Фредерик Перлз – Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии (страница 98)

Второй важный источник параноической ревности также проективен. Ревнующий партнер подавляет свои гомосексуальные (или лесбианские) импульсы, и воображает, что партнер любит другого мужчину (или другую женщину), и вызывает образы их близости. Эпитеты, которые он адресует воображаемым любовникам — те самые, которые он (она) обратил бы к собственным табуированным импульсам.

Во всех этих случаях степень очевидности или противоречивости несущественна. Ревнивому мужу или раздражительной свекрови не помогут доказательства, что они неправы; ситуация повторится со столь же необоснованными доказательствами обвинения. Проецирующий привязывается к своей пассивно-страдательной роли и избегает какого бы то ни было продвижения.

Исключительно важный и опасный класс проекций — это предрассудки — расовые, классовые; антисемитизм, антифеминизм и пр. В каждом таком случае, помимо других факторов, действует приписывание принижаемой группе тех самых черт, которые реально принадлежат самому обладателю предрассудка, но которые он отказывается сознавать. Ненавидя собственную "животность" и отказываясь смотреть ей в лицо (хотя часто она, если ее поставить в надлежащий контекст, оказывается полезным импульсом организма), обладатель предрассудка полагает и "доказывает", что презираемая раса или группа "не выше животных".

Рассмотрите собственные взгляды по этим повода?* так искренне, как это для вас возможно, и посмотрите, не являются ли некоторые ваши воззрения предрассудками. Полезным признаком может быть то, что определенные бросающиеся в глаза "подтверждающие" случаи принимают в уме преувеличенные размеры. Эти индивидуальные случаи, на самом деле, непоказательны для включающих массы людей проблем, которые разумно могут обсуждаться только в терминах холодной статистики. Если вы заметите такие поразительные подтверждения какой-нибудь своей излюбленной идеи, посмотрите, не являетесь ли вы сами носителем той черты, о которой идет речь.

Вопреки мнению, что такая пассивно-страдательная проективная позиция характерна только для мазохистических и пассивно-женских типов, мы полагаем, что она типична для современного расщепленного человека. Она запечатлена в нашем языке, в нашем отношении к миру, в наших институтах. Стремление предотвратить направленные наружу движения, инициативу, социальное ущемление агрессивных импульсов — эпидемическая болезнь "самоконтроля" и "самообладания" — порождают язык, в котором самость редко делает или выражает что-то; вместо этого возникает "оно". Эти ограничительные меры привели также к представлению о мире как совершенно "нейтральном" и "объективном", не имеющем отношения к нашим нуждам и заботам; к институтам, которые берут на себя наши функции, которые можно "обвинять" в том, что они "контролируют" нас и изливают на нас враждебность, от которой мы столь старательно открещиваемся в себе — как будто не сами люди наделяют институты той силой, которой они располагают!

В таком мире проекций человек, вместо того, чтобы гневаться, "подвергается" приступу ярости, с которым он не может "справиться". Он не думает, а мысль "приходит" ему в голову. Проблема "преследует" его. Его заботы "беспокоят" его — в то время как в действительности он беспокоит себя и всех, кого может.

Отчужденный от собственных импульсов, хотя и неспособный уничтожить чувства и действия, которые эти импульсы вызывают, человек делает "вещи" из собственного поведения. Поскольку он не переживает это как себя-в-действии, он отрекается от ответственности за это, пытается забыть или г. крыть это, или проецирует это и страдает от этого, как от приходящего извне. Он не грезит и не желает; сон "приходит к нему". Он не блистает славой; абстрактная слава становится вещью, за которую умирают. Он не прогрессирует и не хочет прогрессировать, но Прогресс — с большой буквы — становится его фетишем.

Когда ранний психоанализ ввел понятие "id" или Оно в качестве источника стремлений и снов, это было выражением этой властной правды: личность не ограничена узкой сферой "я" и его "разумных" самоконтролируемых маленьких мыслишек и планов. Другие побуждения и сны это не пустые тени, а реальные факты личности. Но после этого прозрения ортодоксальный психоанализ не стал настаивать на следующем шаге — на освобождении и расширении "я" с его привычками, изменении его фиксированной формы, переходом от нее к системе подвижных процессов, чтобы оно могло почувствовать факты id как свои собственные, использовать свои фантазии и галлюцинации (как делает ребенок в игре), управлять своими побуждениями в целях творческого приспособления.

Внимательное рассмотрение нашего привычного языка показывает пути такого освобождения и приспособления. Давайте обратим процесс отчуждения, самообладания и проецирования, обратив язык "оно". Цель состоит в том, чтобы прийти к пониманию своей творческой роли в своей среде и ответственности за свою реальность — ответственности не в смысле вины, стыда и упрека, а в том смысле, что это вы даете ей оставаться такой же или изменяете ее.

Рассмотрите свои словесные выражения. Переведите их, как с одного языка на другой: все предложения, в которых "оно" является подлежащим, а "я* — второстепенным членом предложения, замените на такие, где "я* будет подлежащим. Например: "Мне вспомнилось, что мне назначили встречу" замените на "Я вспомнил, что у меня встреча". Ставьте себя в центр предположений, которые вас касаются; например, выражение "Я должен это сделать" означает "Я хочу это сделать", или "Я не хочу этого делать, и не буду, но при этом я выдумываю себе оправдания" или "Я удерживаюсь от делания чего-то другого". Переделайте также предложения, в которых вы действительно должны быть объектом, в такие, где вы переживаете что-то. Например: "Он ударил меня" в "Он ударил меня, и я испытываю удар"; "Он говорит мне" в "Он что-то говорит мне, и я слушаю это".

Тщательно рассматривайте содержание этого "оно" в таких выражениях; переведите словесную структуру в визуальную фантазию. Например: "Мысль пришла мне в голову". -Как она это сделала? Как она шла и как вошла? Если вы говорите: "У меня болит сердце", испытываете ли вы боль по какому-то поводу всем своим сердцем? Если вы говорите: "У меня болит голова", — не сжимаете ли вы мускулы таким образом, что причиняете вред голове — или даже чтобы причинить вред?

Вслушайтесь в язык других людей и попробуйте переводить его таким же образом. Это покажет вам многое в их отношениях. В то же время вы начнете понимать, что в жизни, как в искусстве, хотя важно и то, что говорится, — еще важнее структура, синтаксис, стиль, — это выражает характер и мотивацию.

Вот некоторые реакции на этот эксперимент. "Вы должно быть думаете, что у нас интеллект детей!..". — "Последняя часть эксперимента — это сплошное барахтанье в семантике. Переводить фразы с "оно", с точки зрения психологии, так же конструктивно, как решать кроссворды". — "Люди говорили мне, что я слишком часто говорю "Я", и когда я пишу письма, я стараюсь найти замену, чтобы не казаться эгоистичным".

"Мне не кажется, что мера проецирования большинства людей переходит здоровую норму. Когда я читал инструкции, у меня возникло впечатление, что авторы рассматривают весь мир, как будто он полон параноиков. Мне кажется, что это указывает на определенную проекцию со стороны авторов".

"Я был поражен, обнаружив, сколь часто я употребляю безличную форму выражения: "Мне пришло в голову…", "Так случилось, что…" и т. д., - все это кажется весьма обычным и я широко этим пользуюсь. Когда я пытаюсь сознательно изменить синтаксис моей речи, я чувствую повышенное сознавание непосредственного окружения и моей ответственности за него. Я могу извлечь из этого большой смысл, — чуть было не сказал "В этом есть большой смысл". Я буду продолжать этот эксперимент, потому что я нахожу его очень важным".

"У меня есть подруга, которую я иногда ругаю за то, что она мало времени посвящает школьным заданиям. Прямо перед экзаменами она наспех зазубривает необходимое, а остальное время тратит на развлечения и удовольствия. Она делает это вполне открыто и не стыдится этого. Я же сижу дома с книжкой в руках. Как я недавно поняла, это только притворство, и лучше бы я проводила свое время как она!".

"Изменение "оно" на "я" прямо-таки открыло мне глаза. Когда я роняю что-то, я ловлю себя на объяснении: "Это выпало у меня из рук". Если я опаздываю на поезд, потому что проволынился, я жалуюсь: "Он уехал, не дождавшись меня". Все это одно и то же, но эти мелкие "домашние" истины так трудно принять!".

"Когда мне удается обмануть кого-нибудь, я не говорю: "Он чуть было не обманул меня". Я говорю: "Он дурак, что не сделал этого первым!"".

"Я отвергаю сестру, за то что она безобразно относится к отцу. А теперь я обнаружил, что я порицаю ее за то, что она выражает нечто, что я сам придерживаю. Мне действительно очень горько, что он не делает для нас больше. Он из тех, кому лишь бы протянуть сегодняшний день".

"Недавно мне показалось, что мой отец отвергает меня, потому что в ссоре он встал на сторону брата Выполняя эксперимент, я рассмотрел мои собственные позиции. К моему большому удивлению, я обнаружил, что, в действительности, это я отверг помощь и совет, которые они оба мне предлагали".