Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 146)
— Если бы не вы, моя жена была бы жива.
— Ты дурак, Шарн-Игон! Она же пыталась убить нас. Не наша вина, что она погибла.
— И моя деревня подверглась нападению. Еще одна деревня была уничтожена полностью. Я очень болен.
— Поговорим о чем-нибудь другом, Шарн-игон. Поговорим о том обещании, которое кринпиты дали нам относительно нападения на Жирных. Они нарушили свое обещание.
— Во мне говорят мое горе и гнев, Ахмед Дулла.
— Поговорим омоемгоре и гневе. Мы оба пострадали в борьбе против нашего общего врага.
— Пострадали?
— Да, пострадали. Посе того, как ты, по своей неуклюжести, уничтожил мое радио, я не слышу голосов из моего лагеря и не знаю, живы они или нет. Может, они уже погибли!
— Сколько их, Ахмед Дулла?
— Больше десяти.
— А сколько погибло наших? Одних самцов две сотни, а если считать и самок, то двести пятьдесят. А если считать и детенышей...
Они еще не переплыли Широкую Воду, как Шарн-игон понял, что в городе, который он считал средоточием всей трагедии,— тишина. Из города доносилось только эхо. Раньше город издавал звуки — прекрасные звуки. Но теперь Шарн-игон -не слышал ничего! Ничего! Он слышал только эхо своих собственных звуков, отражающихся от знакомых ходмов, лодок, полуразрушенных зданий, пустых панцирей... Город был мертв.
Ядовитое Привидение Дулла что-то говорил, и Шарн-игон с трудом выделил слова:
— Еще одно нападение! Город пуст. Гризи вернулись, чтобы завершить свое дело.
Шарн-игон не мог ничего сказать. Глубокая тишина так придавила его, что даже Ядовитое Привидение удивилось:
— Ты болен? Что случилось?
С огромным усилием Шарн-игон ответил;
— Ты уничтожил мой город и моих друзей!
— Я? Нет! Не я и не люди Народной Республики. У нас нет столько сил, чтобы сделать это. Это гризи!
— От которых ты поклялся защитить нас!—Шарн-игон поднялся на ноги, зависнув, как башня, над Дуллой. Тот вскрикнул. Но кринпит не напал на него, а бросился из лодки. Здесь было мелко. Шарн-игон встал на илистое дно, чтобы его дыхательные отверстия были над водой. Он пошел к 'берегу, взбалтывая воду. Трагедия поразила его. Мертвы! Все мертвы! Улицы пусты, на них валяются только высохшие панцири. Дома пусты. Нет ни самцов, ни самок, ни детей...
Дулла подгреб к берегу и звал его из лодки, махал руками:
— Шарн-игон! Теперь мы братья по несчастью. Мы-связаны с тобой больше, чем раньше!
— Все мои братья мертвы. Мне нужны новые союзники, Ахмед Дулла.
Шарн-игон 'навалился на него. Дулла заметил опасность и попытался улизнуть, но было .поздно. Ему не удалось увернулъся: от удара тяжелой клешней: Убедившись, что Дулла мертв, Шарн-игон оставил его и побрел между пустыми панцирями, которые когда-то носили: его друзья. Он остановился, передохнуть, у стены лавки, которую раньше часто посещал.
Кринпит чувствовал удовлетворение от смерти еще одного Ядовитого Привидения. Но боль подступила к нему: конечности ныли, все тело болело, казалось, панцирь слезал с него. Вроде,, для этого время еще не наступило. Но тем не менее оно пришло. Один на открытом пространстве, бывшем когда-то его домом, без кого-либо рядом, способного позаботиться о нем, пока он беспомощен, Шарн-игон начинал менять панцирь...
В час тридцать, майор Сантангело вместе с пилотом третьего корабля вошел в палатку командира.
— Хорошие вести, Мэгги. На Плохих Холмах нашли уголь. В двух километрах отсюда. Кроме того, мы можем использовать для нагрева парового котла пластины одного из кораблей; если прибудут турбины, то можем запустить генератор на полную мощность без использования резервов топлива.
— Как скоро?
Сантангело посмотрел на инженера.
— Через десять дней? Возможно, через две недели,
— Даю одну неделю,— рявкнула Метги.— А как насчет горючего для самолетов?
— Моррисей обещал проверить ферментацию в самое ближайшее время;
— Хорошо,— сказала Мэгги.
Когда они ушли, Мэгги взяла микрофон;
— Есть сообщения?
— Нет, мэм. Они еще на орбите и спускаются; затрачивая минимум энергии.
Она отложила микрофон. Ну, что ж, корабль снижается на орбите, а не в> сотне световых лет от них. Но последний шаг затягивался: Капитан сообщил, что у него мало резервов для маневра и он ждет благоприятных- условий для спуска. А». это может продлиться несколько дней. Однако это плохой знак! Если корабль отправили почти без резерва, значит, дела на Земле обстоят неважно. Даже хуже, чем можно заключить из трактрановых радиограмм. Мэгги посмотрела на часы: 1.45*
— Пришлите доктора Аркашвили,— велела она.
Вскоре' пришла доктор, с чашкой дымящегося кофе.
— Вот кофе, Мэгги. Но было бы лучше немного поспать. Мэгги: понюхала напиток и с наслаждением отхлебнула.
— Скорее бы они сели;— проговорила она.
Среди того, что она заказала на Земле, были зерна кофе и семена, чтобы попытаться вырастить его здесь. Во всяком случае, следующие несколько лет придется обойтись без кофе: Вероятно, гризи уже сумели получить первый урожай, но делиться, конечно, не будут. Они уже сейчас ничего не дают; даже консультации по радио. А пипы вообще не отвечают
В лагере пока все здоровы, если судить по рапортам медиков. Антиаллергические меры действуют очень эффективно, а на Джеме больше нет ничего, что было бы враждебно организму человека. Так, ерунда: головная боль, аппендиксы, зубы...
— Только никаких операций,— произнесла Мэгги резко. Доктор задумалась.
— Все, что угодно: таблетки, уколы, а чтобы предотвратить беременность — презервативы. Если кто-либо захочет ребенка — искусственное оплодотворение. Как у нас с банком спермы?
— Прекрасно. Двадцать восемь яйцеклеток в криогенной камере и около сотни образцов спермы.
— Хорошо, но должно быть лучше. Мне нужен стопроцентный охват. Если что-либо случится с кем-то, я не хочу, чтобы пропали его гены. Или ее. Это же несложно. Так что получи по четыре образца от каждого человека. Чему ты улыбаешься?
— Сейчас у меня есть две оплодотворенные яйцеклетки, так что мы можем хоть сейчас начать производство детей.
— Хм,— задумчиво сказала Мэгги,— и от кого же они? Говори, не стесняйся, я же твой командир.
— Одна от Анны Димитровой.
— Черт! И чей же ребенок?
— Можешь спросить ее, если хочешь. Я не спрашивала. Мэгги изумленно покачала головой.
— Я считала ее меньше всего способной на это. А вторая? Погоди! Не может быть, чтобы я... Я же принимала таблетки.
— Таблетка не предохраняет яйцеклетку от оплодотворения. Она просто не дает ей развиться.
Мэгги смотрела на доктора.
— Черт бы меня побрал...
Нгуен Дао Три опоздал на десять минут. У него были заспанные глаза, и он непрерывно зевал.
— Мне не подходит здешний распорядок,— пожаловался он.
— Послушай, Гай, вместо того, чтобы спать со мной, ты волочишься за каждой юбкой в лагере...
— О, Марджори, я бы предпочел, чтобы время моего сна совпадало с твоим.
— Ну что ж, может, когда-нибудь и совпадет. А пока мы опоздали для инспекции.
Она допила кофе и поднялась.
Люди работали хорошо. Граница была прекрасно укреплена и надежно охранялась. Пахотная площадь все время расширялась. Мэгги каждый день осматривала все подробно, не гнушаясь залезать во все дыры. Пока что все шло хорошо. Никто не нападал, даже кринпиты. Но они были изолированы в мире врагов. Благодаря шпионским спутникам и наблюдениям шаристов, из перехваченных и расшифрованных радиоконтактов, из микрофишей индонезийца Мэгги составила четкое представление о том, чем занимаются гризи. Или, вернее, занимались несколько недель назад. Они оккупировали лагерь пипов, захватили там все. Они уничтожили все живое вокруг себя и продолжали убивать кринпитов и расстреливать шаристов. Подземников они, видимо, сумели приручить, и те помогали им эксплуатировать подземные ресурсы Джема. Гризи разработали какое-то средство — пока еще не было известно, какое именно,— отпугивающее кринпитов. Если бы... Черт побери! Что они сделали! Если бы отец послушал ее и дал бы ей необходимые средства для освоения планеты!
Нельзя сказать, что она плохо работала. Но Мэгги любила быть во всем первой, а обстоятельства складывались так, что она оставалась на втором месте: гризи контролировали всю планету. Под ее началом было только пространство, ограниченное изгородью. А у гризи было три отдельных поселения, включая и то, что раньше принадлежало пипам. Если не считать показаний спутников, полетов шаристов и редких вылазок Капе-люшникова (что было чрезвычайно опасно: можно было лишиться единственного самолета). Мэгги была слепа, она не видела, что делалось на планете. Она запретила даже Дэнни Дейлхауз подниматься в воздух. Во-первых, она не хотела рисковать его жизнью, во-вторых, лучше тратить энергию на защиту лагеря, на освещение посевов. Она направила его вместе с Моррисеем и Димитровой на обучение к агроному Внезапно она задумалась: Дэнни и Димитрова? Может... А может, и нет. Они друзья, но не до такой степени. Нс кто же тогда?
Мэгги посмотрела на Гая Три, беседовавшего с охраной. Кто же отец ее собственного ребенка? Дейлхауз? Три? Этот сукин сын Свеггерт? Эти трое. Но который из них? Раньше она вдоволь поиздевалась бы над собой: зачем такие проблемы. К чему знать, кто впрыснул в тебя семя? Но сейчас это тревожило ее. Все-таки это будет ее ребенок в новом мире. И кто же его отец? Ну, ладно. Нужно заниматься делом.