Фредерик Дар – Сан-Антонио в Шотландии (страница 30)

— Фил, — спрашиваю я, — какие у вас отношения с Мак-Орнишем?

— Неплохие, а что?

— Позвоните ему и попросите прийти сюда.

— Сейчас?

— Да. Скажите, что речь идет о крайне важном деле и вам нужна его помощь. Если он вас станет расспрашивать, скажите, что не можете говорить по телефону

Сын баронета подчиняется. Он звонит в Стингинес Кастл. Наконец трубку снимают, и, по счастью, это Мейбюрн.

Фил называется и просит своего бывшего слугу позвать директора завода.

Я беру отводной наушник и слышу сонный голос Мак-Орниша:

— Что случилось, сэр Конси?

— Очень серьезное происшествие. Умоляю вас, приезжайте ко мне, на Грейтфорд энд Файрльюир-стрит.

— Не…

— Не задавайте вопросов, это ужасно. А главное, не говорите дамам. Я рассчитываю на вас, Мак-Орниш!

Он кладет трубку на рычаг, что является наилучшим способом положить конец всяким объяснениям.

— Теперь нам остается только ждать, — говорю я, тоже кладя наушник.

— Виски? — предлагает сэр Конси.

— Охотно… — Пока он наполняет три стакана, я размышляю. Я думаю, что отношения между Синтией и Филипом были ненормальными. По всей очевидности, она плевала на этого парня, как на прошлогодний снег. Однако раз она не просто встречалась с ним, а даже была помолвлена, он представлял для нее какой-то интерес. Какой, вот в чем вопрос.

Теперь я знаю, что не тетя Дафна настаивает на этом браке, потому что тетя Дафна протянула ноги больше двух лет назад. Тогда кто?

— Скажите, Фил, как вы познакомились с Синтией?

— Мой отец и я нанесли визит вежливости леди Мак-Геррел, когда она приехала в Стингинес Кастл.

— Ваш отец был с ней знаком?

— Встречался раз лет двадцать назад на каком-то приеме. Старуха жила в Лондоне и сюда приезжала только на Рождество.

— И это была любовь с первого взгляда?

— С моей стороны да.

— А с ее?

— Вначале она даже не обращала на меня внимания, и вдруг однажды…

У него перехватывает горло.

— Господи, это правда.

— Что правда?

— Она пришла сюда совсем одна. Представляете себе мое удивление, когда я открыл дверь и оказался нос к носу с ней?

— Что она хотела?

Он с горечью качает головой. Его горло издает стон, а избитая физиономия выражает большую душевную боль.

— Мой отец возглавляет много различных фирм и компаний. Он чудовищно увеличил свое состояние.

— Не жалуйтесь, дружище, — насмешливо замечает сэр Хаггравент.

— Он стоит во главе фирм, ведущих общественные работы, транспортных компаний, разводит овец, выращивает рожь и ячмень, а также контролирует пароходную линию Шотландия–Ирландия. Ею руковожу я. Это моя игрушка. Он передал ее мне, потому что она работает как часы сама, а моя роль состоит только в том, чтобы зайти время от времени в кабинет и выкурить там сигарету.

— Хорошая игрушка.

— Отец считает меня полным ничтожеством, — жалуется сэр Конси.

— Вы сказали, что Синтия пришла к вам. Что она хотела?

— Она узнала, что я возглавляю эту компанию, и попросила меня взять туда на работу одного ее друга, француза, с которым познакомилась в Канне. Это было очень сложно, потому что иностранцы не могут занимать офицерские должности в нашем флоте, даже торговом, не получив британского подданства.

— И что же вы сделали?

— Я все-таки нанял того парня, и мы закрыли глаза на этот случай.

— Каковы его обязанности в компании?

— Он первый помощник капитана одного из наших судов, «Рози Лиф», которое ходит между Дублином и Айром.

— Его имя?

— Фелисьен Делёр.

Я записываю. Мне становится понятно, откуда берутся наркотики.

В Ирландии находится один из крупнейших в Европе аэропортов, Шэнон, промежуточный пункт линий Америка–Европа. Эти люди, очевидно, получают героин из Штатов по воздуху, Делёр переправляет его морем из Ирландии в Шотландию, а здесь его обрабатывают известным нам способом и отправляют на экспорт…

Мы осушаем уже третий стаканчик виски, когда звонит Мак-Орниш.

Глава 17

В комнату сэра Конси входит Мак-Орниш, еще более круглый, более розовый и более любезный, чем всегда.

Когда он замечает меня, его лицо освещается счастливой улыбкой.

— Я думал, вы вернулись во Францию, дорогой мистер Сан-Антонио.

— Я сгонял туда-обратно, мой добрый друг. Шотландия похожа на ее виски: если раз попробовал, уже не забудешь…

Говоря, я подхожу к толстяку и в тот момент, когда он менее всего этого ожидает, произвожу. захват. Мак-Орниш оказывается на полу с заломленной за спину рукой и, болтая своими короткими ножками, отчаянно вопит:

— Да что на вас нашло! Какая неудачная шутка! Господа, что это такое?

— Заткнись! — говорю я по-английски. Одновременно я ощупываю карманы директора. В них только бумажник и деньги.

— Это нападение. О господи! — возмущается толстяк.

— Куда вы дели свой револьвер? — спрашиваю я, отвесив ему удар ребром ладони по физиономии.

— У меня нет никакого револьвера! — стонет он.

— Пузырь надутый! На ужине он у вас был!

Он садится на пол, достает платок и вытирает лоб.

— Это правда, — признает он, не особо смущаясь, — но на следующий же день я отнес его шерифу.

— Простите?

Его пухлая физиономия становится фиолетовой от волнения. Он смотрит на Сан-А, на сэра Конси и его друга.

— Ну да. Я нашел этот револьвер во дворе завода и сунул в карман, потому что такие предметы лучше не оставлять на дороге, тем более он был заряжен. На следующий день я отнес его в полицию. Если не верите мне, можете сходить туда и убедиться.

Он со стонами поднимается на ноги.