Фредерик Перлз – Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии (страница 99)
Эксперимент 18: Ассимилирование проекций
Каждому, кроме совсем маленьких детей, ясно, что в кино фигуры и картины не излучаются экраном, а являются отражением света, пропущенного через пленку в проекторе. Экран — просто белая поверхность, и то, что может на нем появиться, точно соответствует ленте в аппарате. Когда же человек проецирует часть своей личности, то проекция попадает не на белую поверхность экрана, а на другого человека, на объект или ситуацию, которые уже сами до некоторой степени обладают по-своему тем, что проецируется на них. Проекция обычно осуществляется на "подходящий экран", например, на людей, которые обладают особенными чертами или позами, так что естественно оправдано, что мы нагружаем их тем, чем обладаем и сами.
Абстракции, представления, теории также могут служить экранами для проекций. Примечательный случай этого можно найти в современной психотерапевтической терминологии. Система мышечных зажимов, посредством которых невротик сдерживает и подавляет свои спонтанные импульсы названа (Вильгельмом Райхом) "характерным панцирем". Это придает системе статус "объективного" барьера, который каким-то образом должен быть разрушен или пробит. В действительности же это собственная агрессия человека, обращенная на самого себя. Правильная терапевтическая техника должна была бы не рассматривать этот "панцирь" как глухой объект, скорлупу или жесткую кору, которую нужно разбить, а понять его как неверно направленную деятельность самого человека. В таком случае он сможет сказать: "У меня болит спина и жесткий живот, — то есть я напрягаю мышцы спины до боли, и я прерываю неприличные движения таза и подавляю дурные желания". Продолжая, он скажет: "Я ненавижу секс и свои сексуальные желания", и тогда можно будет работать с ложным отождествлением человека с социальными табу и пытаться растворить то, что он интроецировал. Иными словами, в таких случаях мы скачала должны развенчать проекцию ("Я страдаю от своего панциря"), затем ретрофлексию ("Я подавляю движения таза"), затем интроекцию ("Я ненавижу секс").
Наиболее важный абстрактный экран для проекций это, разумеется, "совесть" или закон морали. "Совесть" абстрактна в том смысле, что ее диктат вербализируется как "общество требует" или "мораль предполагает, что"…"", в то время как в действительности сам человек предполагает или требует во имя общества или морали! Такая "совесть" часто агрессивна в своих проявлениях, потому что, как любой экран, она отражает нам то, что мы на нее проецируем. Рассмотрите в связи с этим следующий очевидный факт: не те, кто живет наиболее "чистой" жизнью, с непреклонной честностью, с постоянным вниманием к правилам, — обладают "легкой совестью". Далеко не так! Таких людей их "совесть" постоянно преследует и укоряет.
Требовательная ли совесть заставляет их ограничивать себя и идти по канату "правильности"? Для себя — вспомните какую-нибудь эскападу, которая вам удалась, так что вы хорошо провели время. Наверное, при этом ваша "совесть" мало вас беспокоила; но если проделка не удалась, вас поймали, или вы были разочарованы, — вы, может быть, почувствовали себя виновным, и ваша "совесть" начала говорить вам, что этого не следовало бы делать. Логически мы должны сказать, что собственный гнев человека, направленный на фрустрирующий объект, — гнев, который он, однако, не может не только выразить, но даже осознать как таковой, из-за своего отождествления (интроекции) с социальной нормой, — есть то, что проецируется в "совесть". А затем он сам страдает от ее ударов.
Не интроецированные нормы дают силу "совести" в этом смысле; они лишь составляют ядро — подходящий экран, на который человек может проецировать агрессию. Это доказывается тем фактом, что "совесть" всегда более требовательна, чем различные табу, и часто выдвигает требования, неслыханные в обществе. Сила "совести" — это сила собственного реактивного гнева человека.
Перфекционизм (взыскательное стремление к совершенству) — другой экран для проекций. Он основан на так называемом эго-идеале (в отличие от супер-эго или "совести"). Если "совесть" служит, как мы видели, экраном для проецирования агрессии и жестоких требований, которые человек отчуждает от себя, эго-идеал посредством проекции получает отчужденные любовь и восхищение. Такая любовь часто гомосексуальна; с другой стороны, действительный гомосексуализм часто может быть понят в анализе как более ранняя проекция первоначальной любви к себе, которая, в свою очередь, была ретрофлексией, вызванной наказаниями или пристыживанием.
Не опасайтесь того, что, растворив "совесть", вы превратитесь в преступника или импульсивного психопата. Вы будете поражены тем, как, — когда вы дадите органической саморегуляции и своим естественным влечениям соприкоснуться с другими людьми, — принципы, по которым вы должны жить, проявятся из самой вашей сущности, и будут очевидно и совершенно пригодны для жизни, в какой бы социальной ситуации вы ни находились.
Преступность — в значительной степени следствие неправильной ориентации и непонимания роли человека в обществе. Как давным-давно сказал Сократ, зло — это просто ошибка. Патологическая преступность часто связана со сверхсуровой "совестью". С "совестью" дело обстоит так же, как с "самоконтролем": преувеличенный "самоконтроль" ведет к нервным срывам; преувеличенная "совесть" — к моральным срывам. Подчинение "совести" — это отождествление с ригидными принципами, которые не работают, и которым всегда не хватает милосердия. Органическое функционирование и самосознавание означают оценку и понимание конкретной ситуации. "Совесть" налагает долг и выполняет мало работы; сознавание функции интересны, и работа выполняется.
Когда вы перейдете ко второму шагу растворения "совести", то есть к обращению своих требований к себе в требования к X, вы испытаете значительное сопротивление и неохоту делать это, потому что принятие своей совести как части себя означает признание сильных диктаторских желаний и требований по отношению к другим людям — желание быть их "совестью". Вы можете, конечно, превратиться в моралиста и попытаться принести нам всем страдания; но будем надеяться, что вы ограничитесь фантазией, и этого будет достаточно для проработки вашего желания быть общим правителем и судьей, пока вы не обретете более интегрированную ориентацию и контакт с миром. Ваши взгляды на "совесть" изменятся, когда вы увидите, что та же нетерпимость, которая вкладывалась вами в вашу "совесть", теперь проявляется в ваших страстных желаниях.
Проецирующий направляет вовне свои нежелательные чувства, но не избавляется от них. Единственный способ действительно избавиться от "нежелательного чувства", — это принять и выразить и тем разрядить. Проекции так же привязаны к человеку, как подавляемый материал находится "в" нем. Проецирующий всемогущество связан с ним ужасом и трепетом; проецирующий агрессию — страхом. Так, предрассудок не избавляет человека от его "животности" просто проецированием ее в презираемую группу; он должен стать антисемитом, антививисекционистом или кем-то еще, и разрушать свою жизнь подобными идиосинкразиями. Различие между предрассудком и просто глупым представлением состоит в том, что в последнем случае человек слишком ленив и незаинтересован, чтобы выяснять суть дела, и его это мало волнует. Если же вы не можете дать вещам идти своим чередом, если вам представляется надвигающаяся, преследующая вас опасность — это уже предрассудок.
В снах проецирование агрессии превращается в кошмары. Сны с проецируемой дентальной агрессией, в которых вам угрожают крокодилы, собаки, "вагина дентата" — типичны для интроектов. Пытаясь интерпретировать сон, хотя бы для начала, попробуйте рассматривать все лица, являющиеся вам во сне, и все их черты как проекции — то есть как части вашей личности. В конце концов, вы — производитель сна, и все, что вы в него помещаете, должно быть в вас, только тогда оно может быть доступно для конструирования вами этого сна.
Так же как и сны, многие "воспоминания" являются проекциями нынешней ситуации. Это часто случается в психоанализе в отношении воспоминаний детства. Перенесение (эмоциональное отношение к аналитику) объясняется как оживление событий детства; между тем достаточно простых фактов аналитической ситуации, чтобы объяснить то, что происходит, без обращения к прошлому вообще. Например, пациент, сердитый на аналитика в настоящем, не выражает свой гнев открыто, а воспроизводит воспоминание, того времени, когда отец "плохо обращался с ним" таким же образом. Для ассимилирования таких проекций совсем не нужно ходить вокруг да около, долго копаясь в прошлом, если имеющие отношение к делу события происходят у аналитика перед носом. Если пациент с укором говорит: "Вы скучаете", или "Вы думаете обо мне то-то и то-то", или "Вы хотите избавиться от меня", — проекция очевидна.