Фрауке Шойнеманн – Генри Смарт, пицца и магические сокровища (страница 11)
– Ага, а когда не заняты определением судеб, сдают комнаты туристам в Байройте, чтобы подзаработать немного денег. Звучит довольно убедительно. – Во мне всё сильнее вскипает ярость. Папа по-прежнему без сознания, а Хильда ведёт себя так, словно пришло время рассказывать деткам сказки.
– Что ты, пансион – это чистой воды прикрытие, – продолжает объяснять Хильда. – Когда нам нужно где-то поселить агентов между операциями, они живут здесь. А чтобы не привлекать лишнего внимания, время от времени мы пускаем сюда и обычных гостей. Как ты и твой отец. Вы оказались здесь по чистой случайности.
– Нет, не по случайности, – возражает Скульд. – Ты станешь очень значимым, Генрих. Для всех нас. Я видела это.
– Правда? Я? Значимым? Как это? – забрасываю я её вопросами.
Скульд смотрит на меня большими глазами, но ничего не говорит.
Хильда смеётся:
– Никогда не задавай норне конкретных вопросов. Она на них не ответит. Но ведь мне ты тоже снился – ещё до того, как я тебя впервые увидела.
Я киваю:
– Да, знаю. Ты рассказывала своему отцу. И что именно тебе снилось?
Хильда пожимает плечами:
– Вообще-то я видела во сне только тебя. И больше ничего. Но когда вы тут поселились, я сразу поняла, что ты не просто какой-то там гость. А потом ещё эта история с пиццей – тут мне стало ясно, что лучше сделать из тебя агента, чем просто свернуть тебе шею.
– Ах вот как! А отца моего можно просто замочить?! Потому что он вам не нужен?! – набрасываюсь я на Хильду.
Верданди откашливается:
– Генрих, с твоим отцом я сейчас всё улажу. Ему нельзя знать, что Урд может заглядывать в прошлое, – она качает головой. – Не знаю, о чём она только думала! Люди легко получают нервные расстройства, когда сталкиваются с чем-то божественным. Но не беспокойся – я в состоянии немного менять настоящее. Сейчас увидишь.
– Нет, ну надо же! – возмущается Урд. – Я всего лишь хотела показать мальчику, почему гамбургеры называют гамбургерами. Достаточно было одним глазком заглянуть в прошлое. Ничего страшного! И нужно вам всё так драматизировать!
– А мы и не драматизируем, – возражает ей Хильда. – Но драма могла произойти! Давай, Вера, приступай!
Госпожа Вердан-Димитровски – ах нет, норна Верданди! – прикладывает пальцы к вискам и начинает что-то тихо бормотать себе под нос. От стола опять поднимается туман и распространяется по всей кухне. Бормотание становится громче, и благодаря «ЛОКИ-3000» у меня в ухе я всё прекрасно понимаю:
Ничего себе! Круто! Я хоть и сижу в густом тумане, но всё-таки вижу, что мы словно движемся спиной вперёд – как в мультике. Правда-правда: как будто мы попали в какой-то фильм, который сейчас прокручивают к началу. Папа вздрагивает, голова его взлетает так же быстро, как недавно упала в тарелку, вот он уже сидит прямо и разговаривает с норнами в ускоренном темпе, произнося слова задом наперёд. Мигают свечи, туман потихоньку рассеивается, а когда он почти исчез, я замечаю, что госпожа Урдман, госпожа Скульдмёллер и госпожа Вердан-Димитровски выглядят так же, как в начале ужина. Кружевные блузки, вязаные кофты, собранные в пучки седые волосы – всё как обычно.
Тем не менее от того, что происходит дальше, у меня мурашки бегут по коже – госпожа Скульдмёллер опять поднимает тарелку и с подозрением принюхивается. Точно так же, как она это делала полчаса назад.
– И что, это едят руками? – снова спрашивает она.
– Именно так! – подтверждает папа. – Просто кусайте – и всё, госпожа Урдман! Приятного аппетита!
Она откусывает маленький кусочек, опасливо жуёт и, немного подумав, откусывает побольше.
Всё совершенно так, как и раньше.
– Хм, действительно неплохо.
Я замираю. Хочется надеяться, что она сейчас не спросит, откуда произошли гамбургеры.
Чуть подумав, она улыбается:
– Американская кухня совсем не так дурна, как о ней говорят, господин Смарт.
Уф! Пронесло! Что бы там госпожа Вердан-Димитровски ни сделала, это сработало. Хотя я по-прежнему сомневаюсь, что всё это не было просто чертовски ловким трюком. То есть я хочу сказать, не может же она вот так взять и отмотать время назад, словно переставила будильник с летнего времени на зимнее.
В эту минуту бьют напольные часы. Я непроизвольно считаю удары. Бом, бом, бом, бом, бом, бом, бом. Семь раз. Как били недавно. Значит, действительно опять семь часов. И это уже во второй раз за последние полчаса. Господи, и во что же я вляпался?!
– Госпожа Урдман, не найдётся ли у вас таблетки от головной боли? – спрашивает папа. – У меня вдруг так неприятно заломило в висках. Ничего страшного, но с аспирином будет явно лучше.
Госпожа Урдман улыбается:
– Ну конечно, господин Смарт. Подождите, сейчас принесу. Это наверняка из-за погоды, сегодня ведь так душно.
После того как папа принял таблетку и мы съели гамбургеры, папа обстоятельно объясняет, в чём конкретно заключаются его обязанности в команде художников-гримёров и чем они отличаются от работы в Сан-Франциско. Я так устал, что, слушая его, клюю носом. Кроме того, эта история мне уже известна. Я едва сижу – день оказался для меня слишком насыщенным. С трудом подавляю зевоту.
– Я очень устал и, пожалуй, пойду в постель, – сообщаю я компании.
– Да ну! – удивляется отец. – Ты же обычно раньше десяти не ложишься. А ещё даже девяти нет!
Я киваю:
– Всё верно, но вылазка со скаутами была очень напряжённой. Я пойду, ладно?
– Ну, тогда спокойной ночи, Смарт-младший! – прощается со мной отец, и я отправляюсь прямиком к себе в комнату.
Без чистки зубов я сегодня преспокойно обойдусь – её значение вообще слишком преувеличивают. Поэтому, натянув пижаму, я тут же падаю в постель. Не проходит и двух минут, как я уже сплю крепким, глубоким сном.
– Генри, проснись!
Кто?! Как?! Что?! Где я?! И почему здесь так темно?!
– Ну давай же, Генри, просыпайся!
Меня трясут за плечо. Я ошалело вскакиваю с кровати, пытаясь прийти в себя. Наконец глаза привыкают к темноте, и я узнаю стоящую прямо рядом со мной Хильду.
– Что… что ты здесь делаешь?!
– Тебя вот бужу.
– Но зачем?
Насколько можно судить в темноте, на лице у Хильды сейчас лукавая улыбка от уха до уха:
– Только что поступил приказ о первой операции с твоим участием.
– Чего?!
– Приказ от Вотана: Твоя! Первая! Операция!
– Но я устал. Сейчас ночь. И вообще я на самом деле никакой не агент. Я…
– Ш-ш-ш! – приложив палец к моим губам, Хильда говорит тоном, не терпящим никаких возражений: – Одевайся, Генри Смарт. Нам нужно немедленно явиться в Ксертон!
Глава 10
Начинается – боевое задание!
(поправка: почти начинается)
– Ну, наконец-то! – набрасывается на нас Локи, едва мы через стеклянную дверь попадаем в Ксертон. – Почему так долго?
– Генри нужно было ещё разбудить, – объясняет Хильда.
Локи окидывает меня взглядом, в котором читается нечто среднее между «Вот слюнтяй!» и «Какую же обузу мы на себя взвалили!».
– Привет! Вообще-то сейчас ночь. Нормальные люди лежат себе в постели и спят, – защищаюсь я.
Локи издаёт звук, похожий на «пф-ф-ф»:
– А нормальных людей Вотан и не выбирает спасать мир.
Я воздерживаюсь от комментария, что меня не выбирали – скорее похитили. Всё равно меня здесь никто не слушает. Поэтому я ограничиваюсь простым вопросом:
– В чём дело?