот импульс Стопор идентифицирует и вовремя пресекает.
Весь механизм хирургическим путем вживается в тело таким образом, чтобы быть связанным с умственными процессами, не нарушая их. Поначалу он вживался для идентификации трех импульсов, хотя обычно из этих трех присутствовал только один. Идентификационный механизм является самой сложной частью Стопора. Остальное — просто крошечная атомная батарейка, которая может вырабатывать ощутимый электрический ток и направлять его прямиком к основанию спинного мозга.
Шок. Это не слишком отличается от ранних форм электротерапии, но в данном случае корригирующий элемент разносится по всему телу до тех пор, пока в нем есть необходимость. Потенциальный убийца, протягивающий руку за оружием, бывает остановлен прежде, чем успеет схватить его. Если же, оправившись от паралича, он сделает новую попытку, шок повторится. Вскоре у человека вырабатывается постоянный условный рефлекс, который категорически запрещает нежелательное действие. Это используется только как самое последнее средство и то только после многочисленных предупреждений, но его могут применить для пресечения
Вот почему Стопор всегда вживается для блокировки трех импульсов: полового влечения, убийства и самоубийства. Стопор надежен, но имеет определенные побочные эффекты.
Холлоуэй улыбнулся Мэдж. Угроза Стопора почти так же действенна, как и сам Стопор. А раз так, значит, нет большой разницы, есть он у него или нет. Фред не может позволить этой штуковине влиять на него.
— К несчастью, я фанатик, — сказал он. — И никто из нас ничего не может с этим поделать.