Фредерик Дар – Сан-Антонио в Шотландии (страница 28)

В подтверждение слов я выплескиваю на нее часть того, что осталось в ведре.

— О'кей, дорогая?

— Чего тебе от меня надо, падаль ходячая? — спрашивает наконец знакомая Толстяка.

— Моего друга Берюрье, который у тебя жил.

— Я его не видела…

— Врешь. Если будешь врать, тебя посадят в тюрягу, где не будет виски, и ты подохнешь от жажды. Кроме того, в твоей камере, куколка, будет полно летучих мышей и тараканов!

— Ты друг Берю, — бросает она на французском. — Ты француз… Вы все крикуны и трепачи.

Она замолкает и вдруг начинает плакать, как фонтаны Рон-Пуэна на Елисейских Полях.

— Ах, черт бы меня подрал, на кой черт я уехала из Монружа? Чтобы подыхать от виски в этой проклятой стране?

Я тронут, как школьник.

— Ну, мамаша, не надо, у каждого своя жизнь. Сплошное счастье в цветах производят только в Голливуде, и оно продолжается час тридцать пять на киноэкране, Я спрашиваю, где Берю?

Она продолжает выплакивать скотч, но отвечает сквозь слезы:

— Я вам сказала, что он не возвращался. Он пообедал здесь в полдень, ушел и не вернулся…

— Вы знаете, куда он пошел?

— Нет. Я спросила, а он мне ответил: «Профессиональный секрет». Свинья паршивая!

— Полагаю, он вам сказал, что вернется к ужину?

— Конечно! Он привез из города холодного цыпленка и пару бутылок скотча…

— Вы пили, дожидаясь его?

— Да.

— Вы никого не видели?

— Видела.

Я навостряю уши.

— Кого?

— Днем, когда этот мерзкий легаш только что отвалил, пришел какой-то тип и спросил некоего Сан-Антонио.

— Да?

— Говорю же я вам, француз хренов!

— Ну и что?

— Я ему ответила, что не знаю такого, и это святая правда, не знаю я никакого Сан-Антонио. А вы его знаете?

— Никто никого не знает, — наставительно и уклончиво отвечаю я. — Что было дальше?

— Я думала, этот парень меня задушит. Он был белым, как мертвец, и скрипел зубами.

— Вы его не знаете?

— Я часто видела его вместе с девушкой из Стингинес Кастла. Молодой аристократ с противной мордой и пластырем на бровях.

Сэр Конси! Нет никаких сомнений, меня искал жених Синтии. Как он узнал, что Берю находится у мамаши Глэдис? Я допустил ошибку, оставив моего друга здесь. Эти мерзавцы запаниковали и схватили его. В замке не поверили в мой отъезд. Черт! Мой Берю! Не могли же его убить, когда его назначение было почти в кармане!

Это придает мне сил.

— После этого визита вы больше никого не видели, Глэдис?

— Нет.

— Точно?

— Говорю же тебе, сопляк!

Она снова заводится и клянется, что, если я буду сомневаться в ее словах, она сунет меня носом в ту часть своего тела, которую я считаю совершенно непригодной для употребления и которую не облагородит даже присутствие в ней моего носа.

Я оставляю отставную шлюху в одиночестве и прыгаю в мою похожую на катафалк «бентли».

На колокольне церкви отбивают полночь — час преступлений, когда я звоню в дверь сэра Конси.

— Хелло! — слышится из переговорного устройства голос унылого аристократа.

— Это Сан-Антонио.

Вопль. Дверь открывается, я поднимаюсь до лестнице На площадке вырисовывается прямоугольник света. Сын баронета ждет меня. Он в смокинге

Когда я подхожу, мужской голос кричит по-английски:

— Нет, Фил, держите себя в руках!

Но парень уже не может удержать себя в руках и бросается на меня.

Вам не кажется, что этого многовато?

Это стало традиционным, как все в Англии: едва мы встречаемся, сразу завязываем драку.

Он начинает с удара, нацеленного в мои фамильные драгоценности, но я успеваю встать боком, отчего зарабатываю здоровенный синячище на ляжке; за этим следует серия хуков.

Я шатаюсь, отступаю, падаю, а когда пытаюсь подняться, эта гнида с гербом отвешивает мне удар ботинком в челюсть.

— Фил, прошу вас, это же нечестно, — наставительно говорит голос.

Сквозь туман я успеваю заметить элегантного молодого человека с благородной внешностью, сидящего в кресле, закинув ногу на ногу.

Сэр Конси не обращает на замечание никакого внимания.

Он снова бьет меня ногой. У меня такое чувство, что я провожу уик-энд во взбесившейся бетономешалке. Удары сыплются на меня со всех сторон. Бац! Бум! Шмяк! Я пытаюсь отбиваться, но град ударов достает незащищенные места.

Высокий элегантный молодой человек встает.

Сэр Конси, утомившись, останавливается. Я вдыхаю три литра кислорода и решаю сыграть свою партитуру. Каждому свой черед, верно?

Я начинаю резким ударом головой. Он ловит мой кумпол брюхом и валится на пол.

Будучи более честным, чем он, я не бью его, пока он лежит. Я даже простираю любезность до того, что помогаю ему встать, схватив за галстук-бабочку.

Чтобы взяться крепче, я поворачиваю запястье, и сын баронета задыхается.

— Сволочь! — кричу я. — Подлюка!

Он пытается отбиваться, но я уже не чувствую его ударов Мощным толчком я швыряю его к стене. Войдя в соприкосновение со стеной, сэр Конси издает «хааа».

Я подхожу. Он выдохся, но пытается пойти мне навстречу Однако я встречаю его четырнадцатью ударами, нанесенными со всей силой и точностью.

Молодой человек из хорошей семьи в нокауте падает на ковер.

Я тихонько массирую костяшки пальцев и выполняю несколько гимнастических упражнений.