Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 35)

Но выражение лица изменилось.

— Я знал, мистер Планирующий, я знал, что Флимер не более как предатель, которому повезло. — В голосе полковника появилось искреннее дружелюбие. — Теперь он получит по заслугам! Любой человек с частицей здравого смысла понимал, что нереактивная тяга должна быть создана.

Усмехаясь, он протянул руку Криири.

— Я рад первым поздравить вас, мистер Планирующий, и вас, мистер Райленд. Специальная секция Машины на борту крейсера завершила предварительную оценку вашего изобретения. Она передала сообщение основному комплексу Машины на Земле, предупреждая о необходимости подготовить переход Плана на вторую ступень, на которой свобода и богатства космического пространства сделают нынешние строгие меры безопасности ненужными и невозможными. И, как первый шаг в претворении этого дела в жизнь, она транслирует радарный импульс…

Райленд услышал, как в кольце что-то щелкнуло.

Воротник раскрылся.

Словно под воздействием того же импульса, девушка сделала шаг вперед и оказалась в его объятиях. Вместе они выплыли из пещеры в волшебное мерцание маленького Рифа. С одной стороны висел огромный серый крейсер Плана, который больше не был врагом. А за ним сияли звезды.

Космос. Бесконечный, непочатый край для освоения людьми. Звезды, между которыми постоянно рождается водород, создавая новые миры, подобно тому, как жажда свободы постоянно возрождается в человеческом сердце.

— Миллионы, миллионы новых миров, — прошептал Райленд.

И девушка сказала уверенно:

— Наши дети увидят их, все!

Дитя звезд

1

В тот самый день, час, секунду, когда наступило весеннее равноденствие, ближайшие к Солнечной Системе звезды погасли.

Целая дюжина мигнула одновременно. Блистающий Сириус и его сверхплотный спутник-карлик. Ярко-желтые близнецы Альфы Центавра. Тусклая красная точечка Проксимы… далекие огни Эты Эридана и 70-А Змееносца… и само ослепительное Солнце.

Могучие космические моторы объявили перерыв. Синтез более крупных ядер из мелких, трансформация избытка массы в энергию, просачивание энергии сквозь толщи бушующего газа, излучение энергии в пространстве — все это прекратилось.

На берегах земных океанов, в кратерах Луны, в песчаных пустынях Марса, на спутниках Сатурна и за Космической Завесой, в самих рифах — миллиардоголовое человечество содрогнулось и познало страх. Через Галактику пронесся фотонный шепот, стремительно, как свет:

— ДИТЯ ЗВЕЗД!

Так это началось.

Звезды погасли всего на несколько секунд, и сначала это заметили на рифах. Потом медлительный Плутон поймал мигание 70-А Змееносца. Тем временем Нептун, без спешки ползущий по своей погруженной во мрак орбите на противоположной стороне Системы, заметил ослабление накала Сириуса. На Землю, где дряхлый Планирующий ухмылялся в золотом кресле, сигналы прибыли одновременно. Обрюзгшее лицо старика помрачнело, когда астрономы доложили о случившемся. Планирующий взорвался гневом.

Первые доклады пришли из подземной обсерватории в зоне терминатора на Меркурии, где на дне кратера медленно разошлись бетонные плиты и открылся ствол шахты.

Из шахты медленно выдвинулся серебряный купол. Из-под громадины-полусферы на близкое Солнце целились десятки оптических и радиотелескопов, пирометров, телекамер. На куполе сверкали бронзовые литеры: «МОГУЩЕСТВЕННЕЙШИЙ НАГРАЖДАЕТ ВЕРНЕЙШИХ».

Внутри бронированной, термоизолированной, с прохладным кондиционированным воздухом обсерватории три астронома не отрывали глаз от панелей с сотней индикаторов и циферблатов. Они ждали.

Потому что получили предупреждение.

Старший офицер вахты оторвал глаза от хронометра и проворчал:

— Пять минут!

Двое остальных молча наблюдали за приборами. Седой капитан Технокорпуса видел товарищей в бледном свете экрана, который заглушал отсветы шкал и индикаторов. На экране плыло изображение Солнца, золотого, распухшего, с толстыми щупальцами сверхраскаленного газа. Солнце низко повисло над изрезанной вершинами гор линией горизонте.

— Ну же, — проворчал капитан себе под нос. — Давай, мы готовы.

Самым младшим на вахте был молоденький тех-кадет, честолюбивый юноша, уже познавший суровую действительность службы и карьеры в рядах Технокорпуса. Он осмелился возразить:

— Готовы к чему? По-моему, это просто блеф.

Старший повел в его сторону желтоватым глазом, но промолчал.

— Разве? — проворчал третий астроном. Это был Невысокий, немного полноватый тех-лейтенант. Его недавно повысили в звании, а потому он смотрел на мир оптимистически. — Значит, задание Машины — тоже блеф?

— Погоди, я не имел в виду…

— Понятно. Но ты забыл — Машина следит за всем Планом. Мы выполняем частные задания. Если Машина заинтересовалась этим так называемым Звездным Дитя, значит, это для чего-то нужно.

Тех-кадет показал на огромный шар Солнца и сердито воскликнул:

— Взгляни! Кто может погасить вот это?

Лейтенант пожал плечами, а старший офицер напомнил:

— Осталось четыре минуты.

Дисциплинированность кадета несколько упала за время вахты. Сердито нахмурившись, он посмотрел на шкалы телеметрических пирометров.

— Температура стоит как вкопанная! Мы здесь три недели и ничего не заметили.

— И на три года останемся, если Машина прикажет, — пророкотал капитан. — Машина не ошибается. Ее построили, чтобы управлять Планом, она не может совершать оплошностей, как мы, люди.

— Да, сэр. Но ведь совсем ничего! — воскликнул кадет. — Никаких звездных детей! Никаких крупных пятен!

— Учись терпению, — посоветовал толстячок лейтенант. — Или послужишь Плану напрямую — в орган-банке запчасти всегда в цене!

Осталось три минуты.

Кадет умолк. Все трое пристегнулись к креслам, не спуская глаз с изображения Солнца. В красной струящейся вуали, испещренное оспинами мелких пятен Солнце нависло над черным горизонтом, словно глаз Бога. В кабине было тихо, только пощелкивали и попискивали приборы.

— А я его видел простой звездой, — словно самому себе сказал вдруг лейтенант. — Не ярче других, даже не ярче Веги.

— Вы были в рифах? — ахнул юнец.

— Две минуты, — ворчливо напомнил капитан. Он многозначительно посмотрел на лейтенанта.

Лейтенант кивнул.

— Мы искали одного человека… парня мой сестры. Или жениха. Его звали Бойс Ган. А он искал Дитя Звезд. Ни первого, ни второго мы не нашли.

— Никогда не видел рифов, — с завистью пробормотал кадет.

— Красиво там… Шипастые кремниевые растения светятся сами собой. Они как драгоценные камни, и такие острые, того и гляди, проткнут скафандр. Еще там есть растение с наростами из чистого серебра — по форме похоже на человеческий мозг. Попадаются платиновые и золотые черенки, а штуки вроде цветов — они из чистого алмаза.

Кадет громко вздохнул. Седой капитан обернулся, его недавнее презрение исчезло, уступив место тоске и безотчетному страху.

— Займитесь делом, кадет! — приказал он. — Рифы — опасная тема!

— Да, сэр, — посерьезнел лейтенант и кивнул. — Там опасно. Я видел там монстра величиной с лошадь и туловищем скорпиона…

— Заткнись, идиот! Рифы опасны для Плана Человека! План чуть не погиб однажды из-за них. И если Дитя Звезд добьется своего…

Он не договорил, лишь добавил:

— Одна минута!

Лейтенант покраснел от обиды.

— Прошу прощения, сэр, но я и в мыслях не имел заводить антиплановый разговор. Орды варваров, которые кочуют за Космическим Заслоном, не стоят упоминания. Пусть даже они и верят, что Дитя Звезд — сверхчеловек…

— За приборами следи.

И капитан подал личный пример, уставясь на экран, окруженный рядами циферблатов и указателей. Он почему-то вспомнил светловолосую девушку-общительницу, которая прошептала ему два слова: «Дитя Звезд». Что с ней было потом? Попала в орган-банк?

Времени на воспоминания не было. До срока оставалось тридцать секунд!

Несмотря на холодильные установки и надежную изоляцию купола, в кабине стало жарко. По вискам у капитана поползли капли пота.

— Двадцать секунд!