Фред Саберхаген – Берсеркер: Маска Марса. Брат берсеркер. Планета смерти (страница 5)
Внутренний люк шлюза открылся от первого же толчка, и Хемфилл зашагал по тесному, тускло освещенному коридору с искусственной гравитацией, держа пальцы на детонаторе бомбы.
– Войди, Доброжил, – сказал корабль. – Пристально рассмотри каждого из них.
Доброжил издал нерешительное горловое урчание: так звучит запущенный и тотчас же остановленный сервомотор. Его терзали чувства, напоминающие голод и страх перед наказанием, – ведь ему предстояло увидеть живых тварей наяву, а не в виде старых изображений в театре. Но даже выявление источника неприятных чувств не помогло. Он нерешительно переминался с ноги на ногу у порога комнаты, куда поместили зложилов. По приказу машины пришлось снова надеть скафандр – защита на тот случай, если зложил попытается причинить ему вред.
– Входи, – повторил корабль.
– Может, лучше не надо? – жалобно заныл Доброжил, не забывая, однако, произносить слова громко и внятно, в надежде избежать наказания.
– Наказать, наказать, – произнес голос корабля.
Если он сказал это слово дважды, значит наказание было почти неотвратимым. Поспешно, будто уже ощущая боль-без-повреждений в своих костях, Доброжил открыл дверь и переступил порог.
Он лежал на полу, окровавленный и поврежденный, в диковинном изодранном скафандре. И в то же время стоял в проеме дверей. На полу простерлось его собственное тело, то самое человеческое тело, которое он знал, но ни разу не видел со стороны. Не просто изображение, а куда больше: он раздвоился. Там, тут, он, не-он…
Доброжил привалился спиной к двери, вскинул руку и хотел было прикусить ладонь, позабыв о шлеме. Затем принялся молотить облаченными в рукава скафандра руками друг о друга, пока боль от ушибов не привела его в чувство, заставив ощутить палубу под ногами.
Мало-помалу ужас схлынул. Разум постепенно осознал увиденное, сумел истолковать и освоиться. Вот он я, здесь, здесь, в дверном проеме. Тот, там, на полу, – это другая жизнь. Другое тело, как и я, разъедаемое ржой жизни. Только куда хуже, чем я. Там, на полу, – зложил.
Мария Хуарес долго молилась с закрытыми глазами, не прерываясь ни на миг. Холодные, безразличные манипуляторы перемещали ее туда-сюда. Вернулся вес, а когда с нее аккуратно сняли шлем и скафандр, выяснилось, что воздух пригоден для дыхания. Но когда манипуляторы начали стаскивать с нее комбинезон, Мария стала вырываться и открыла глаза; ее взору предстали помещение с низким потолком и обступившая ее толпа автоматов самого разного вида, все – ростом с человека. Как только она начала сопротивляться, роботы перестали раздевать ее, надели на одну лодыжку кандалы, прикованные к стене, и заскользили прочь. Умирающего старпома просто бросили в противоположном конце помещения, будто хлам, не заслуживающий дальнейших хлопот.
Мужчина с холодным, мертвым взором – Хемфилл – пытался сделать бомбу, но не сумел. Теперь вряд ли стоило рассчитывать на быструю и легкую кончину…
Услышав, что дверь открывается, она снова открыла глаза и в полнейшем недоумении воззрилась на бородатого юношу в старомодном скафандре. Подергавшись от непонятных конвульсий в дверном проеме, тот наконец прошел пару шагов и остановился, вперившись в умирающего. Незнакомец расстегивал крепления шлема, делая сноровистые, точные движения, а когда снял его, оказалось, что всклокоченная шевелюра и растрепанная борода обрамляют безвольное лицо идиота.
Положив шлем на пол, юноша принялся скрести и чесать косматую голову, не сводя глаз с распростертого на полу человека. На Марию он не взглянул даже мельком, а она не могла отвести взгляда от него – ей еще ни разу в жизни не доводилось видеть живого человека с таким бесстрастным лицом. Так вот что происходит с пленниками берсеркера!
И все же… все же… На родной планете она уже сталкивалась с бывшими преступниками, прошедшими промывание мозгов. Но этот выглядел иначе; в нем было больше человеческого… а может, наоборот, меньше.
Опустившись на колени рядом со старпомом, бородатый нерешительно протянул руку и потрогал его. Умирающий апатично шевельнулся и устремил вверх пустой взгляд. Он лежал в луже крови.
Взяв безвольную руку старпома своими ладонями, закованными в металлические перчатки, чужак принялся сгибать и распрямлять ее, словно интересовался устройством локтевого сустава. Старпом застонал и принялся вяло вырываться. Внезапно чужак схватил умирающего за горло.
Мария не находила в себе сил ни шевельнуться, ни отвести взгляд, хотя комната сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее закружилась вокруг этих закованных в доспехи ладоней.
Разжав пальцы, бородатый встал, вытянулся в струнку, по-прежнему не сводя глаз с трупа у своих ног, и отчетливо проговорил:
– Отключен.
Наверное, Мария шевельнулась. А может, и нет, но бородатый поднял свое дебильное лицо, чтобы поглядеть на нее, – однако то ли не заметил ее взгляда, то ли постарался не заметить его. Движения его глаз были быстрыми и бдительными, но мимические мышцы казались неживыми. Он двинулся к Марии.
«Ой, да он же совсем юный, – подумала она, – почти еще подросток». Прижавшись спиной к стене, она замерла в ожидании. На ее планете женщин воспитывали так, чтобы они не теряли сознания при встрече с опасностью. Чем ближе подходил чужак, тем меньше она почему-то боялась. Но если бы он улыбнулся, хоть мельком, она бы завизжала от ужаса и не смолкала бы долго-долго.
Остановившись перед ней, незнакомец протянул одну руку, чтобы коснуться ее лица, волос, тела. Мария хранила неподвижность; в нем не чувствовалось ни похоти, ни злобы, ни доброты. Он буквально распространял вокруг себя пустоту.
– Нет изображения, – сказал юноша, будто обращался к самому себе. Потом добавил еще одно слово, что-то вроде «зложил».
Мария почти набралась смелости, чтобы заговорить с ним. Удушенный все так же лежал на полу, ярдах в пяти от них.
Развернувшись, юноша целеустремленно зашаркал прочь от нее; такой диковинной походки Мария не видела еще ни разу в жизни. Подняв шлем, чужак вышел за дверь, даже не оглянувшись.
В одном углу отведенного ей пятачка струилась вода, с журчанием утекавшая сквозь дыру в полу. Гравитация примерно равнялась земной. Мария села, привалившись спиной к стене, молясь и слыша грохот собственного сердца, едва не остановившегося, когда дверь отворилась снова: сперва самую малость, потом чуть пошире, ровно настолько, чтобы в нее прошел большой кусок розовато-зеленоватой массы – видимо, еды. На обратном пути робот обогнул покойника.
Мария уже съела кусочек массы, когда дверь снова приоткрылась, сперва самую малость, потом чуть пошире, настолько, чтобы в нее прошел человек, – в помещение поспешно вступил Хемфилл, тот самый, с ледяным взором. Чтобы уравновесить тяжесть маленькой бомбы, висевшей под мышкой, он сильно отклонялся в сторону. Быстро окинув помещение взглядом, Хемфилл закрыл за собой дверь и направился к Марии. Труп старпома он переступил, почти не удостоив его взглядом.
– Сколько их тут? – шепотом осведомился Хемфилл, наклонившись к Марии. Она все так же сидела на полу, изумленная, будучи не в силах пошевелиться или сказать хоть слово.
– Кого? – в конце концов выдавила она из себя.
– Их. – Хемфилл нетерпеливо повернул голову в сторону двери. – Тех, что живут внутри и служат
– Я видела только одного.
При известии об этом глаза Хемфилла сверкнули. Показав, как взорвать бомбу, он передал ее Марии, а сам принялся резать кандалы своим лазерным пистолетом. Попутно оба обменялись сведениями о последних событиях. Мария сомневалась, что найдет в себе силы подорвать бомбу и покончить с собой, но не стала говорить об этом Хемфиллу.
Как только они покинули тюремную камеру, Хемфилла едва не хватил удар: из-за угла прямо на них выкатились два автомата. Но машины не обратили на оцепеневших людей ни малейшего внимания: беззвучно проехав мимо, они скрылись из виду.
– Внутри собственной шкуры этот драндулет на три четверти слеп! – возбужденно прошептал он, обернувшись к Марии. Та промолчала, испуганно глядя на него.
В голове Хемфилла мало-помалу начал вызревать план, пробудивший в его душе смутную надежду.
– Надо разузнать об этом человеке. Или людях, – бросил он, устремляясь по коридору. Неужели тот такой один?! Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Скверно освещенные коридоры были полны препятствий и неровных ступенек. «Небрежно выстроенная уступка жизни», – мысленно отметил Хемфилл, направляясь в ту сторону, где скрылся чужак.
Через пару минут, после осторожных перебежек, впереди послышались шаркающие шаги человека – одного, – приближавшегося к ним. Хемфилл снова отдал бомбу Марии и отодвинул ее назад, заслонив собой. Оба затаились в темной нише.
Шаги, беззаботные и стремительные, приближались, и вдруг впереди мелькнул неясный силуэт. Взлохмаченная голова появилась в их поле зрения так неожиданно, что закованный в металл кулак Хемфилла едва не промахнулся, скользнув по затылку чужака. Тот вскрикнул, оступился и упал.
Присев на корточки, Хемфилл сунул лазерный пистолет чуть ли не под нос незнакомцу, облаченному в устаревший скафандр без шлема:
– Только пикни, и я убью тебя. Где остальные?