Фрауке Шойнеманн – Генри Смарт и секрет золотого кубка (страница 27)

– Никогда этого не говорила. Да это и неправда. Некоторые вещи мы делать вообще не умеем. Или умеем очень плохо.

– Вот как? Что же, например?

– Чувствовать. Это даётся нам с трудом. Любовь, дружба, радость, печаль – их у нас просто нет. Чаще всего я испытываю примерно те же чувства, что и три тысячи лет назад. Ну хорошо, за небольшим исключением. Но чтобы так, как д’Артаньян! Четыреста пятьдесят лет страдать из-за того, что умерла возлюбленная? Только ради неё отправиться в прошлое? Ни об одном боге ещё такого не слыхала. Ну, во всяком случае, ни об одном древнегерманском. Из-за этих великих чувств я даже где-то вам, людям, завидую. Да и скучновато как-то быть богом.

Она вздыхает, а я действительно ошарашен. Хильда завидует людям из-за несчастной любви?! И из-за всех других чувств?! Вот так штука! Нужно будет поразмышлять об этом на досуге.

Громкое хлопанье крыльев возвещает, что для раздумий сейчас не время: возвращается Хугин. И, похоже, он, если так можно выразиться о воронах, в прекрасном настроении. По крайней мере, усевшись Хильде на руку и приступив к рассказу, каркает он чуть ли не радостно.

Хильда его внимательно слушает.

– Хугин уверен, что нашёл нужную штольню. Она совсем недалеко отсюда. Нужно идти за ним.

Мне чудится, что в глубине катакомб я снова слышу топот и крики. Неужели карлики тоже забрались в штольни и снова преследуют нас? Мне бы очень не хотелось, чтобы это было правдой.

– Ты слышишь? – шепчу я Хильде.

Она кивает:

– Боюсь, они опять вышли на наш след! В общем, за Хугином! Быстрее!

Так мы и делаем. Мы ещё довольно долго мчимся по штольне, которая, петляя, уходит влево. В некоторых местах нам приходится шлёпать по колено в воде, затем коридор становится таким низким, что пробраться можно только согнувшись. Наконец мы попадаем в очень большой подземный зал, и здесь Хугин опускается на землю у одной стены.

Подойдя к стене, я пристально смотрю на неё сквозь очки. «ЛОКИ» работает безупречно: под моим взглядом стена растворяется – и передо мной предстаёт скрытая за ней комната. Я надеюсь и молюсь, чтобы моя теория подтвердилась и мы действительно оказались у хранилища золотых запасов Национального банка. И тут – та-дам! – я действительно замечаю дверь сейфа! Её несложно узнать по мощным направляющим, цифровой клавиатуре и тяжёлой ручке-штурвалу.

– Есть! – ору я с восторгом и облегчением. – Я прав, ворон прав, мы все правы! Жвачку! Быстрее! Дай мне «ЛОКИ-7000».

Подойдя ко мне, Хильда быстро разжёвывает маленький кусочек «ЛОКИ» и прилепляет его к стене перед нами.

Ещё три секунды ожидания – а затем стена плавно и бесшумно обрушивается, и мы, перешагнув через гору пыли, попадаем в помещение.

В сильном возбуждении мы стоим перед сейфом.

– Если в нём действительно золото – мы герои, – вслух рассуждаю я, – если нет – то мы здорово просчитались, и скоро нам на хвост опять сядет куча карликов. Как думаешь?

Молча кивнув, Хильда достаёт из рюкзака «ЛОКИ-4000», разок проводит рукой по штурвалу и, похоже, найдя подходящее место, подносит «ЛОКИ» прямо к нему. Прибор начинает жужжать и потрескивать, цифровая клавиатура приходит в движение, словно клавиши нажимает какое-то привидение, затем штурвал прокручивается. Наконец массивная дверь открывается, и мы заглядываем в сейф.

У меня перехватывает дыхание.

Глава 26. Карлик редко приходит в одиночку. Или нет?

Золото! Везде, куда ни падает взгляд – сверкающее, сияющее золото! Причём в слитках, слоями, один на другом, рядом друг с другом – метр за метром. Не скажу, что Альберих показался мне вдруг симпатичным – но теперь я понимаю, почему алчного короля карликов так завораживает вид золота. Это просто потрясающе!

– Ух ты! – шепчу я. – Чувствую себя как Скрудж Макдак в своём деньгохранилище!

– Хм, но нырять здесь вниз головой я бы не стала, – холодно замечает Хильда, – иначе наверняка заработаешь здоровенную шишку.

Подойдя к первому ряду золотых слитков, она засовывает свёрток с оставшимися подвесками между ними и поворачивается лицом ко мне:

– Если твоя теория о том, что силовое поле золотых резервов перекроет силовое поле золота нибелунгов, верна, то именно сейчас Альберих должен потерять след.

– Да, по крайней мере я очень на это надеюсь. Иначе, боюсь, тут скоро станет жутко неуютно.

Мы садимся на пол.

– Когда мы в последний раз слышали карликов? – спрашиваю я.

Хильда пожимает плечами:

– Точно не скажу. Может, полчаса назад? Или минут двадцать?

Я недолго размышляю:

– Ага, они ведь всегда чуть ли не в затылок нам дышали. Думаю, если в течение часа они тут не объявятся – значит, действительно нас потеряли.

Мы напряжённо вслушиваемся, но ничего не слышим – нас чёрной стеной окружает тишина. Только время от времени покаркивает Хугин – наверное, удивляется, почему мы сидим тут у сейфа как приклеенные.

Погладив его по голове, Хильда что-то шепчет ему.

– Что ему нужно? – любопытствую я.

– Он не понимает, где так надолго застрял его дружок Мунин. Знаешь, ведь эти оба никогда не разлучаются. Они всегда летают повсюду вдвоём и сообщают Вотану о том, что происходит в мире. Но я его успокоила, сказав, что Мунин прилетит, как только починят яхту, – она вздыхает. – Когда бы это ни случилось. Я не уверена, что Зигфрид справится без нас.

– Но мастерскую-то он сможет найти, разве нет?

– Надеюсь.

Мы замолкаем. И ждём.

Внезапно у входа в штольню слышится шум, и к нам быстро приближаются шаги, мерцающие факелы, и кто-то выкрикивает какие-то указания! Чёрт! Карлики нас нашли! К сожалению, золотые запасы не защитили.

Я уже вижу, как к нам приближаются первые из них. Они вооружены дубинками и, похоже, очень не прочь их применить. Я подскакиваю, чтобы спасти бриллиантовые подвески. Едва я спрятал их под рубашку, на меня бросаются трое карликов. Я ещё успеваю заехать первому в челюсть, а второго свалить метким пинком, но третий так и впивается зубами мне в руку. А-а-а-ай! Ужасно больно! Надеюсь, у него нет бешенства! Чтобы избавиться от него, я наношу удары во все стороны, и мне наконец удаётся его стряхнуть.

А следующие уже на подходе. Один из самых высоких замахивается дубинкой, и приходится пригнуться, чтобы удар не пришёлся прямо по голове. Где же Хильда? Я не вижу её, но не могу себе представить, чтобы она сбежала. Как я ни озираюсь и не кручусь во все стороны, нигде её не вижу, зато, к сожалению, вижу всё больше карликов, которые прямо-таки заполонили штольню. Если хочу выбраться отсюда целым и невредимым, времени у меня в обрез. Я мчусь к выходу, расталкивая направо и налево попадающихся навстречу карликов.

Десять метров, двадцать, тридцать – я почти уже у перехода в канализацию, сейчас залезу в шахту, ведущую к люку, но тут что-то отбрасывает меня назад, причём с такой силой, что я грохаюсь на землю. Поднявшись из грязи, я вижу его прямо перед собой – человека, скорее человечка, с колючими, чуть ли не горящими чёрными глазами. Он изучает меня пронзительным взглядом, который буквально прожигает мне кожу. Лицо у него узкое и худощавое, зато нос огромный, длинная острая борода, и я почти уверен, что уши тоже должны быть острыми. Я догадываюсь, кто передо мной. И особого счастья от этого не испытываю!

– Так ты, значит, Генри Смарт! – он смеётся блеющим смехом. – Как тебе, жалкий человеческий ребёнок, пришло в голову создавать мне такие проблемы? Можешь радоваться, что я добряк, иначе ты бы давно отправился на тот свет. – Он опять смеётся, и на этот раз смех отдаётся у меня в ушах таким громом, что я вынужден зажать их руками. Он подходит ближе – настолько, что кончик его носа почти касается моего. – Генри Смарт, у тебя тут есть кое-что, принадлежащее мне. Отдай, и с тобой ничего не случится.

– Я… э-э-э… не понимаю, о чём вы говорите, сэр, – мямлю я.

– Ещё как понимаешь, – шипит человечек. – Прекрасно понимаешь. Отдай мне подвески! Сейчас же!

– Это подвески королевы Франции, – возражаю я. – Анны Австрийской. Я видел её собственными глазами и должен сказать, что вы на неё ни капли не похожи.

Человечек трясёт меня, схватив за шиворот:

– Ха! Анна Австрийская! Мне нет до неё никакого дела! Две из подвесок сделаны из моего золота, слышишь?! Из МОЕГО золота! Золота нибелунгов!

У меня вырывается стон:

– Так, значит, вы действительно Альберих?

Кивнув, он ухмыляется, и от ухмылки его лицо перекашивается, становясь безобразным.

– Именно так, жалкий человечий детёныш! А теперь. Отдай. Мне. Подвески! Давай сюда! Отда-а-а-ай и-и-и-х мне-е-е-е…

Его голос размывается у меня в голове в жуткий грохот, я чувствую ужасную боль, словно в мозг впиваются раскалённые иглы. А-а-а-а! Бо-о-о-ольно!

– Генри! Генри, проснись! – доносится до меня другой голос, и кто-то трясёт меня. – Генри, что с тобой? Проснись!

Я открываю глаза и понимаю, что не стою лицом к лицу с Альберихом, а сижу рядом с Хильдой.

– Он… он был здесь! – лепечу я.

– Кто? – Хильда изучает меня удивлённым взглядом.

– Альберих. Король карликов. Он был здесь! – Меня всего трясёт.

Хильда, успокаивая, гладит меня по щеке:

– Генри, ты заснул, и всё это тебе приснилось. Здесь никого не было. А Альбериха и подавно. Похоже, твой план сработал. Карлики нас здесь не найдут. Золото в безопасности, и мы тоже.

Переведя дух, я оглядываюсь вокруг. И правда: я сижу на полу в помещении с сейфом, вокруг меня золотые слитки, слева – Хильда, справа – Хугин. Значит, это был сон – слава богу! Но всё выглядело так правдоподобно – я буквально ощущал дыхание Альбериха на своём лице!