Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 155)

Пора выбираться отсюда. Содрогаясь от мучительной боли и замирая от страха, Мэгги ползла вперед. Через десять метров голова ее уткнулась в стену. Она снова включила свет. Свежая земля, выхода из туннеля нет. Значит, подземники замуровали оба выхода. Быстро обернувшись, она убедилась, что сзади никого нет. Она была одна. Обращаясь к стене, Мэгги Миннингер сказала:

— Самое страшное для человека — это быть погребенным заживо.

Она ждала, надеясь услышать хоть слово. Затем вытащила пистолет и поискала рукой лопатку. Ее не было, вероятно, она потеряла ее. Остаются только пальцы. Мэгги -отбросила пистолет и стала ногтями разрывать степу. Сначала с яростью. Потом в ужасе. И, наконец, потому, что больше ей ничего не оставалось.

От горизонта до горизонта, насколько мог видеть Чарли, все было затянуто облаками. Буря ослабевала там, вблизи океана, но здесь, над лагерем гризи, она продолжалась. Уже несколько часов он не видел земли и несколько дней не видел отряд своего друга Дэнни. Ветер, сильный и безжалостный, тащил его и двух оставшихся в живых самок по направлению к Полюсу Тепла. Они устали и выбились из сил, к тому же потеряли высоту.

Пока они сражались с ветром, появилась новая стая, летящая от Полюса. Чарли повел свои остатки на соединение с ней. Он жаждал новых слушателей, чтобы пропеть им песни о новых друзьях с Земли, а также услышать песни, которые он не знал. Стая была небольшая, меньше шестидесяти взрослых, но в ней были новые голоса, которых Чарли никогда не слышал. И он с радостью устремился к ним.

И тут небо озарила белая вспышка. Она захватила всех врасплох. Чарли оказался одним из счастливчиков. Он смотрел в другую сторону и поэтому не ослеп. Он видел, как преобразилось вечно хмурое багровое небо, озарившееся невиданным сиянием. Затем он услышал какой-то звук, и черное облако смешалось с облаками джемианского неба.

Песни приветствия сменились криками боли и ужаса. Чарли мог ответить только призывами подниматься. Старшие члены стаи подхватили песню, и самки стали сбрасывать балласт, но испытывали сильную боль и не могли слышать песни Чарли. Хотя они находились далеко от взрыва, шквальный ветер разметал стаю по небу. Чарли никогда не ощущал таких ударов ветра. Он всегда мог предсказать заранее, что начнется буря, и можно было уйти от нее, подняться выше облаков, пропустить ее под собой. На этот раз не было никакого предупреждения. Ему казалось, что ветер отрывает его конечности. Его несло через чужую стаю, он сталкивался с самцами, самками, сбивал молодых.

И затем снова без предупреждения острый запах самок ударил в ноздри. Пора оплодотворения! Самки уже выпустили длинные серебристые нити яйцеклеток. Весь воздух был пропитан требованием оплодотворения. Для Чарли и других взрослых самцов не было вопроса, что делать: сеять семена, оплодотворять яйцеклетки. Сама природа требовала этого. Поверхность воздушных мешков натянулась. На их лицах было выражение боли. Боль должна кончиться, когда исторгнется семя.

Но это ненормально, неправильно! Чарли со страхом задавал свои вопросы стае, которая пела вместе с ним. Почему происходит оплодотворение? Почему огонь пришел с враждебной земли, а не с неба? Что означают этот жар, грохот и дикий ветер? Всем своим телом Чарли понимал, что это неестественно. Почему это огромное черное облако все время растет, намереваясь проглотить их всех?.. Этот вопрос непрестанно мучил и Чарли, и всю стаю, пока обжигающий жар ядерного пепла не выжег им глаза, не спалил их газовые мешки, выпустив водород, и не заглушил их песни навсегда...

Ядерный взрыв на этой планете был невиданным зрелищем. Его мощность была менее килотонны, и вряд ли на Земле его заметили на фоне многомегатонных взрывов, искореживших земную поверхность. Когда гранаты сблизили своим взрывом плутониевые стержни, мощная цепная реакция пришла в действие. И затем раздался взрыв. Все, что окружало плутониевый заряд: оболочка, стены туннеля — обратилось в горячий газ с давлением в биллионы атмосфер. Газ стремился вырваться на свободу. И вырвался. За одну тысячную долю секунды образовался огненный шар диаметром пятьдесят метров. И этот шар стал расширяться во все стороны со скоростью пятьсот километров в час. Он был ярче, чем Кунг, ярче, чем Солнце Земли, ярче, чем сто солнц, собранных вместе. Но по мере охлаждения жара яркость его начала уменьшаться.

Люди, скорчившиеся в пещере, видели вспышку даже с закрытыми глазами, а сильный удар ощутили своими телами, когда затряслись стены пещеры. Грохот был ужасающий. А затем услышали голос Кристианидис:

— Не вставать! Глаза не открывать! Ждите!

Почти десять минут она держала их в пещере и только потом позволила открыть глаза. Осторожно выглянули они из-за хребта., И с ужасом увидели содеянное Мэгги Миннингер. Ядерный гриб вонзился глубоко в атмосферу, пробив дыру в облаках, но вершины гриба не было видно. Лагерь гризи, казалось, почти не пострадал. С лица земли был сметен только склад, горело несколько палаток. Повсюду бродили ошарашенные люди.

— Она... она промахнулась! — крикнула Крис, и Дэнни Дейлхауз не мог понять, сердится она или радуется.

Эпицентр взрыва был в полукилометре от лагеря. Мэгги промахнулась. Вся сила взрыва пропала напрасно. Однако тепловой удар был достаточно эффективен. Люди, находившиеся вблизи, ослепли и получили ожоги. Никто не предупредил их, что нужно закрыть глаза и не смотреть в сторону взрыва.

— Проверить оружие,— приказала Крис. Она сняла очки: глаза ее покраснели и опухли. Но голос был решителен: — Накинуть плащи! Идем!

Дейлхауз встал и натянул пластиковый плащ. Неужели этот плащ защитит от радиации? Он поднял карабин и вставил магазин. «Зачем я делаю это?» — подумал он, но медленно побрел вместе с отрядом, в котором осталось лишь девять человек, к лагерю гризи. Дэнни шагал и твердил себе, что все неправильно. Неправильно тактически: ядерный взрыв вывел из строя только тех, кому не повезло. Оставшиеся в живых оправятся. Неправильно стратегически: они не имели права попадать в такую ситуацию. И самое главное: неправильно морально. В каком мире они собираются жить, если в борьбе за него сами нападают друг на друга исподтишка?

Дейлхауз посмотрел на людей, шедших в затылок один другому. Все смотрели вперед, па лагерь гризи. Неужели никто из них не чувствует того же, что и он? Он остановился:

— Крис, я не хочу делать этого!

Лейтенант медленно повернулась к нему так, что ствол автомата уперся ему в живот.

— Вперед, Дэнни.

— Нет, подожди, Крис...

Она резко сказала:

— Я ждала этого от тебя. Мы пойдем туда. Все. Полковник Миннингер приказала, и я выполню приказ. Иди.

Остальные встали, глядя на них. Все молчали, наблюдая, как Дейлхауз рассматривал ствол автомата, направленный уже ему в переносицу. Он ответил:

— Нет, Крис.

Выражение лица Крис изменилось, посуровело, и он понял: да, она нажмет курок.

— Убери автомат, лейтенант! — крикнула Анна.

Она направила свой пистолет в спину лейтенанта.

.— Я не хочу убивать,— сказала Анна.— Но так же не хочу нападать на этот лагерь.

Дейлхауз шагнул вперед и, взяв автомат из рук Кристианидис, швырнул его далеко в кусты, куда тут же забросил и свой. Через секунду то же сделала Анна, а за нею и остальные.

— 'Идиоты*! —крикнула Крис.— Они перестреляют вас, как кроликов!

Дейлхауз не ответил. Он смотрел на лагерь, где люди уже заметили их. У них было оружие, и они наблюдали за драмой, разыгрывающейся на холме. Дэнни поднял руки вверх и пошел к лагерю. Краем глаза он заметил, что Анна сделала то же самое. Может, Крис права? Может, кто-то из гризи уже прицелился и готов стрелять? Но он уже ничего не смог бы сделать. Как ни была велика их вина, она уже не была его виной, и впервые он ощутил в душе мир и покой...

Что можно сказать о всех действующих лицах этой истории? О Марджори Миннингер, и Дэнни Дейлхаузе, и Анне Димитровой, и Ахмеде Дулле, и Чарли, и Шарн-игоне, Матери Др-Ши?

Они делали что могли, что считали необходимым. И обо всех них — о любом живом существе — человеке или представителе другой расы — можно сказать одно: все они умерли. Некоторые пережили войну. Некоторые пережили вспышку. Но в борьбе со временем выживших не оказалось.

А что можно сказать о прекрасной и могущественной женщине по имени Мускарт Гринклоуд Ан-Гуен?

В ней есть частицы Мэгги и Нан, и некоторых других. Некоторые следы обусловлены цепочками ДНК, другие — генами живших раньше людей. Она никогда не знала их, потому что с тех пор прошло уже шесть поколений.

Как все мы, она не была единой личностью. В ней заключалось три личности, или шесть, или сто, если учесть те отпечатки, которые наложили на ее личность множество людей, живших рядом. Для своего любовника она была желанной подругой, с которой приятно провести уик-энд на озере Дьяволов. Для внуков она была строгим учителем, который водил их по музеям и зоосаду. Для всех жителей, зарегистрированных в Войн-Фен Метрополитен Ареал она была выборным судьей, контролирующим деятельность правительства. Или, вернее, не правительства. Муски была твердым приверженцем Шести Принципов Джемианской Республики, из которых самым главным принципом было: никакого сильного центрального правительства. Понятие «правительство» было давно забыто, сгорело в огне вспышки, умерло от голода, в годы отчаяния. Оно исчезло с Джема полторы сотни лет назад. И никто не хотел возвращения этого ужаса, особенно Муски. Правительство было таким же чудовищем, как армия, как голод. Муски была готова драться за свои Принципы и готова была отдать за них по капле всю кровь, так же как и молодые добровольцы-миллионеры и Приниматели Даров.