Фрауке Шойнеманн – Генри Смарт и секрет золотого кубка (страница 3)
– Генри, мой мальчик! Как я рад тебя видеть! – Этот рокочущий голос я узнал бы везде и в любое время дня и ночи: Вотан собственной персоной! Верховный бог германцев!
Вот из-за одного из больших мониторов показалась его голова: седые кудри, строго зачёсанные назад, подстриженная борода и, конечно, неизменные солнцезащитные очки, за которыми он скрывает отсутствие левого глаза. Широко улыбаясь, он взмахом руки подзывает нас к себе:
– Как будто и не расставались, да?
Я молча киваю.
– Ты что, с прошлой нашей встречи дар речи утратил? – Вотан кажется удивлённым. – Похоже, ты не очень-то рад меня видеть!
– Радуйся, что он вообще сюда пришёл, отец! Сперва он и идти не хотел. Говорил, что школа важнее и он ни в коем случае не может пропускать занятия, – Хильда верно передаёт суть того, что я ей втолковывал.
Вотан, склонив голову набок, рассматривает меня через тёмные стёкла очков:
– Генри, всё, что я знаю о детях и школе, – согласен, знаю не много! – даёт мне основание предположить, что это пустые отговорки!
– Вот именно! – восклицает Зигфрид. – В школу никто ходить не любит!
Хильда бросает сердитый взгляд в его сторону:
– А ты-то откуда знаешь? Ты никогда ещё ни в одной школе не учился! – Сделав короткую паузу, она зло прибавляет: – Что и в остальном заметно.
– Ха! – фыркает Зигфрид. – Можно подумать, ты сама в школу…
– Тихо, дети! – Вотан хлопает ладонью по столу. – В общем, Генри, это неважно, главное – ты здесь. Нам нельзя терять время. Команда в сборе: Локи, Урд, все здесь! Можем уже приступать! – Он ободряюще подмигивает мне.
– Э-э-э, а можно спросить, в чём, собственно, дело? – лепечу я. Мне не хватает смелости прямо сказать Вотану, что я не горю желанием подключаться к делу агентом-подсобником.
Вотан поворачивается к Хильде:
– Ты ему что, вообще ничего не рассказала?
Хильда пожимает плечами:
– Нет, я думала, это дело шефа.
Ничего не отвечая, Вотан встаёт из-за стола и разворачивается к задней части корпуса яхты.
– Локи, подойди, пожалуйста! Соедини нас ещё раз с Парижем! Он сейчас должен быть на месте. Мы договаривались.
Париж? Во Франции? Я по-прежнему ничего не понимаю. Не проходит и нескольких секунд, как Локи оказывается рядом с нами. Маленький, почти лысый очкарик с хитрой улыбкой на лице – именно таким я его и запомнил.
– Привет, Генри! Готов к следующей операции? Тогда садись!
Я не сразу отзываюсь на его приглашение, и он, положив мне руки на плечи, мягко усаживает меня на один из стульев вокруг стола. Затем он что-то набирает на пульте управления, после чего на мониторах появляется картинка: пустая комната, без всяких украшений, белые стены, окон нет, сзади справа дверь. Я вопросительно смотрю на Вотана.
– Ещё секундочку. Он уже давно должен быть на месте, но французы и пунктуальность… м-да! – Локи нажимает ещё на какие-то кнопки, и в комнате, которую мы видим на мониторах, раздаётся звонок. Вскоре дверь распахивается – и на нас смотрит какой-то пожилой господин с тёмными кудрями.
– Oh, bonsoir![2] Bonjour?[3] Который у вас там час? Ну, не суть. Привет, Вотан! Ça va?[4]
– Да-да. Я хочу тебе кое-кого представить, – Вотан разворачивает монитор ко мне, чтобы я смотрел прямо в камеру. – Это Генри, Генри Смарт.
– Мальчик? – Тип смотрит недоумевающе, и я хорошо его понимаю. Неважно, какие у этого человека проблемы, но он явно не жаждет, чтобы ими занимался какой-то семиклассник.
Вотан же в ответ лишь коротко бурчит:
– Глупости! Генри один из моих самых способных агентов. Недавно в Лондоне блестяще выполнил свою работу. Высший класс, без него мы оказались бы в безвыходном положении!
Опять фырканье, но на этот раз не Вотана, а Зигфрида, который стоит сзади, наискосок от меня, и явно не согласен с этим высказыванием деда.
Тип всё ещё с сомнением смотрит в камеру, но затем берёт себя в руки:
– Alors, bien sûr[5]. Как скажешь, Вотан. Тогда добро пожаловать в нашу команду, Генри Смарт. Я Шарль де Бац-Кастельмор д’Артаньян, но все зовут меня просто д’Артаньяном.
Д’Артаньяном? Что-то мне смутно припоминается. Это имя я уже где-то слышал. Это не… Через несколько секунд меня осеняет: д’Артаньян! Правильно: Д’АРТАНЬЯН! Это же четвёртый из трёх мушкетёров! Да, я абсолютно уверен: Портос, Атос, Арамис – и этот самый д’Артаньян. Точно так же их звали и в фильме, который я только недавно посмотрел вместе с папой. И действие там действительно разворачивалось в Париже. Мушкетёрам надо было каким-то образом спасти честь французской королевы. Или как-то так. Во всяком случае, эти отважные герои всегда сражались за доброе дело. Сначала втроём, а потом вчетвером, с д’Артаньяном. Ничего себе! Так, значит, если эта команда и правда существовала, со мной только что говорил настоящий герой – которому примерно лет четыреста.
Глава 3. Боевая тревога, коклюш и новая сделка
По ту сторону экрана сидит настоящий мушкетёр – с ума сойти! Ещё два месяца назад я бы со смеху помер и ни слову бы не поверил, но теперь я умнее. Как-никак при выполнении последнего задания я познакомился с настоящим Робин Гудом. А в этот раз, значит, герой французский. Ладно, полным сил он уже не выглядит, но и на четыреста лет тоже не тянет. Я бы сказал, лет так на шестьдесят.
– Так вы д’Артаньян? Один из тех знаменитых мушкетёров? – на всякий случай переспрашиваю я.
– Bon[6], значит, ты про меня слышал? – голос у д’Артаньяна очень радостный.
– Да, я смотрел фильм по вашей истории.
– А, oui[7], фильм. Конечно, фильмов сняли много. Но известнее всего книга Александра Дюма. Всемирно известный роман обо мне. На самом деле всё, разумеется, было ещё увлекательнее, но и книга неплоха. Вот послушай! Особенно эпизод, где…
– Ну хватит, д’Артаньян! – резко обрывает его Вотан. – Поведать Генри о былых подвигах ты сможешь и позже. Сейчас речь о твоих наблюдениях! Давай ближе к делу, пожалуйста!
Д’Артаньян, видно не на шутку обидевшись, кривит губы, но приступает к рассказу:
– Alors[8], началось. Карлики, повсюду карлики! Уже несколько дней! В Лувр не зайдёшь, на них не натолкнувшись. Они выглядят как школьники. Но это точно карлики. Карлики Альбериха в Лувре что-то вынюхивают.
– Лувр ведь большой музей, да? – спрашиваю я у д’Артаньяна.
Он кивает:
– Mais oui![9] Самый знаменитый музей в мире. Огромный, полный ценных произведений искусства! Одна «Мона Лиза» чего стоит! Когда-то Лувр был городской резиденцией французских королей. Ах, подумать только, как часто мы тогда с моими верными друзьями…
– Да-да, – неучтиво перебивает его Вотан, – добрые старые времена! Но сейчас давай вернёмся в настоящее: ты понимаешь, чего хотят карлики, да?
– Oui. Они везде, но прежде всего во флигеле Ришелье.
– Что это? – уточняю я.
– Часть дворца, названная в честь кардинала Ришелье, – поясняет д’Артаньян. – Здесь выставлены в первую очередь картины и предметы искусства Франции семнадцатого века. И я подозреваю, что карлики именно здесь ищут что-то конкретное. Абсолютно уверен, что это что-то из золота, – он делает глубокий вдох. – Из золота нибелунгов.
Вотан кивает:
– Ну так ясно что…
На этот раз д’Артаньян перебивает Вотана:
– Oui, c’est évident[10] – это же ясно как день: Альберих наверняка обнаружил золото нибелунгов, и оно нужно ему для кольца. Мы должны опередить его! Tout à fait![11] Непременно! Вотан, я всегда говорю…
– Да-да, – раздражённо бурчит Вотан, – большое спасибо за экспертное заключение. Остальное мы уладим сами. Мы свяжемся с тобой. – Блям! Вотан прервал связь, экран темнеет. – Уф-ф-ф, можно подумать, я сам не знаю, что делать, – продолжает он бухтеть себе под нос, а затем, приглаживая волосы, поворачивается ко мне. – Ну вот, Генри, ты слышал. Альберих снова вышел на охоту. Боевая тревога, на этот раз в Лувре. В прошлый раз в музее всё получилось отлично, и поэтому я, конечно же, сразу подумал о тебе!
Я вздыхаю, а Вотан ободряюще кивает мне:
– Никто так незаметно не пройдёт по музею, как два якобы школьника!
– А если ещё их сопровождает крутой потрясный дядюшка – мимо и мышь не проскочит! Тут даже малыш Генри ничего не сможет провалить, – ревёт у меня за спиной Зигфрид, и он наверняка не шутит. Мне чудится хихиканье Хильды.
– Не знаю, – глухо отзываюсь я.
– Генри, мне не часто приходится просить о чём-то людей. Точнее – вообще никогда. Честно говоря, мне и не нужно, ты ведь знаешь, правда? Я мог бы просто приказать. Но на этот раз я это делаю: я прошу тебя съездить для меня в Париж. Потому что для этой работы ты подходишь больше всех!
У меня за спиной раздаётся возмущённое бормотание. Зигфрид явно разобиделся, но не отваживается высказать свою обиду деду в лицо. Слюнтяй!
Хильда же в прекрасном настроении тычет меня кулаком в бок:
– Эй, что тут думать? Личная дружеская просьба шефа богов – да большего и желать невозможно! Короче, «Отдать швартовы – и полный вперёд в Париж, причём pronto!»[12].
Если честно, выбор у меня такой – покуролесить с настоящим мушкетёром в Париже или вернуться на урок геометрии к мистеру Томасу. Я уже готов согласиться, но тут мне приходит в голову, что есть ещё одна закавыка: папа.
– Ладно, по правде сказать, я бы с радостью вам помог – но что мы скажем моему отцу? В Лондон мы катались на каникулах, и поэтому он легко согласился. Но если мы ему сейчас скажем, что нужно быстро смотаться в Париж, он покрутит пальцем у виска. А просто свалить – не-е, я на это не пойду. Папа с ума сойдёт от беспокойства.