Фрауке Шойнеманн – Генри Смарт и секрет золотого кубка (страница 9)
– Гениальный план! – ликует Зигфрид. – Я – за!
– И почему меня это не удивляет? – усмехается Хильда. – То есть вы так себе это представляете? Просто заходим, лупим карликов, прихватываем золото – и назад?
Зигфрид мрачно кивает:
– Конечно. Для такого героя, как я, никаких проблем! Напустим побольше туману, и люди ничего и не заметят.
Что касается тумана – должен признать, что Зигфрид прав. Я сам однажды присутствовал при том, как они с Хильдой устроили спектакль, который я бы назвал «Грандиозное шоу с туманом». По сей день не понимаю, как Хильда это провернула, но она может вмиг нагнать такой густой туман, что простые смертные на расстоянии вытянутой руки ничего не видят. И в последнем столкновении с карликами нас это очень выручило. По-моему, сама по себе идея неплоха. Однако Хильда энергично мотает головой:
– Зигфрид, только на случай, если ты этого ещё не заметил: там, впереди, собралась половина всех полицейских Парижа. Они вооружены до зубов, и, думаю, как только что-то покажется им странным, возникнут большие проблемы. Поверь, сейчас не лучшее время для искусственного тумана, особенно в центре города.
– Да ну, – не сдаётся Зигфрид, – а в Лондоне было лучшее время? Там ведь мы тоже были в центре города.
– Ерунда! В Лондоне всё было совсем по-другому: кроме нас и карликов там стояли всего три пожилые дамы. Короче, можешь выбросить туман из головы.
– Простите, что прерываю вашу дискуссию, – вмешивается Арамис, – но что нам теперь делать? Допустить, чтобы карлики запросто смылись с золотом?
– Может, стоит выяснить, что вообще происходит в музее? – предлагаю я. Арамис, Портос и Зигфрид таращатся на меня так, словно у меня не все дома, Хильда задумчиво морщит лоб, а д’Артаньян поджимает губы. Только госпожа Урдман улыбается мягкой улыбкой. Но мне плевать – если уж я вынужден облететь полмира, чтобы участвовать в этом деле, то тоже имею право высказаться. – Хильда, ты же можешь отправлять своих воронов куда угодно. Почему бы тебе сейчас не вызвать их и не попросить облететь Лувр? Они в любом случае привлекут гораздо меньше внимания, чем если наш бахвал-мачо станет с боем прорываться в музей и мочить карликов. Возможно, вороны увидят что-то, что нам поможет.
Склонив голову набок, Хильда теребит прядку волос. Верный признак того, что она размышляет. Но не слишком долго, потому что спустя несколько секунд она оставляет прядку в покое и хлопает в ладоши:
–
Мне мерещится – или небо действительно мрачнеет? Нет, на самом деле – солнце заслоняют большие облака, и я опять слышу звук, который тогда в школе возвестил о приближении воронов. Я смотрю вверх и вижу их: оба гигантских ворона летят прямо к нам и приземляются у ног Хильды.
– Значит, они и правда существуют, – почти с благоговением шепчет Арамис, – вороны Вотана!
– Не только! Вообще-то их стоило бы называть «вороны Хильды», ведь они слушаются её беспрекословно! – поправляю я. – Верно, Хильда?
Хильда, не отвечая, опускается на колени рядом с Хугином и Мунином и что-то шепчет им так тихо, что я не разбираю ни слова. Вороны, возбуждённо каркнув, вновь взмывают в вышину и летят к Лувру.
– Так, д’Артаньян, – поднявшись на ноги, Хильда отряхивает пыль с брюк, – предлагаю вернуться в ваш милый ресторанчик. Здесь мы сейчас всё равно ничего не сможем сделать. Хугин с Мунином прилетят к нам, как только что-нибудь выяснят.
Четверо героев стоят в некоторой нерешительности, а затем д’Артаньян пожимает плечами:
– Что ж, ладно. On y va, вперёд! Возвращаемся в «Посольство».
Ох, как же это вкусно! Д’Артаньян использовал вынужденный простой, чтобы накормить нас в своём ресторанчике. Сначала я думал, что совсем не голоден, но когда передо мной поставили исходящую паром тарелку с чем-то вроде гуляша, у меня тут же потекли слюнки, и в результате я умял целых две порции блюда со звучным названием бёф бургиньон[23].
– Ну, д’Артаньян, вы потрясающе вкусно готовите! – хвалю я шеф-повара.
Тот улыбается и даже слегка краснеет:
– Ах, merci![24] Так мило с твоей стороны! Но я и делаю это с удовольствием. Знаешь, у меня в жизни два больших пристрастия: служить королю и готовить. С одним пристрастием мне пришлось распрощаться, потому как наш король умер много столетий назад. Тем важнее для меня кулинария. Ещё одна причина, по которой я был так несчастлив в Байройте. У немцев начисто отсутствует культура застолья: они едят не для наслаждения, а только для того, чтобы насытиться!
– Чушь! – негодует Зигфрид. – Наш Ксертон даже располагается в итальянском ресторане. Куда уж больше-то?
– Ха! Пицца и паста! Какая же это еда!
Портос и Арамис согласно кивают. Они, похоже, тоже считают французскую кухню непревзойдённой. Нет, ну гуляш и правда знатный – но какие возражения могут быть против вкусной пиццы? Французы, кажется, в этом вопросе большие привереды!
– Ах так?! И это говорят те, кто ест улиток и лягушачьи лапки! – выпаливает в ответ Зигфрид. – Это же такая гадость!
Арамис задыхается от возмущения:
– Нет, вы только послушайте! Виноградные улитки в домашнем сливочном масле с пряными травами – что может быть вкуснее!
Улитки, фу-у-у! Спор о деликатесах разных народов вот-вот пойдёт по второму кругу, и тут в витрину «Посольства» снаружи кто-то стучит. Какой-то проголодавшийся посетитель, который не заметил табличку? Д’Артаньян открывает дверь.
– Привет всей компании! – Очевидно, какой-то постоянный клиент, потому что они с д’Артаньяном тут же бросаются друг другу в объятия.
– Атос! Молодец, что пришёл! – хором приветствуют его Арамис и Портос. Ах вот что, это третий мушкетёр! Причёска у него действительно такая же, как и у его соратников – судя по всему, стрижка боб до подбородка и усики с бородкой четыреста лет назад были самой модной тенденцией.
– Видели, что творится в Лувре? Разве вы не собирались искать золото? Что стряслось?
Атос, похоже, посвящён в наше дело.
– Боюсь, что карлики нас опередили. Но мы послали разведчиков, которых ожидаем с минуты на минуту и надеемся, что они поведают нам, что произошло, – разъясняет д’Артаньян.
Атос хмурится:
– Разведчики – это хорошо. А телевизор включать не пробовали? Может, в новостях уже что-то показывали.
Телевизор мы, конечно, включили первым делом. Но ничего не передавали. По крайней мере, ничего для нас полезного. Ни по телевизору, ни в Интернете. Только сообщение, что на Лувр совершено нападение.
Атос качает головой:
– Что ж, подождём ваших разведчиков.
В это мгновение, как по команде, в окно стучат клювами два старых знакомца. Хугин и Мунин вернулись из разведки.
Хильда тут же бросается к двери и распахивает её:
– Наконец-то!
Вороны влетают в помещение и усаживаются на вытянутую руку Хильды, и она, просунув между птицами голову, начинает шептаться с ними. Время от времени я слышу покаркивание, но, даже воткнув «ЛОКИ-3000» в ухо поглубже, не понимаю, что птицы сообщают. Только по всё более пунцовым щекам Хильды можно определить, что речь идёт о чём-то важном.
Наконец Хильда выпрямляется и обводит всех серьёзным взглядом:
– Кто бы там в Лувре ни был, он исчез. Вороны не обнаружили никаких следов – ни грабителей, ни карликов. По всему зданию ходили полицейские, но и они искали безрезультатно. Очевидно, преступники растворились в воздухе. Однако все витрины в отделе прикладного искусства взломаны. А теперь самое странное: кажется, ничего не пропало. То есть почти ничего. Если Хугин с Мунином правильно поняли разговор двух музейных сотрудников, исчез только один экспонат. – Хильда делает театральную паузу, явно наслаждаясь тем, что мы буквально ловим каждое её слово.
– Ну говори уже! – восклицаю я. – Чего не хватает? Чему карлики ноги приделали?
– Отгадай! – отвечает Хильда.
Ну вот! Как же я это ненавижу! Реально!
Глава 9. Кто украл мой кубок?
Сперва ложка, теперь кубок – пожалуй, так мы скоро сможем накрыть стол. А теперь серьёзно: предмет, который в прошлый раз нужно было спасти от Альбериха, оказался ложкой. Ну, допустим, ложкой особенной – как-никак она использовалась для миропомазания английских королей при коронации. На этот раз из золота нибелунгов вроде бы сделан какой-то кубок. В любом случае, если вороны правильно поняли сумбурные разговоры охранников музея, все витрины в Лувре открыты, но исчез только один кубок. Золотой кубок семнадцатого века, который королева Анна Австрийская как-то подарила одной из своих камеристок.
Д’Артаньян вдруг совершенно теряет голову:
– Королева Анна?! Моя королева Анна?!
Хильда недоумённо морщит лоб:
– Смотря кого вы имеете в виду.
– Разумеется, жену Людовика Тринадцатого, моего короля! – размахивая руками, восклицает д’Артаньян. – Знаешь, как зовут камеристку? Я наверняка с ней знаком. Я знаю всех камеристок Анны.
Портос смеётся громким, раскатистым смехом:
– Так и есть! Наш д’Артаньян всегда питал слабость к прислуге. Как там звали ту хорошенькую блондиночку? Жену хозяина твоей квартиры? Эта юная особа – такую вниманием не обойдёшь… а разве у тебя с ней не…
– Молчи! – набрасывается на него д’Артаньян. – Я не желаю, чтобы кто-нибудь говорил о Констанции в таком тоне!
– Успокойся! Я же не сказал о ней ничего плохого.