Франциска Вудворт – Особое положение (страница 44)

Когда принц Игенборга успел стать самым ценным?!

Стук повторился. Затем послышались мужские голоса. Я поспешно поправила пояс и выскочила из ванной комнаты.

Так и есть, пришел Аркелл. И сейчас он весело разговаривал с Ясаратом, обсуждая аквиллов. При виде меня оба замолчали. А я с трудом удержалась от порыва броситься брату на шею. Меня жгло изнутри понимание, что он меня не помнит.

- Рада тебя видеть. - выдавила из себя.

Как ему помочь? Как сделать так, чтобы все вспомнил?! Если уж хинты этого не могут, то что остается мне?

“По голове его тресни. - посоветовал внутренний голос. - Говорят, помогает. Может, мозги на прежнее место встанут”.

Эту идею следовало всесторонне обдумать.

- Вас ждут хинты. - Аркелл избегал моего взгляда. - Хотят поговорить насчет церемонии и то, как все изменилось после ночи.

Мы с Ясаратом переглянулись и, кажется, одновременно разозлились. Нет, понимаю, ученые весьма увлекающиеся создания. Но мы в подопытные не нанимались.

- Да. - кровожадно ответил принц. - Нам тоже надо поговорить с ними.

“Нам” - мне это почему-то понравилось. Не стал говорить только за себя, а меня причислять к бессловесной скотине.

Да какая разница, что он там сказал. Игенборг и Степь вместе жить не смогут. Мы слишком разные.

- А завтрак будет? - спросила, так как есть и правда хотелось.

- Хинт Анаир приглашает разделить вас разделить его утреннюю трапезу. - тут же отозвался Аркелл.

Ясарат оставил нас ненадолго, чтобы привести себя в порядок после сна. Я же мигом закружилась вокруг Аркелла, изрядно его нервируя.

- Когда мне было пять, ты подговорил переночевать в конюшне, сказав, что будет весело. Мы выпустили всех лошадей, и их ловили до утра.

- Извини, не помню. - равнодушно отозвался он.

- А что вообще помнишь? Ну, до того как очутился у хинтов?

Аркелл пожал плечами.

- Воду. Я помню воду. Наверное, какое-то озеро. Помню яркие розовые цветы на берегу. И все.

- Розовые лилии встречаются на озере Саар. - воскликнула я. - Да, ты должен был там проезжать. Значит, там произошло что-то, что заставило тебя потерять память!

- Если я вспомню, то скажу. - заверили меня со смешком, который так напомнил прежнего Аркелла.

- Ты же поедешь с нами. - я не спрашивала, а утверждала. - Я верила, что ты не погиб. Ты не мог погибнуть, ты же… ты мой брат!

- Прости. Я ничего не помню.

Я окинула его взглядом. Аркелл по поселению хинтов ходил в просторных штанах и легкой безрукавке. На бронзовых от загара плечах выделялись нитки шрамов.

- Знаешь, откуда он? - ткнула в один из них.

- Говорю же, не помню. - ответил он уже с легким раздражением. - Получил при какой-то битве?

- Ага. - хмыкнула я. - В тот вечер ты храбро сражался с несколькими кувшинами вина на пару с Борком. Это твой близкий друг с рождения. Позорно проиграл, когда вы с ним решили, что сейчас самый лучший момент показать свою удаль и устроить скачки на аквиллах стоя. Гроны придурковатые! Я чуть с ума не сошла, пока зашивала рану. Ты же целителей не любишь! Мол, все должно заживать само!

Аквилл при этих словах скорчил гримасу и признался:

- Это очень странное поведение. Я считаю, что целители весьма полезны.

- Видимо потеря памяти каким-то образом частично вернула тебе благоразумие. - вздохнула я. - Аркелл, я сделаю все, чтобы ты вспомнил!

- Полностью согласен!

Это Ясарат вышел к нам. Уже переодевшись в старую одежду, с влажными причесанными волосами и каплями воды на смуглой коже. Я вдруг сглотнула и поспешно отвернулась.

Аркелл с исследовательским интересом наблюдал за моей реакцией на мужа с едва уловимой улыбкой на губах. Так и казалось, что вот-вот с его губ сорвётся ехидное: «Не знал, что тебя можно так легко смутить», или «Оказывается, ты умеешь краснеть, сестрёнка».

Но он продолжал молчать, и на сердце легла свинцовая тяжесть. Вроде вот он мой старший брат рядом, живой, но смотрит отстранённо, как на чужую и это ранит.

- Аркелл, нам нужно с тобой обязательно обо всём спокойно поговорить!

- Я не против узнать о своём прошлом, но прошу меня называть Расидом, я взял себе это имя.

У меня кольнуло в груди.

- Ты его где-то слышал?

- Нет. Но когда осознал, что ничего не помню, даже собственного имени, решил называть себя так.

- В детстве, когда я решила быть воином и сбегала наблюдать за твоими тренировками, ты поймал для меня самца птицы сичёнки и назвал его Расидом – рассвет идёт, чтобы он будил меня своим стрекотом, с которым они встречают рассвет и я не просыпала.

Мне так было тяжело продолжать, вспоминая наше беззаботное детство, но вздохнув и набравшись сил, стала рассказывать дальше:

- Где-то через месяц то ли я забыла закрыть клетку, то ли кто-то из служанок жен отца, которым надоел шум по утрам выпустили птицу на волю. Я плакала, а ты меня успокаивал и говорил, что Расид настоящий воин, не сдался в неволе и нашёл выход на свободу, сам придумал как открыть клетку и сбежал.

Это я уже потом поняла, что он успокаивал меня, чтобы я не винила ни себя, ни жён отца. А то могла бы им потом мстить, подбрасывая в постель дохлых мышей, жуков и змей.

- Ты тогда предложил поймать для меня новую птицу, но я отказалась, ответив, что если у такой маленькой птицы сердце воина, и она не смиряется с неволей, ища выход, то не надо её пленять. А тренировки я больше не просыпала, приходя даже раньше, чтобы доказать тебе, что не нуждаюсь в том, чтобы меня будили.

- Аркелл, ты понимаешь, что ты неполностью потерял память? Там, внутри, заперты воспоминания и нужно просто найти к ним путь.

Но он во всём сказанном обратил внимание на другое.

- Ты сказала, что у отца несколько жён. Значит, я сын вождя? Занимаю высокое положение?

- Ты не наследник, если тебя это интересует, - ответил за меня Ясарат, пока не наговорила лишнего. Я же боролась с желанием встряхнуть брата или чем-то стукнуть.

- Мы были раньше знакомы? – спросил у него Аркелл.

- Виделись, но близко не общались.

- Аркелл, скажи, что ты вообще помнишь? Как оказался у хинтов? – спросила я, упорно называя его по имени.

- Я очнулся в степи без верхней одежды, разут. Голова как в тумане.

- Ран не было?

- Что удивительно, нет. Лишь сильное чувство слабости, болела голова и очень хотелось пить. Вокруг никого не было, лишь следы от копыт лошади и людей. Вдали увидел пики гор и пошёл туда. Меня почему-то к ним тянуло.

- Ты много раз ездил к хинтам, сопровождал обозы с продовольствием. Наверное, в этом пейзаже почувствовал что-то знакомое.

- Меня искали?

- Конечно! Вернулся твой конь, седло его было в крови. Через какое-то время нашли труп рыси с клоком от твоего плаща в когтях, а потом обглоданные кости неизвестного, и обрывки твоего плаща.

- Почему вы были уверены, что на нём мой плащ?

- Он был приметный. Накануне жена отца подарила его тебе.

- Моя мать?

- Нет, наша мать умерла. Она подарила его тебе потому… да, впрочем, не важно всё это теперь.

Эл’нари Изольда, когда поняла, что понесла, растрезвонила всем, что обязательно родит отцу сына. Кичилась этим, намекая, что именно он станет наследником. Слухи дошли до отца, и он разгневался, во всеуслышание заявив, что у него уже есть достойный наследник. Эл’нари Изольда причастность к сплетням отрицала, убеждая, что это всё происки её завистников. И в качестве извинения преподнесла Аркеллу в подарок дорогущий плащ, подбитый мехом, достойный будущего повелителя.

- Аркелл уехал в этом плаще? – спросил Ясарат.

- Да. Получил послание и никому ничего не сказав, ускакал. Больше мы его не видели.